Демон-хранитель

      Здесь тепло, почти жарко, и много болот, но Луис довольно улыбается — он словно вернулся на родину. Леон выходит из машины следом, щурясь от яркого солнца и натягивая кепку пониже. Они останавливаются в городе, чтобы немного передохнуть и закупиться на первое время продуктами. Луис трещит без остановки, мешая испанский и английский, как ему вздумается, привлекает внимание местных цветастой рубашкой и придирчивым выбором фруктов и овощей. На Леона тоже смотрят, но отводят глаза, потому что он прямой, холодный и режет голубой сталью глаз.       Луис — стоит только Леону отвернуться — оказывается втянут в жаркий спор с продавцом, они сталкиваются огненными испанскими натурами и перекидываются фразами, словно дети мячиком. Леон не вмешивается, прислушивается только, самостоятельно заканчивая покупки у другого продавца, который бросает на взрывную парочку встревоженные взгляды — не понимает ни слова в испанской речи.       — ¡Mis manzanas son de la mejor calidad, hermano! ¡No me digas que son malas! — восклицает продавец, размахивая руками.       — No digo que sean malos, amigo, ¡pero no son algo que vayas a servir a tu familia! — парирует Луис и тоже взмахивает руками.       — No, no, eso es exactamente lo que dijiste. Pero eres un buen negocio, hermano. ¡Te venderé lo más fresco y al mejor precio! — трясет пальцем продавец и довольный ползет под прилавок, доставая оттуда пакет красных, больших яблок, блестящих на солнце.       — ¡Eso es diferente, amigo! Estas son las mejores manzanas que he visto, — Луис почти светится от собственного довольства, словно он проделал отличную работу и как минимум открыл новый вид, который назовут в его честь.       — Es bueno conocer a un compatriota que sabe mantener una buena conversación, — говорит продавец и тоже улыбается, складывая руки на животе. — ¿Cuánto tiempo se quedará con nosotros?       Луис видит по настороженному взгляду мужчины, что Леон идет к ним. Ощущать эту монолитную гору за своей спиной удивительно приятно, настолько, что хочется по привычке откинуться назад и быть точно уверенным, что обопрется на крепкое плечо.       — Amigo, — тянет довольно Луис, повернув голову вбок, чтобы столкнуться взглядом с вопросом в голубых глазах. — ¿Cuánto tiempo nos quedaremos en esta ciudad?       Этот прохвост точно знает ответ и прекрасно понимает, что им нет смысла говорить на испанском, но этой ухмылке хочется подыграть. Поэтому Леон перехватывает пакеты одной рукой, а вторую опускает на плечо Луиса.       — La finca no está a más de una hora en coche de aquí, así que la visitaremos a menudo, — его испанский суховат, не столь ярок, как у Луиса и этого продавца, но идеален и плавен. Луис от этого весь вспыхивает — ему всегда нравится слушать родной язык этим прекрасным низким голосом, поэтому старается как можно чаще провоцировать Леона говорить на нем. Продавец удивлен, но, кажется, доволен, что эти два странных молодых человека сегодня стали его клиентами.       — ¡Qué bien! Siempre son bienvenidos en mi tienda, caballeros, — довольно щурится продавец. Они прощаются с ним, Леон чуть усиливает хватку на чужом плече, чтобы Луис уже пошел к машине, когда в их спины прилетает: — Господа, а не в старое ли поместье Кеннеди вы едете?       Луис поворачивает голову, но прежде, чем успевает что-то сказать, его подталкивают вперед, а Леон сухо бросает, через плечо:       — Да.       И уводит наконец-то их двоих подальше от лавок. Они определенно станут самой обсуждаемой новостью в этом городке на ближайшие несколько дней.

