мысли людей великих, средних и медиума Александра

от покоцанного чайника в нос ударяет запах пыльного кипятка, смешанного с терпким запахом деревянного дома – Артем, живущий практически в стерильной чистоте, ничего подобного не чувствовал с детских однодневных вылазок-походов, когда пакетированный чай пили из видавших виды крышек от уже опустевших термосов, с горем пополам вскипятив воду на костре и на редкие сосны да поросшие мхом овраги смотрели, представляя, что в глухой-глухой чаще сидят. он несколько раз вдыхает поглубже, да так судорожно, что Максим забирает у него из рук обжигающую алюминиевую кружку и, шумно глотнув, хмыкает: – ну, ты в нее еще высморкайся… пей давай, после надышишься.  Артем сконфужено улыбается в ответ и послушно берет в ладони граненый стакан, предварительно подув на него сверху – «Темыч, ты сдурел, что ли? такие вещи нормальные люди не разбавляют». травянистое варево все еще кипяток, но Артем также послушно отхлебывает из нее, морщась от жжения в горле.  – пей, пей, полезно очень. это говорят только, что клетки мозговые не восстанавливаются. на самом-то деле эти клетки мозговые до смерти рады будут, когда ты сбор такой выпьешь. кто из них изменился – неясно. может, и оба, может, и никто. чтó изменилось, мужчины тоже не заметили. только поняли на одном из промозглых перекуров – Тем, сбавляй обороты… как паровоз дымишь – оба, что от их распрей и следа не осталось. и вернулись в зал уже приятелями.  – все болячки чай выведет. душевные тоже.  – а я, кстати, пирожные купил.., – отчего-то немного неловко говорит Артем, – а то как-то с пустыми руками не дело приходить. достать? с чаем таким можно?  – пирожные – это всегда можно. и нужно.  Максим берет из его рук шуршащий пакет и достает немного помятый тирольский пирог и три кусочка медовика в пластиковом контейнере.  – я тебя в гости позвать хотел, еще когда мы вместе с Череватым работали, – ветер, завывающий за побеленным деревянным окном, немного заглушает Максима, уже режущего сладости около другого стола, поэтому Артем переставляет стул чуть ближе, – а то – ты не обижайся только – совсем ты тогда хило выглядел. как всамделишный вампир.  в машине душно (Влад отказывался ехать, пока все окна, включая и верхнюю форточку, не будут закрыты), дымно (Влад битый час подпаливал какую-то головешку и размахивал руками, разгоняя дым по всему салону), грязно (доставая из своего бездонного дипломата головешку, Влад случайно вытряхнул кладбищенскую землю) и скучно (Влад уснул).  жалобно пищащие разряженные наушники Артем убрал еще пятнадцать минут назад, взятую в дорогу книгу – тридцать. перегретый телефон работал из рук вон плохо, а больше у Артема в сумке ничего и не было. только неизвестно откуда появившиеся в боковом кармане пятнашки. в пятнашки играть Артему не хотелось, поэтому он просто уставился перед собой и начал скучать. скучал он недолго – не больше получаса. но и этого хватило, чтобы молчаливо сидящий рядом Левин начал вызывать у него желание дурашливо дергать его за рукав и спрашивать безостановочно «Максим, а мы приехали уже? Максим, а это мы где сейчас? Максим, а вы первый пойдете? Максим, а вы знаете, что за испытание будет? Максим, а вы вот такой ритуал знаете? а сякой ритуал? знаете, да? нет, я просто подумал, а вдруг не знаете. Максим, а..?»  мысленный поток вопросов Артема прерывается озвученным Левинским: – Артем, я вот спросить хотел… «у Влада спросите» хочет пробурчать в ответ парень. настроение мгновенно портится. после таких слов ничего хорошего не жди, просьб посмотреть погоду или сумку подать не будет – это Артем точно знает. за секунду превратив себя в туго скрученную пружину и начав перебирать ответы на все возможные высказывания от А (Артем, ты долго еще притворяться собрался?) до Z (z, z, z… где только не налепят), он поворачивается к Максиму: – слушаю. – а вы как видите-то, что про нас в тиктоке люди говорят? – прошу прощения? – он удивленно хмурит брови, не находясь с ответом. вопроса о вертикальных сдвг-видео в его мысленном списке потенциальных дискуссионных тем точно не было. – в тиктоке. где вы там смотрите ролики о шоу, – нетерпеливо повторяет Максим, – я как ни зайду – там одни футбольные матчи. я уже все способы пенальти забить лучше Мбаппе знаю. поиск работает… я даже говорить не хочу, как там, блядь, поиск работает.  облегченно выдохнувший Артем начинает объяснять: – там алгоритмическая лента… – да погоди ты перебивать..! – перебивает он Артема, – вот ты скажи лучше, ты видел, видел, как Нагучев выкрутился ловко? начал «блядь» говорить и поменял на «блястяще». каждый день смотрю. во могет, мужик.  – не видел. вы мне отправьте потом, я посмотрю, – и, чуть помолчав, предлагает, – давайте я вам новый установлю, чтобы вы тоже о шоу ролики видели. – а я эти-то… тиктоки, которые обычно смотрю, видеть буду? – наверное, уже нет.  – ну, эка невидаль – на вас да на себя смотреть… не надо мне тогда, – чуть поразмыслив, решает Максим. – погодите, погодите! то есть вы хочите сказать, шо в тиктоке что-то, кроме себя видите?  услышав заспанный голос Череватого Артем и Максим обреченно переглядываются. – да, спасибо, что позвал. хорошо здесь так. хоть по работе часто на природе бываем, но… не то, конечно, сам понимаешь, – Артем насаживает на вилку большой кусок пирога, отрезанного Максимом, и с наслаждением кусает, – сейчас хоть отдохну. а то голова от… от всего этого уже квадратная. быстрее бы перерыв. – рановато ты сдался. только начали ведь. – да, но… мне уже пиздец как хватило.  Левин ничего не уточняет, не желая лезть в душу погрустневшего Артема, и, лишь коротко кивая в ответ на размытые слова, кладет ему на тарелку еще один ломоть пирога.  – ладно, сейчас тебе… прикол покажу. кент у меня армейский, Русик, ориентацию сменил. Артем непонимающе хмыкает. – да я шучу… фотку скинул просто, он там в парике, веселится, – спешит пояснить и защитить честь неизвестного друга Максим, уже взявший в руки смартфон, из-за своего размера и массивного облупленного чехла больше напоминающего «бронебойный бранимир», – наверное, у жены взял. Артем хмыкает уже понимающе. «пиздит. пиздит, как дышит» решительный вердикт Краснова, впервые услышавшего об Ирине напрямую от главного актора действия «регулярная попытка повтора головокружительного успеха Александра Шепса и Мэрилин Керро», был окончательный и не подлежавший обжалованию. и в том, что Саша пиздит, Артему удалось удостовериться очень скоро – когда на вопрос «ты же пиздишь?» Саша, ничуть не медлив, утвердительно кивнул. на этой доверительной ноте и начали общаться. – не, это, если что, уже другой. не тот, что член резиновый дарил бабе, с которой работает. не помню, я… – да-да, было, ты мне видео показывал, – с натянутым смешком отвечает Артем, громко отпивая и глотая травяное варево, – друзья у тебя… – не могу найти что-то… наверное, в вайбере было! а я его и не открою сейчас. випиэн с самого утра не работает, скотина.  – ничего страшного… я и на словах понял.  – о, нашел! это он в вацапе скидывал.  – ишь ты, задуло-то как, – совсем по стариковски пробурчал Саша, – околеешь ведь, хоть шарф возьми. не дожидаясь ответа, он сдергивает с себя шарф и, не слушая никаких возражений, накидывает на шею Артему. так, что тому не остается ничего, кроме как поправить его, поплотнее запахивая на шее: – ну, лучше, конечно… спасибо. – нема за что, – и смотрит на него так прямо, открыто, улыбаясь широко и заставляя Артема улыбнуться в ответ. а спустя пару недель, снова завязывая шарф на шее извечно не по погоде одевающегося Артема, признается ему неловко, что тогда-то и понял, что он тоже «в теме». – бля-я-я, Саш… хорошо, что ты только сейчас это сказал. еще неделю назад я бы тебя после слов про «тему» нахуй бы послал. а вот сейчас не могу уже. столько времени прошло. привязался. у Максима Артем с самого утра – он, выехав в восемь часов двадцать минут, ехал сюда один час тридцать пять минут в старой продуваемой электричке со скрипяще хлопающими дверями и мигающим тусклым светом, с тупыми-тупыми людьми в телогрейках и вопящими детьми с хоккейными клюшками, безумными проводницами и пахнущей на весь вагон сельдью по триста тридцать рублей за килограмм. хоть при покупке билета и обещали ему знающие люди, что по этого маршруту только новые ходят, в которой все люди будут в коверкотовых пальто и знающими слово «трансцендентально», будут и вагон–ресторан, и вагон-бильярд, и вагон–Красное&Белое, и вагон–казино, где все будет бесплатно, и все будет в кайф, и, наверное, вообще не надо будет умирать. еще где-то между 101 километром и селом Октябрьское (которые ему сидящая рядом миловидная старушка строго-настрого наказала ни в коем случае не путать с поселком Октябрьский и селом Октябрь. старушка крестилась в каждом населенном пункте при виде церкви – деревни и города, они же как грибницы, сынок, вокруг церквей сами по себе вырастают. ты в Бога веришь, не веришь, не знаю, а к церквям все равно уважительно относись. я это всегда говорю. без церквей-то и не выживают села, гибнут, разрушаются, так всегда и говорю, сынок – а после, когда станции в пунктах маленьких превратились в станции в пунктах крошечных, где разве что башни водонапорные были, с полвека как заброшенные, неодобрительно вздохнула и, съев семь плодов алычи, начала читать программу на ближайший сезон неизвестно где находившегося драматического театра, вслух комментируя все выделяемое синей шариковой ручкой) Артем решил найти туалет, но, пройдя от вагона номер два до вагона номер шесть, не обнаружил ничего мало-мальски похожего на него. и, с тяжким вздохом остановившись в тамбуре, записал короткий видеокружок со своим лицом и проносящимися за окном соснами и начал строчить:

москву-петушки читал?

я сейчас по ощущениям карачарово–чухлинку проезжаю

ты занят?

прочитай щас, если не читал

и трек славы кпсс "комната" послушай

сука ну и вагон

глубоко спрятанные, притаившиеся, хищные и перепуганные глаза… глаза моего народа… девальвация, безработица, пауперизм…

Саш

Саш

ты знаешь, где в элках туалет?

Читал. И на спектакль пару раз ходил В драматическом так здорово ставят Надо билеты взять, сходим, раз тебе тоже книга нравится И вруби, пожалуйста, локатор Туалет в первом вагоне на эти сообщения Артем не ответил, лишь вздохнув страдальчески и поставив сиротливый «палец вверх» на каждый. а дальше и интернет пропал, и Максим на перроне появился.  Молчишь что-то Как твои дела? Все в порядке? сейчас Артем отвечает моментально, только услышав вибрацию его лежащего на столе экраном вниз телефона и устыдившись, что так оплошно позабыл про волнующегося Сашу. хорошо, что хоть локатор включить не забыл, и Саша видел, что он уже несколько часов находится в полной безопасности. там, где и должен был. на опушке в глубине леса.

да

извини совсем отвлекся

мы чай пьем

все супер, вообще не беспокойся

смотри какой у него кот угарный

его блядь Борман зовут

Господи прости Рад, что у тебя все хорошо. Тебе Ира привет передает

ей тоже привет!