      ***

      Машина сворачивает на проселочную дорогу, и они едут все дальше и дальше, подпрыгивая на неровных колдобинах. Молчание становится слишком явственным, когда радио затихает, сбиваясь на помехи, и его приходится выключить. Луис давно уже вытянул из Леона всю информацию, какую мог про его детство и семью, вот только представить, что из себя представляло это «поместье Кеннеди» никак не мог. Его мозг тут же выдавал белые испанские виллы, нагретые жарким солнцем, а при попытках немного омрачить картинку, выходила совсем уж какая-то ересь.       Гугл совершенно не помог, выдавая на запросы о поместьях Луизианы совершенно разные картинки, но все они были слишком вычурными и, по мнению Луиса, совершенно не подходили спокойному и тихому Леону. Тот до самого конца не говорил точный адрес, поэтому сейчас Луис терялся в догадках, как все же будет выглядеть дом его молчаливого и полного сюрпризов спецагента.       Леон только рассказывал в общих чертах, что поместье принадлежало на самом деле его бабушке, которая всегда была рада видеть своего единственного внука, но категорически открещивалась от его родителей — своего родного сына и жены. Что там между ними произошло, сам Леон не знал, да и не хотел знать. Он проводил чуть ли не каждое лето в гостях у бабушки, поэтому считал поместье своим домом. Про недвижимость в Техасе заикнулся лишь раз и то, сказал, что после смерти родителей все имущество, которое было на них записано, практически сразу арестовали и продали на торгах. Сказал, что не жалеет, потому что так и не смог привязаться ни к чему, что как-то было связано с его родителями.       Луис складывал разрозненные и вытянутые факты о прошлом Леона в заковыристую мозаику, пытался представить себе маленького мальчика с серьезным взглядом голубых глаз, но вечно отмахивался от возникших в голове вариантах — маленький Леон в его воображении кажется неправильным и нереальным. А фотографий не было. Приходилось только жалостливо вздыхать и терпеливо ждать дня Икс.       И вот он наступил. Они ехали по дороге, а впереди за деревьями уже показывалось белеющее пятно большого дома. Поместье выглядело как одно из тех зданий с картинок. Два этажа с верандами и балконами, колоннами и большими окнами. Луис был, по меньшей мере, удивлен.       — Mamma mia, когда ты говорил, что дом не маленький, я не думал, что настолько не маленький, — восхитился Луис. И это ведь только фасад. Там внутри ведь тоже что-то есть. — Твоя бабушка была действительно очень богата.       Леон дернул уголком губ и припарковался у крыльца — потом отгонит машину в гараж.       — По слухам, — проговорил, повернувшись к Луису, замершему в кресле, — после смерти мужа, она единолично управляла крупным картелем, имевшим большое влияние в Мексике и Техасе. Но это только по слухам.       Луис захлопнул рот, смотря как Леон выскользнул из машины. И этот ангел во плоти год назад ползал по катакомбам и спал на гниющих от сырости простынях?       «Богатый ангел», — услужливо исправило сознание, и Луис вывалился из машины, чтобы забрать пакеты с едой и вместе войти в это великолепие.       — Bienvenido, — хмыкнул Леон, пропуская Луиса внутрь первым, а сам, минуя его, отправился вглубь, забрав сразу все пакеты.       — Знаешь, если бы кто-то из твоих коллег знал об этом, то за твою руку и сердце точно бы объявили войну, — Луис наконец-то отмер и прошел следом на большую и светлую кухню. Все вокруг говорило о том, что в этом доме недавно сделали капитальный ремонт –, каждая деталь сверкала новизной. И сколько же все это стоило?       — Ммм, скорее всего кто-то знает. Эшли точно. Она помогала с дизайном, — спокойно проговорил Леон, разбирая пакеты и словно не видя в каком замешательстве находился Луис.       — Невероятно. И не сказала мне ни слова, — наигранно возмутился Луис, оставляя пакет с яблоками на столе и взглядом цепляясь за Леона, столь органично смотрящегося на этой светлой дорогущей кухне, будто вся его жизнь вертелась среди денег и роскоши, а не богом забытых деревушек и гниющих изнутри зомби.       «Mierda», — подумал Луис, собрал волосы в хвост на затылке и, перехватив Леона за плечо, толкнул того к кухонным шкафчикам. И никто его не имел право осуждать за собственную несдержанность.