от Бормана 

🙂 Хорошо Темикс, куда-нибудь конкретно поужинать хочешь сходить? Я тебя на вокзале встречу На 20:36 же прибытие? Скинь карту пятерочка – кто пишет? ты аж расцвел. – да так… друг картинку смешную прислал. – мэм, – строго поправляет его Максим.  – именно его, – улыбается Артем, что-то быстро набирая в ответ и убирая телефон в карман.  – включим телевизор? на СТС марафон фильмов с Буруновым. я из дома на первом «Последнем богатыре» выходил. страсть, как интересно. а уже до третьего, наверное, дошли. – день рождения у него, что ли? – да ты что, нет, конечно. у них просто каждый день марафон фильмов с Буруновым. кроме его дня рождения. тогда у них марафон фильмов с Джеки Чаном.  Саша громко после своей же шутки и смеется лаяще, по привычке вскинув брови и некрасиво искривив рот – странный какой-то. Артему бы такое сказали, он бы глаза закатил и вздохнул тяжело, мол, Андрея Рублева мне включи, мальчик. мы на философский пароход опаздываем. фильмы с Буруновым там посмотрим. но Саша, уже нашедший пульт от телевизора, кажется, нацелен серьезно: – а что он у тебя не в пленочке? запылится ведь.  а Артем вдруг понимает, что он и глаза не закатил, и не вздохнул тяжело, и, кажется, сам широко улыбнулся. «сгорел сарай – гори и хата!» – думает Артем: – включай.  но долго он не выдерживает и, спустя всего пару минут, подняв ладонь вверх и откашлявшись, объясняет: – ты же понял, к чему в фильме оммаж? Божественная комедия. Данте Алигьери. девять кругов ада. – понял, понял. только они, наверное, в фильме с девятого начали. здесь Филипп Киркоров. все не выпуская стакан из руки, Артем поднимается, слегка разминая затекшие плечи – я посмотрю, что тут у тебя есть? и, получив в ответ одобрительный кивок, сразу же подходит к навесному шкафчику у дальней стены.  – попаданцы? ты серьезно это читаешь? – при виде неровной стопки пестрых книг, Артем смеется, разом позабыв все правила приличия. – да, – спокойно отвечает Максим, вставая, чтобы поставить свою кружку ближе к раковине, – а ты? не читал, но осуждаешь? – но это же правда ерунда полная!  – ты над жанром не смейся, умник. «Автостопом по Галактике», или, там, у Стругацких… «Попытка к бегству». или, чтоб тебе понятнее было: Старик Хоттабыч. еще, не помню точно названия, про Нарнию книжки. думаешь, что там за прием используется? то-то и оно. Максим, конечно, злится не всерьез – смешинки в глазах и улыбка одним уголком губ нивелируют напускную суровость тона, но Артем все равно тушуется. в самом деле, так впросак попасть! теперь Максим подумает, небось, что Артем совсем не читал ничего. а Артем читал. и Старика Хоттабыча читал, и Хроники Нарнии. и даже Стругацких. что-то там про первое и шестое небесное тело халдейского ряда. что Артем и спешит объяснить Максиму, который, поморщившись, просто отмахивается: – все-все, проехали! ты меня до смерти заговоришь.  согласно кивнув, признавая поражение, Артем идет дальше, ища, за что бы еще зацепиться глазу: – красивая статуэтка! Каслинское литье? – оно самое… родители в восьмидесятые еще привезли, когда на Урал в санаторий ездили. еще баба с подсолнухами была, но от нее подсолнухи одни остались. Артем смеется. в самом деле, смешно – была баба с подсолнухами, а остались одни подсолнухи. ухохочешься. – о, хохлома! мне тоже очень нравится. – о, ты балда! это жостовская роспись. – кстати, а Шепс такие же свечи для ритуалов использует. ну, старший. у Олега другие, кажется. у Максима все эмоции на лице всегда написаны – а сейчас, когда речь об Александре зашла, тем более. он делает шаг и вглядывается вглубь шкафа, смотря, что же привлекло внимание Артема. и, увидев, громко хохочет: – ага, и фантомы с их помощью вызывает, и машину с их помощью толкает. физически, – видя непонимающий взгляд в ответ на его реакцию, он объясняет, – это из «фикспрайса» свечи, я их жгу, когда электричество вырубается. ну, не удивлен, что он их использует… какие ритуалы, такие и инструменты. Артем не отвечает ничего, только кивает с улыбкой. а Максим, задержав на нем взгляд, вдруг говорит серьезно: – толковый ведь ты парень, Темка. все понять не могу, что Шепс так именно на тебя взъелся. – а вы мне нравились, – Артем вырастает будто бы из под земли, облокачиваясь на стойку рядом с Александром, – уже не нравитесь… теперь говорить можно честно, время иссушает странности и… и… и ставит все на место!  последние слова опьяневший парень не пропевает – просто выкрикивает и в комично-кинематографичном жесте отбрасывает в сторону руку, щелкая пальцами. – прошу прощения? – улыбается Александр, по-птичьи наклоняя голову набок и слегка подаваясь навстречу Артему. – нет, правда. еще когда я совсем пиздюком был… впечатлительным. даже во вконтакте писал вам что-то. негромкий смех Александра – переливчатый звон колокольчиков, в глазах – не злобный смех. он, грациозно настолько, насколько позволяют пять выпитых бокалов вина, обходит стойку и встает рядом с Красновым: – да, правда? мне приятно, Артем. это же самое главное для меня – суметь впечатлить людей своей работой. а не мог бы вспомнить точно, что ты тогда говорил?  – да… нет… не помню особо, – конфузится сбитый с толку такой кокетливой заинтересованностью Артем, – и слава Богу. там такая херня, наверное. он не сразу замечает, как Александр начинает стучать ноготками по экрану смартфона, переодически стреляя взглядом на собеседника.   – жаль, – от грустной мордашки Александра с бровями домиком и поджатыми губами хочется взгляд отвести, будто это что-то, что никто видеть не должен, – ой, а я припоминаю… кажется, что-то про то, как у тебя башню от моих способностей сносит? и, пока Артем, непонятливо моргая, не успевает понять, чтó именно сейчас говорит Александр, тот продолжает: – еще есть сообщение… «ты уюыыф пилаваад апоше анагз», – с выражением произносит Александр, с каждой секундой меняясь в лице, – это ж сколько выпить-то надо было, Темочка?  Темочке тогда явно надо было выпить кратно больше, чем сейчас – сейчас он, в секунду практически протрезвев, смотрит на Александра как на габонскую гадюку, обнаруженную в ультрапастеризованном молоке 3,2% в честном девятьсотпятидесятимиллилитровом объеме.  – или, вот, вот! про то, что ты бы хотел учиться у меня или хотя бы просто поближе ознакомиться, – нацепляя на лицо пошлую улыбку, он уже не пытается скрыть откровенное глумление, – с моими методами работы. это мне особенно льстит. у Артема в ушах гул и звон, но даже спустя них он продолжает слышать издевательское: – а как писал, что готов… удар снизу выбивает из рук Александра телефон, с ужасающе павлинистого чехла которого отлетают несколько крупных страз и падают рядом с ним. где-то рядышком хочется упасть и Артему, сделаться маленьким-маленьким и в землю врасти, камнем обернувшись, только бы не чувствовать себя так унизительно растоптанным. – нахуя вы это сделали? – наверное, визгливый дрожащий голос сейчас под стать его виду, мелькает уничижительная мысль. а Александр, не прекращая улыбаться, просто жмет плечами и наклоняется за телефон, подбирая и отлетевшие стразы. убрав их в карман и протерев экран белоснежным платком, предварительно бережно сдув с него пылинки, он наконец-то поднимает глаза на Артема: – в следующий раз думай, что и кому пишешь, мальчик. – но ты на свой счет это в любом случае не принимай… потому что поди разбери, что у него в голове. правильно ты сказал, что ему переводчик на человеческий язык нужен… с петушиного. – я предлагаю забыть нашу первую встречу. думаю, сейчас, на проекте, было бы уместнее выстроить нормальные отношения, а мы с совсем херовой ноты начали. эти три предложения Артем заготавливал долго, еще дольше – искал возможность их сказать. получается из рук вон плохо – будто он и не репетировал это на протяжении всей дороги от домашней кухни до гримерки на съемочной площадке. кажется, Александр тоже не впечатлен: – не стоит так нервничать, Артем. все мы люди, все бывает. но… Александр наклоняется ближе и, окутывая его разгоряченным воздухом и запахом вишневого эклипса, шепчет практически на ухо. точнее, начинает, но Артем быстро отшагивает назад – ну-ну, не шугайся ты так.  – как мы оба знаем, это было не начало… та твоя просьба… припоминаешь, как ты выразился? поближе ознакомиться. хоть и с опозданием, но, думаю, я готов принять это предложение. уверен, башню тебе…  «ваши предложения крайне неуместны, Александр. если я предлагаю вам не усугублять конфликт, а общаться уважительно и не нарушать границ, это не значит, что я хочу выстраивать с вами более тесные отношения. тем более, вступать в интимную связь. во! так надо было ответить. круто» думает Артем позже, спускаясь на эскалаторе на Красных Воротах.  – да пошел ты, блядь, – резко обрывает его Артем и, сплюнув в сторону, уходит, слыша вслед: – я тебя понял. эта страница нашей истории будет перевернута. но только помни, Артем. некоторые оферты бывают только один раз. – да… не самый приятный человек, – громко смеется в ответ Артем, отводя глаза и крепче сжимая многострадальный стакан. зачем он согласился провести с ним вечер, Артем сам не понимал – будто под мороком был. иначе он себе не может (или, скорее, не хочет) объяснить то, что он, человек, всегда с невообразимой многим легкостью отказывая людям, в тот момент, совершенно не думая, ляпнул «в четверг свободен, можем встретиться после пяти».  они действительно перевернули эту страницу и не общались-то толком – так, смолл-толковали, замерзая на перекурах, говорили какие-то заученные фразы на съемках, которые испарялись из головы Артема сразу же после их произношения, да изредка ловили взгляды друг друга в гримерке.  поэтому, о чем так нужно было поговорить Александру без камер («без камер» было с нажимом повторено Александром от трех до «ладно, ладно, я уже понял, договорились же» раз) Артем тоже никак в толк взять не мог. не понимал этого и Саша, обеспокоено хмурившийся и задающий одни и те же вопросы с самого утра четверга. Максима смехом не проведешь – он ему так и говорит.  – меня смехом не проведешь, – говорит Максим. – я не собираюсь никого проводить, – Артем надеется, что его лукавства Максим не заметит. зря, наверное, – просто уже заебался, а мы даже трети не отсняли. год назад, конечно, поприятней было.  Левин согласно кивает и кладет руку на плечо Артема, отчего-то вздрогнувшего всем телом от прикосновения:  – так уверен, что он баллы тебе занижать будет? я-то уверен, – обнадеживает его Максим, – но мало ли. – да если бы только баллы занижал… Артем передергивает плечами, сбрасывая с них тяжелую ладонь. – без камер? – в очередной раз переспрашивает Саша, – а что, и в телеграм камеры тнт-шников тоже уже встроены? – Саш. – я не пойму просто, ну, к чему обязательно встречаться-то?  – Саша, заканчивай. сказал же, обсудить ему что-то нужно. с глазу на глаз. Артему завестись – дело пяти секунд. особенно в такие моменты, как сейчас, когда он уже не уверен в своей правоте так, как был пять секунд назад. честно говоря, Артем совершенно не хочет никуда идти; честно говоря, Артем бы и сам сейчас с радостью написал Шепсу что-то в стиле «привет, парень не разрешает с тобой встречаться наедине :( не можем обсудить это по переписке?»; нечестно говоря: – вот что ты ревнуешь-то тупо так, – он с остервенением рассовывает вещи по многочисленным карманам куртки, избегая любого зрительного контакта с парнем. – да я не.., – Саша разводит руками, чуть отступая назад и глупо хлопая глазами, – Тем, не в этом совсем дело. предчувствие хуевое просто. не доверяю я ему.  – я разберусь, не маленький, – отрезает он в ответ и, одной рукой наспех обняв Сашу, выходит за дверь.  – Темыч, ты не переживай даже. что этот пидарас холеный сделать-то сможет? разреветься и сопли да слюни размазать? тьфу… вот честно, даже говорить не хочется.  – а ты мне тогда наврал, – просто говорит Александр, выдыхая сигаретный дым, – ну, когда сказал, что больше я тебя не интересую, – выделение жирным курсивом последних двух слов было практически осязаемым, – Тема, ты правда думаешь, я не вижу?  «надо бы…» – мельком озирается по сторонам Артем; «в какую пизду мы зашли» – немного нервозно удивляется Артем; «переигрываешь» – раздраженно думает Артем; «не видишь что?» – вслух спрашивает Артем.  – ты же взрослый мальчик… взрослый непослушный мальчик.., – сверкая клыками шелестит Александр. переферией сознания Артем подмечает, что тот приблизился к нему уже вплотную. так близко, что начал чувствоваться едва уловимый запах какого-то вишневого алкоголя изо рта Александра. поморщившись, он отступает на шаг назад, но медиум, покачиваясь, словно шахматный конь, следует за ним. – прошу прощения, кто я? ты, блядь, что вообще несе… – а может, ты специально зубки и коготки выпускаешь? а, Те-моч-ка? нарываешься, да? – почти вдавившись в тело Артема, продолжает Шепс. Шепс, следующий какому-то своему, уже от зубов отлетающему порнографическому сценарию, пропуская мимо ушей все слова Артема. совсем не такой пьяный Шепс, чтобы это можно было после оправдать этим, и совсем не такой Шепс, чтобы ему можно было просто сказать кончать ломать комедию. Артем уже было начинает поднимать руки, чтобы за плечи хотя бы оттолкнуть от себя Александра, не понимая, почему так долго медлил, но тот его опережает, резко и неаккуратно сдавливая подбородок и болезненным движением притягивая его лицо к себе. руки у Артема вмиг стекленеют, а в груди будто бы начинает пульсировать жгучий эпицентр ледяных осколков шевелится.  – застеснялся как-то ты, Тем.., – он выдыхает это прямо ему в губы, проводя по ним большим пальцем и, кажется, попадая на его лицо своей слюной, – разве ты не хочешь меня порадовать? я же знаю, вижу, как ты в рот мне заглядываешь… вижу, что…  – руки убери, – Артему наконец-то удается промямлить хоть что-то. на большее он не способен – бей-беги-замри пляшут в голове, никак не вставая в стройный ряд, чтобы из них можно было что-нибудь выбрать, а мир плывет, сужаясь до одного-единственного болезненно-бледного лица напротив. в мыслях мелькает самоуничижительное «ты даже голову прямо держать не можешь». – а, может, тебе хочется.., – Александр практически впивается наманикюренными пальцами в его плечи и, прикладывая всю свою немногочисленную силу, надавливает на них – конечно, не имея возможности и с места сдвинуть Артема – и все продолжает смотреть ему прямо в глаза с только ему кажущейся обольстительной улыбкой. – убери руки, я не шучу, блядь, – голос звучит до омерзения пискляво, но, как по сигналу «отомри», с максимальным усилием он все-таки отталкивает Шепса, кажется, попадая локтем прямо по лицу и, наконец-то, стирая этот оскал.  – ладно, ладно!  белоснежные клыки, залитые алой кровью из задетой губы в тусклом мигающем свете фонаре смотрятся особенно жутко, а глаза… – ну, ты чего, Тема, – глаза растерянно расширяются и начинают наполняться слезами, – я же к тебе со всем сердцем… Артем смотрит на его длинные дрожащие птичьи пальцы, усыпанные дешевыми кольцами, и почему-то подмечает обгрызенную кожу вокруг коготков. Артем смотрит, как эти пальцы ползущим движением отправляются в крошечный карман пиджака. смотрит, как Александр промакивает кровавые следы выдернутым из кармана белоснежным шелковым платком, все не сводя с Артема красных припухших глаз, обрамленных влажными ресницами. Артем смотрит на его дрожащие губы и брови, на окрасившийся в ярко-алый кусок ткани, который Александр продолжает крутить в руках, на то, как Александр шмыгает носом и, кажется, снова хочет что-то сказать, но новый поток секунды назад прекратившийся литься крови его останавливает. Артем смотрит-смотрит-смотрит, и его захлестывает волна тошноты неведомой силы. Артем смотрит-смотрит-смотрит, и в его груди начинает формироваться колючий непрожеванный крик. Артем смотрит-смотрит-смотрит и, сам от себя не ожидая, унизительно-звонко выкрикивает «один раз, блядь?». Артем смотрит-смотрит-смотрит, и мужчина напротив с каждой секундой все больше теряет человеческий лик, и, и, и, и, на пару секунд крепко зажмурившись, Артем, наконец, отводит взгляд, разворачивается и широким шагом, практически переходящим в бег, уходит из этого злополучного закоулка, лишь бы не смотреть больше. и даже не смотря назад, Артем знает, что Александр не пойдет за ним (но не знает, может ли он теперь себе доверять). 