      ***

      — Я буду ждать приглашения, — счастливо щебечет Эшли на том конце звонка. Луис удовлетворенно бормочет что-то, не отрываясь от дороги. Его пальцы сжимают руль в нервной хватке. Леон вернулся вчера с очередной миссии откуда-то из Азии и ночь проведя в штаб-квартире в Вашингтоне, первым же утренним рейсом прилетел в Луизиану. Луис, почти две недели не появляющийся в поместье Кеннеди и проматывающий чужие деньги в ближайшем крупном городе, сейчас мчался обратно, потому что безбожно проспал и теперь не то, что опаздывал в аэропорт, он опаздывал к приезду Леона домой.       — Потом расскажешь, как все прошло, — проговорила девушка, скомкано попрощалась, все еще попискивая и приговаривая «я знала, с самого начала знала», и отключилась. Луис же чувствовал себя немного паршиво, потому что обещал себе, что устроит сюрприз прилетевшему Леону, встретив его в аэропорту, а сам застрял в другом городе. И вообще-то это была не его вина. Леон сам не сказал, что прилетит так рано. Наверное, он надеялся сам сделать сюрприз и разбудить его завтраком в постель. Вот только, если бы не Эшли, ратующая за их счастье больше, чем за свое собственное, Луис вообще бы не знал, что Леон уже в стране.       Машина неслась по шоссе. Утренние сумерки рассеивались, освещаясь солнечными лучами. Луис бросил взгляд на соседнее кресло, где валялось несколько пакетов, а потом попытался прикинуть, где сейчас мог быть Леон. Его самолет приземлился минут пятнадцать назад и даже при самом большом везении, примерная разница их прибытия в поместье составляла полчаса. Луис сцепил зубы и вдавил педаль в пол. Ему во чтобы то ни стало нужны были эти полчаса, а лучше больше. Он обязан приехать раньше, чтобы успеть сделать то, что планировал всю последнюю неделю.       При повороте в город скорость пришлось снизить. Бросив взгляд на наручные часы, Луис повернул к краю города. Даже если через центр было можно добраться быстрее, то не стоило рисковать, ведь ошибись Луис в своих подсчетах — Леон бы сразу увидел машину и все бы уже было не так, как хотелось бы.       Луис потратил еще пару минут, чтобы загнать машину в гараж — лишние вопросы были не нужны, а Леон был слишком умен и очень уж хорошо его знал, чтобы просто проигнорировать стоящий на улице автомобиль. Ключи со звоном упали в чашу с мелочью, Луис влетел на кухню и в каком-то уже совершенно нереальном для себя темпе, принялся за задуманное. Пришлось, правда, импровизировать, поэтому фрукты были нарезаны как придется, ломтики сыра получились толстоваты и кривоваты, а вино было португальским из их погреба, а не домашнее по старому испанскому рецепту, которое он заказал у того самого испанского продавца, у которого когда-то выторговывал самые вкусные яблоки.       Радовало только то, что самое главное было точно таким, как он и хотел.       С металлическим подносом наперевес Луис торопливо поднялся на второй этаж, балансируя с двумя бокалами и бутылкой. Вся его ноша была сразу же водружена на маленький столик, подтащенный к кровати. Время утекало сквозь пальцы. Спальню уже во всю заливали рассветные краски. Луис поспешно скинул с себя одежду и метнулся в ванную, чтобы окончательно успокоится и привести себя в порядок. Он же не хотел, чтобы Леон догадался о его утренней суматохе, верно?       Уже переодеваясь в домашние льняные брюки и рубашку, в которых иногда заваливался спать, Луис услышал, как к дому подъехала машина. Хлопнули двери. Машина отъехала, а внизу щелкнул замок и раздались тихие звуки возни. Луис прислушался, замирая. Вот на пол опускается дорожная сумка. Тишина. Включается вода в кране на кухне. Что-то стучит. Резко затихает — Луис вспоминает, что в суматохе, кажется, забыл убрать пакет из кондитерской, в котором вчера вечером доставили любимые Леоном пирожные, а горничная, перед своим отъездом домой, заботливо убрала их в холодильник. Луис заказал их вчера совершенно спонтанно, словно почувствовав что-то, а теперь был рад своей предусмотрительности. И одновременно с этим корил себя за забывчивость, потому что сам он эти пирожные не ел — только слизывал крем сладкий крем с пальцев и губ. Ошибка. Осечка.       Луис зажмурился. По звукам было сложно понять, что Леон делал сейчас — потому что звуков почти не было. Вот закрылся с тихим, едва неслышимым — если не вслушиваться — хлопком холодильник. Потом тихо звякнули бокалы о металлическую решетку, на которой они висели. Луис бросил беглый взгляд на те два, что он взял с собой в комнату. И тяжело вздохнул. Еще одна ошибка, потому что посуды у них было немного и, в большинстве случаев, по два экземпляра.       Спецагенты — это детективы, но с расширенным функционалом. Луис был уверен, что уставший после миссии и перелета, Леон прямо сейчас анализирует их кухню, подмечая и исчезнувший серебряный поднос, и белые круглые блюда, и скорее всего забытый в раковине нож с подтеками апельсинового сока. Пара минут и вот тебе и сюрприз, который теперь не сюрприз вообще. Луис расстроенно ссутулился и, прикинув варианты, пошел сдаваться с поличным. Не успев сделать и пару шагов к двери, как та распахнулась, впуская в спальню Леона, напугавшего своим неожиданным появлением отшатнувшегося Луиса.       — ¡Oh, mierda! — Луис от неожиданности выругивается и хватается за вздрогнувшее сердце. — Maldita sea tu marcha silenciosa. Нельзя же так пугать.       — Луис? — удивленно спрашивает Леон, оглядывая сначала его самого, а потом и всю спальню. Ну да, постель заправлена, будто в нее и не ложились, на столике у кровати сразу же обнаруживаются все пропажи, а сам Луис смотрит как-то обижено-виновато.       — Mi querida, извини, я хотел сделать все более красиво и романтично, но ты так неожиданно сорвался из Вашингтона, что Эшли едва успела меня предупредить, — выдохнул Луис, неловко улыбаясь, а потом подходя ближе и обнимая Леона руками за шею — не самая его любимая поза, но спустя столько времени в разлуке можно и повиснуть на крепкой шее, словно барышне.       — Я же просил ее не говорить тебе, — вздохнул Леон и притянул его к себе. — Сам хотел сделать сюрприз.       — Ну я видимо раньше тебя попросил предупредить меня, — улыбнулся Луис и минуя чужие губы, сразу впился в открытую воротом футболки шею. Получив несдержанный выдох, он отстранился, заглядывая в потемневшие глаза. — Сначала душ или сразу вино?       Леон молча подтолкнул его к кровати, на которую они оба рухнули, самозабвенно целуясь.       Через пару часов, полбутылки вина и подчистую слизанного с бледной кожи крема, они лежали в кровати, щурясь от солнца, затопившего всю их спальню. Луис блаженно раскинулся на сбитой простыне, вслушиваясь в сбитое дыхание сбоку. Прямо сейчас, расслабленный и абсолютно счастливый мозг выдал: «пора, сейчас или никогда».       — Леон, — зовет хрипло Луис и поворачивает голову, чтобы видеть идеальный профиль. Ему отвечают тихим «м?», даже не открывая глаз. — Помнишь, как мы впервые встретились?       Это риторический вопрос. На него не нужен ответ, потому что они оба прекрасно помнят, как неприятно впивалось в кожу запястий ржавеющее железо. Но Леон открывает глаза и кивает, выжидательно всматриваясь в лицо напротив. Задуманное вдруг все больше начинает казаться абсурдным, и хочется отшутиться, но Луис на секунду прикусывает щеку, а потом собирается с силами. Он поворачивается, лезет в свою тумбочку, куда запихнул маленький пакет с небольшой коробочкой.       Леон за его спиной все это время молчит, но судя по тому, как прогнулся матрас, садится. Луис выпутывает обычную черную коробочку с серебряным оттиском — названием ювелирной мастерской — из бумажного пакета и садится лицом к агенту.       — В общем, я готов признаться — я совершенно безнадежный романтик. И… Te quiero, — признание само вырывается на испанском, но Леон сидит молча, почти замерев и смотрит на черный прямоугольник в его руках. — Я впервые признаюсь кому-то в этом, и я надеюсь, что ты последний кому я это говорю.       Крышка неловко срывается чуть подрагивающими пальцами и непонимающему взгляду голубых глаз предстает два серебряных браслета с хитроумным замком — Луис специально поднапрягся, чтобы найти такие, которые снимались бы только зная, как расщелкнуть замок, даже нашел ювелира, который смог бы воплотить подобное.       Леон смотрит на них странным взглядом, а потом удивленно выдыхает:       — Это предложение?       — Si quieres… — окончательно волнительно срывается в испанский Луис и ждет. По ощущениям ждет вечность, но на деле, наверное, проходят секунды, прежде чем Леон кивает. В груди у Луиса штормовое море из чувств и эмоций, в глазах напротив странная жгучая смесь.       — Я сейчас, — наконец говорит Леон и… не одеваясь, скрывается из спальни. У Луиса по ощущениям сердце раз десять останавливается, а потом бьется где-то в мозгах. Он пытается судорожно придумать, как отшутиться, думает, что поспешил, что слишком рано — общий ад на земле и год травмированных отношений не повод хотеть одного единственного человека на всю оставшуюся жизнь. Но Луис хочет. И не может ничего с этим сделать, потому что вообще-то был готов сделать это уже после первого месяца жизни вместе.       