Саш

гео в блинке шерится

сможешь пойти мне навстречу щас?

прости 

правда ли Саша совершенно случайно уже сорок минут был на соседней улице в Азбуке Вкуса, или же, как за ребенком, впервые отправившимся в одиночное путешествие в соседний магазин за хлебом и мороженым, шел следом, Артему уже не важно. Артем просто благодарен, что уже спустя десять минут он делает затяжку «Русского стиля» и откидывается на скамейке, выдыхая дым в противоположную от Саши сторону. – какая же хуета…  – сигареты?  – вообще все. – Тем, что-то ты совсем скис. мне пиздеть не надо, если у тебя к нему еще что-то есть – говори. разберемся. – да так… повздорили. – я… в порядке. порядок. честно. держащий его за плечи и слегка запыхавшийся от бега Саша не верит ни единому слову – с его видом ему бы никто в здравом уме не поверил – и снова, уже более четко, спрашивает: – что он сделал?  – он… он ничего.  – Артем. где он сейчас и что он успел сделать?  – за… блядь, Саш, – Артема захлестывает волна горячего стыда неизвестно за что. то ли за то, что согласился на встречу, хоть и знал, и чувствовал неладное, то ли за то, что так рьяно и так глупо Сашины советы мимо ушей пропускал, то ли за то, что сразу Александра не ударил, да посильнее. то ли за то, что его одного в крови и слезах оставил. сложить вновь заплясавшие в кружащейся голове буквы в нужные слова было решительно невозможно, – подожди. две минуты. я, блядь… нет. – хороший мой, давай присядем?  Артем коротко кивает, весь скручиваясь внутренне от такого жалостливо-заботливого тона и садится на скамейку, доставая сигареты из нагрудного кармана Саши, ни на секунду не отводящего он него взгляда. – какая же хуета.., – он сильно закашливается после первой затяжки и сплевывает себе под ноги. – сигареты?  – вообще все. а сигареты особенно. как ты, блядь, это куришь? он ничего не отвечает – просто приобнимает ворчащего Артема за плечи, давая ему докурить в тишине, нарушаемой только периодическим кашлем с последующим «блядь, ну и параша. никотин».  – Саш, я через другого расскажу. наткнувшись на непонимающий взгляд Саши он спешит объясниться: – просто лицо на третье поменяю, чтоб, как бы... не про себя. никаких фокусов, – и глубоко вдохнув, наконец, выпаливает, – Александр пытался его поцеловать, поставить… поставить на колени, блядь, а потом он… в смысле, он, не Шепс. разбил ему, в смысле, Шепсу, нос, – Артем за рукав удерживает парня, не давая ему встать, – да стой ты, он уже точно съебался, ты его тут не найдешь, а… а я в порядке, просто… блядь, просто испугался, там никого, и, типа… блядь. он покачивает головой, стараясь скрыть покрасневшие глаза.  – блядь, извини. Артем прячет лицо в ладонях – какой же идиот, своими руками взял все и испортил. – бедося ты, Темушка…  – да не. я просто долбоеб, – резко отвечает Артем, не поднимая головы, – сам нихуя не понял и тебя не послушал. ну, уроком мне будет. а то я к двадцати шести годам из уроков только беспомощность и выучил.  Саша крепче обнимает его за плечи и притягивает к себе, чуть покачивая: – ну-ну, касатик мой, никакой ты не беспомощный.  – блядь, Саш, я как долбоеб стоял, хотя… – прекрати на себя наговаривать, даже слушать не хочу, – Саша обрывает его жестким нервозным голосом. и добавляет уже мягче, – ты не виноват ни в чем. и не извиняйся больше, Христа ради.  Артему поспорить, может, и хочется, только он резко понимает, что сил на это никаких нет – голова почему-то ватной становится и очень сильно начинает хотеться заснуть. поэтому он только спрашивает глупое «о, а наговор ты на него сделать можешь? чтоб, не знаю, хуй отвалился?», удобнее притулившись у Саши в объятиях. – я все могу. а теперь давай-ка мы домой поедем, хорошо? – со слабой улыбкой Саша целует его в макушку, – все, идем?  и, дождавшись утвердительного кивка, поднимается со скамьи, мягко утягивая Артема за плечи за собой. – слушай, Темыч… не знаю, что у тебя приключилось, но дай-ка я.., – не заканчивая мысли, Максим поднимается со скрипящего стула и отходит к не менее скрипящему шкафу, из которого спустя пару минут выуживает какую-то тряпку, – в московской области есть лес, в том лесу дом стоит, в доме – шкаф стоит, в шкафу – коробка из под гирлянд, в коробке – мешочек. и моль, едрид-мадрид, я ж выводил всю, откуда снова… ладно, в мешочке – пеленка крестильная, в пеленке – смерть маете в сердце. тьфу… ерунда какая. Максим накидывает – ты совсем ошалел? какая тряпка? она в святой воде вымочена – пеленку на плечи больше ничего не спрашивающего Артема и, коротко перекрестив, каким-то непривычным глухим грудным голосом начинает заговаривать: – не томи не май сердце не хватай маета страхота тяжкие вздохи пустые переполохи не рви ретивое сердце надвое все пустое отойди отойди печаль в зыбкую даль…  – …не щепи не коли сердца маетой не рви отпусти все пустое на ветер на лес на траву сухую на трубу печную как дым в ветре расходится тает так сердце маета пусть оставит, – Сашка заканчивает это по-обыкновенному суетливо, половину слогов проглатывая. в руках у него четверговая свеча, уже сожженная практически подчистую – благо, Иуда каждый год Христа предает, вот, вскоре и новой Вечере время.  на предложение Саши свечкой его почистить он покладисто согласился – и, честно говоря, не только потому, что снова его слова оспорить пульсирующий ком в горле бы помешал, но и потому что отчаянно поверить, что ему легче станет, хотел. напоследок неосторожно перекрестив его свечой, Саша попадает раскаленным воском на плечо. Артем через два слоя одежды и не чувствует ничего, но встревожившийся не на шутку Саша убирает воск быстро, рассыпаясь в извинениях.  – все в порядке, – эти слова уже язык жгут, но ничего другого Артем придумать не может, – спасибо тебе.  Саша кивает, лицом дергая, и отходит к письменному столу, чтобы в шуфлядку свечу убрать. а как наклоняется и на перемешанные Темины и свои вещи в ящике смотрит – понимает, что горячие слезы больше сдерживать не может, как бы ни старался. то ли по неестественной застывшей позе, то ли по чуть подрагивающей спине, но Артем это замечает практически сразу – какой же внимательный тогда, когда пользы от этой внимательности никакой. – Саш… голос Артема донельзя жалобный, Саше от него стыдливо отвернуться хочется – хоть и отворачиваться уже некуда. он обнимает его со спины, а Саша вздыхает прерывисто, кладя правую ладонь на руки Артема. – Саш, ну, ничего же прям страшного не случилось, – Артем сжимает руки крепче и утыкается лбом между подрагивающих лопаток, – я дома, в… относительном порядке. Саш, не плачь, пожалуйста, – он просит совсем по-детски, сам едва сдерживая бессильные слезы. – что за глупости.., – больше себе, чем Артему, говорит Саша, шмыгая носом, – горе такое с тобой произошло, а слезы лью я. тебе еще и утешать приходится.  – а ты забыл, что ли? у нас ведь все… не как у людей.  – спасибо. вообще, за все. и, немного помолчав, Артем уточняет:  – а разве этот заговор можно утром читать? мне… говорили, что это делать нужно, когда уже смеркаться начнет. – это какой умник тебе такое сказанул? а ты повторил. вы думаете, у духов тоже часовые пояса есть? – уже привычно ворчливо отзывается Левин.