Накрутить себя еще больше не успевает — только подумать, что гравировка из двух букв «Л» на внутренней стороне браслетов уже перебор — а потом в спальню возвращается Леон, полностью обнаженный Леон, но с чем-то маленьким зажатым в кулаке. Он в пару шагов оказывается рядом, падает совершенно не грациозно на матрас, отчего Луис едва успевает перехватить коробочку с украшениями, чтобы они не выпали на смятые простыни.       — Вообще, я хотел это сделать вечером, — говорит Леон, потом резко замолкает, думает пару секунд и произносит на чистом испанском: — Recuerdo la primera vez que nos vimos. Eras muy charlatana, y yo disfrutaba tirándote de esa estúpida cadena. No sabía si era lo correcto durante el primer año que nos conocimos, pero no tenemos una fecha exacta para el comienzo de nuestra relación. Así que salí de DC justo después de volar al país porque hoy hace exactamente un año que te vi por primera vez. Y aun así, te me has adelantado. Pero me he adelantado en algo. Louis, ¿quieres casarte conmigo?       Это было самая длинная речь, сказанная Леоном не только на испанском, но и вообще в принципе. Луис подумал, что его сердце сейчас просто разорвется, хотя правда была такова — его сердце уже давно билось в груди этого самого невозможного янки.       — Погоди, сегодня ровно год с нашей первой встречи? — вместо такого желанного ответа, брякнул Луис и попытался прикинуть даты. По всему действительно могло быть так, проблема была в том, что он не знал, когда они познакомились, ведь на острове не было нужды постоянно следить за временем.       — Ты не знал? — пришла очередь удивляться Леону.       — Вообще-то нет, — усмехнулся как-то кривовато Луис. И это он называл себя безнадежным романтиком? — Когда ты улетел две недели назад, я пару дней чувствовал себя паршиво, думая о том, что ты где-то там в очередном Раккун-Сити или на дурацком острове. Что везение не вечное, и даже у таких как ты, есть человеческий предел. Подумал тогда, что всю жизнь буду жалеть, если ты не вернешься, а я так и не сделал самое главное. Поэтому придумал вот это все.       Луис неловко очертил в воздухе странную фигуру, которая описывала абсолютно все. Леон молчал. Луис замолчал тоже.       — Это да, — качнул головой Леон и протянул руку с простой квадратной коробочкой. Крышка отправилась куда-то на пол и глазам Луиса наконец-то предстало два самых простых кольца, без каких-либо камней или узоров, такие без труда впишутся в компанию всех его остальных побрякушек.       — Да, — кивнул Луис, не веря, что все это сейчас происходит с ним.       Обмен украшениями еще никогда не вызывали в нем такого трепета, как сейчас — хотя он в жизни никому не надевал обручальных колец.       — Эшли нас прибьет, если просто распишемся, — говорит Луис невпопад, рассматривая кольцо на пальце — село как влитое.       — Крис ей поможет, если их не будет даже на росписи, — вторит ему Леон и крутит браслет на запястье. У него такое потерянное лицо, что хочется рассмеяться, но Луис не уверен, что у него не такое же.       — Подумаем над этим позже? — предлагает Луис, потому что на самом деле у них двоих нет живых родственников, а из друзей — близкие коллеги Леона и спасенная ими когда-то президентская дочка. И планов на свадьбу они не строили. Совсем.       — Согласен, — отвечают ему и валятся на матрас рядом. Луис подбивает подушки и закидывает руку на белую грудь с росчерками новых шрамов и гематом.       — Кстати, — спустя пару минут говорит Луис. — Парень, который подкидывает тебе работенку, предложил мне местечко у вас.       Леон чуть ворочается, но молчит, ожидая продолжения, которое точно должно быть, и не прогадывает.       — Я сказал, что мне нужно подумать, — Луис делает слишком глубокий вдох, а потом добавляет: — И что мне нужно будет сначала поговорить об этом с тобой, потому что я все еще твое «под мою ответственность».       Леон смеется совершенно тихо, и смущенно. А еще Луис думает, что тот представляет, как в следующий раз будет общаться с этим парнем, после такого. Да и вообще после того, что они двое собираются немного похулиганить, заявившись в следующий раз в Вашингтон не просто вдвоем, а рука об руку с призывно сверкающими на них — абсолютно точно, нельзя не заметить такое — парными украшениями. Штаб захлебнется в сплетнях.       — Нам придется переехать в Вашингтон, — говорит Леон.       — Будем приезжать сюда на совместный отпуск, — говорит Луис.       — Их придется выбивать. Особенно тебе, — продолжает Леон.       — Я не против, — бормочет Луис и лезет целоваться, потому что нельзя говорить о работе в их общей постели, когда они только что согласились прожить друг с другом их жизни.       Солнце медленно поднимается к зениту. Их еще один выигранный у судьбы день только начинается.