мысли людей великих, средних и медиума Александра

нахуй никого не шлю развиваю tone of voice – Артем… я хочу принести извинения. ты знаешь, за что, – с нажимом произносит Александр. на губах играет грустная улыбка, а извечно влажные глаза чуть прищурены, – произошло недопонимание, в следствие которого я поступил очень некрасиво. но, я уверен, ты понимаешь, что я не хотел для тебя ничего плохого. и я надеюсь, что этот… инцидент не скажется на наших рабочих отношениях.  под липким взглядом Александра выражающим нечто, отдаленно напоминающее раскаяние, Артем себя чувствует практически голым. он переводит взгляд на его поданую руку, плотно обтянутую черной перчаткой. в другой руке Александр немного нервозно крутит трость, ожидая ответа. они снова находятся наедине – избежать этого никак не получилось, хоть Артем и старался. все, будто бы нарочно вышли в коридор слишком рано и Краснов, увлекшийся поисками бальзама для губ в шоппере, не заметил, как кроме него в гримерке остался только Александр. Александр, сразу же поднявший руки и поклявшийся, что не сделает ничего дурного – Артем думает, Саша бы обязательно на это быстро проговорил «свежо придание, да верится с трудом». почему-то, глядя на Шепса, он чувствует себя так, будто его ответа ожидает сейчас весь мир со всеми его птичками в саду, рыбками в пруду, ответа ждут и дедушка Коля, и дядюшка Ваня, и в руках синица, и в облаках журавль. ждут и православный иконостас, и Михайлов Стас, и Саша Саков, и Страдивари, и Альцгеймер. все смотрят и выжидают – что же сделает Артем Краснов? и, немного помедлив, раздираемый внутренними противоречиями и рвотными позывами Артем Краснов все-таки, под тихое и полное разочарование «ох!» всех вышеперечисленных и всех, кто в список перечисленных не вошел, пожимает руку, едва заметно морщась. от трения синтетического кружева, разумеется. – забыли. – забыли? Тем, ну ты совсем, что ли?  – да, че-то действительно хуйню какую-то сказал, – это Артем и сам понял спустя секунду, как оборвал рукопожатие и увидел победную улыбку на лице Александра.  – я рад, что мы друг друга поняли. и, хорошо, что это останется между нами. Артем не уверен, что понял хоть что-то – по правде говоря, Артем не уверен ни в чем. разве что в Саше и в том, что Барселона одержит победу в Ла Лиге. и еще, кажется, в том, что он еблан, но все самоуничижительные мысли Саша каждый раз пресекает на корню, лишь стоит только Артему попытаться это озвучить.  – мы же не можем просто хер на это забить, решить, все! проехали! как раньше жили, так и живем, – Саша расходится все сильнее, сжимая и крутя в руках очередную свечу, – а если он что-то еще сделать захочет?  – например, расплакаться и умолять дать ему отсосать. на съемках-то? – Артем натянуто посмеивается, неизвестно зачем пытаясь отшутиться. неудачно, конечно, – я буду держаться от него как можно дальше и исключительно в присутствии других. и камер. «хоть это и не помогает» добавляет он мысленно – Саше об этом знать совсем не обязательно.  что делать, Артем и сам не знает. не знает и Саша. о предложении рассказать о произошедшем он даже не заикается – понимает, что Тема, тяжко вздохнув, лишь покачает головой, не желая даже слышать. понимает, что и сам попытался бы как можно стремительнее стереть это из памяти, ни словом, ни мыслями не возвращаясь и на любого, кто попытался бы поговорить об этом, скалясь.  – не очень-то у тебя хорошо выходит, – бурчит он.  – ну… я буду очень стараться, – примирительно говорит Артем, – правда, не надо… ниче не надо. и порчу на него насылать не надо, он разницы не заметит, а тебе хуже будет. – порчу насылать не стоит, правда, – согласно кивает Саша, – я его сглажу. не понимая, шутит Саша или нет, Артем натянуто хмыкает: – да… хорошо тебе. а я не знаю, что мне делать. только если… тошнит как уилла смита тошнило после оргазмов  – четверка? Артем, вы… – я, вообще, единицу думал поставить. да только рука дрогнула, – на Шепса Артем старается не смотреть, все усилия прикладывая к тому, чтобы его голос звучал спокойно и с толикой иронии. но, кажется, получается лишь толика нервозности, – да и… четыре – число смерти. вот, потому и решил оставить. пусть это будет авансом.  «если бы она этого не хотела, я не думаю, что она сидела бы и улыбалась "ой, уберите", она бы встала и отпрыгнула» продолжает стучать у Артема в голове и после съемок, когда все, за секунды позабыв обиды, шумно переговаривались в общей гримерке, смеясь и гримасничая для видео Райдос и Влада. взгляд Александра он в зале на этих словах поймать так и не смог, хоть и пытался. может, оно и к лучшему – и без взгляда, один лишь насмешливый голос рядом с собой слыша и видя извечную искривленную улыбку, Артем себя как при лихорадки чувствовал, всех Богов (скандинавских, разумеется) моля, чтобы к нему никто не обратился. контролировать свой голос он бы точно не смог – тут бы с горящим лицом и дыханием через раз справиться. слыша Олегово «ладно, Саш, давай, до завтра, у меня в городе еще планы», Артем машинально поворачивается к двери и, как в замедленной съемке, видит костлявую обтянутую синей тканью спину Александра. и, ни о чем не успев подумать, одним неаккуратным движением смахивает все вещи в сумку и вылетает следом, махнув всем на прощание, но слыша в ответ только нескончаемый тиннитус.  – не сидела бы, не улыбалась, да? на ее месте оказаться бы хотели? – он эти слова практически выплевывает, дрожа то ли от негодования, то ли от ошпаривающего стыда, который, кажется, уже и небо красной краской залил. говорить это трудно, смотреть при этом на Александра – труднее во сто крат. его едкий взгляд будто бы под кожу проникает, впиваясь иголками, на которых выгравировано «я-знаю-что-ты-знаешь-что-я-знаю-что-ты-знаешь-и-ты-скрываешь-то-что-я-скрываю-что-ты-скрываешь». ну, или, менее прозаичное «терпила ты, Тем».  – не совсем понимаю, какое отношение это имеет к тебе, Тема. ты, кажется, ясно все дал понять. хоть и.., – Александр улыбается шире, обнажая клыки, – действительно, ты мог бы и сразу мне не улыбаться. тем более… учитывая некоторые личные обстоятельства. – какой же ты, блядь, все-таки мудак, – Артем уже до тошноты привычным движением отшатывается назад, прикованный взглядом к уже до тошноты привычному лицу. – мудак, не мудак, а помаду забыл в гримерке. придется вернуться. ты уж… воспользуйся возможностью держаться от меня, как можно дальше.  – я воздержусь от комментариев. «если рот еще открою – сблюю к херам». на его несчастье, в его комментариях особой нужд и нет – правит балом здесь все еще Александр: – Артем, кажется, совсем погряз в ресентименте. а такое до добра никогда не доводит. – погряз в ресентименте? Саша, скажите, это месть за что-то? может, за оценки вашего брата? думаю, все здесь помнят, как ваш брат Олег ставил Артему низкие баллы.  – а че сразу я-то? – со своей извечной подростковой непосредственностью восклицает Олег, но на него никто не обращает внимания. – наш вампир… не такой простой. я о нем знаю многое, очень многое. много тайн и много загадок. может, в этом и дело его особой нелюбви ко мне. «слыш, ты, говно, ебало стяни», – мысленно говорит Артем, уже готовый обороняться. – но пусть это многое так и останется только нашими секретами. кроме одной вещи, на которой я бы заострил внимание. я утверждать не берусь, но! – он делает театральную паузу, окидывая взглядом весь зал. всех, кроме Артема, – я уверен, что все здесь должны понимать, что, если Сильнейший состоит в… отношениях с другим экстрасенсом, это может давать ему определенные преимущества. и – пуф! – оборонный запал окаменевшего Артема испаряется так, будто бы его и не было.  – постойте, то есть вы хотите сказать, что какой-то другой экстрасенс колдует, чтобы у Артема были высокие баллы? я вас правильно понял? – широко раскрывает глаза ведущий. – повторюсь, я ничего не утверждаю. просто наблюдения, – Саша растягивает эти слова так, будто патокой деготь поливает, победно стреляя глазами в потемневшего лицом Артема – выкусил, Темочка? думал, не узнаю? думал, промолчу?  – Артем! у вас есть, что возразить? или.., – нащупавший новую нить Башаров, картинно ахнув, улыбается – быть может, вы захотите нам рассказать о своей избраннице? кто ради вас готов связываться с темными силами и нарушать все возможные правила? у Артема нет ни секунды не то, что на размышления – ее нет даже на то, чтобы взять себя в руки и стереть с лица эмоции, полностью подтверждающие слова Александра эмоции.  – а я вам намекну, Марат. Артем даже и не знал, что такой тихий голос способен перекрыть грохотание в его голове. – всего год назад наш Артем был с этим экстрасенсом в финале.  выражаясь фигурально, Артема вырвало фигуральной желчью. выражаясь фигурально, Артем почувствовал, как над ним, фигурально скрипя, захлопнулась фигуральная крышка фигурального гроба. выражаясь менее фигурально… Артему хуево. хуевей некуда. под прицелами двух десятков глаз и стекол видеокамер он чувствует себя прикованным к позорному столбу железным ошейником, с каждой секундой сжимающимся все сильнее; как сквозь толстый слой ваты до него доносится чей-то нервный смешок и жесткий короткий ответ Левина на это, недоуменное «так там ведь одна Лиза была» и обеспокоенное «это в эфир не пойдет, от сценария не отходим». кто-то приобнимает его за плечи и мягко подталкивает в сторону коридора, заставляя вздрогнуть. чуть помедлив, Артем все-таки повинуется этой руке. и, уже через практически закрытую дверь слышит непривычно спокойное для Череватого «паскуда ты. понял сам-то, что только что сделал?» понял он, все-все понял. Артем это прекрасно знает. разговоры мне нужны будто кавер на укулеле только выйдя за двери, Артем понимает, кто его вывел. точнее, вывела. по плечам его поглаживает Соня, взволнованно смотрящая ему в глаза.  Артем было порывается сказать, что, во-первых, Саша соврал, что, во-вторых, Саша сам-то.., что, в-третьих, его личная жизнь никого, кроме него не касается, что, в-четвертых, Саша такое делал, что.., что, в-пятых… порывается сказать Артем многое, но когда открывает рот, из него вылетает только:  – блядь, да! я пидарас. – а ты правда думаешь, что я гомофобка? – Соня над ответом ни на секунду не задумывается, не сводя взгляда с Артема. «не, я просто не знаю, что говорить». – и… вообще неважно, что сейчас другие о тебе могут подумать или сказать, – благо, Соне никакие ответы и не нужны, одного взгляда на Артема достаточно, – похуй абсолютно, Артем. главное – ты их лиц не видел, я видела – все понимают, что это он бесчеловечно поступил. из-за каких-то баллов такую подлость..! – Соне спокойно говорить очень трудно, она повышает слегка дрожащий голос, но быстро берет себя в руки, – это в эфир точно не пропустят, никто, никто кроме него про это пиздеть в паблике дальше не будет. а если он продолжит… хотя, я думаю, его осадят. но если нет – у тебя есть время и возможность продумать реакцию.  – Сонь, спасибо, что, ну.., – Артем неопределенно взмахнул рукой, подбородком указывая в сторону двери, – реально, спасибо огромное за поддержку, – он, правда, из-за непрекращающегося гула в ушах и вихрем кружащихся обрывочных мыслей, эти слова поддержки только под конец толком разбирать начал, – но мне сейчас, кажется, не это нужно… – тебе нужно, чтобы Александру кто-то дал в морду, – сверкнув улыбкой, понимающе кивает неведомо откуда появившаяся рядом Ольга. – все-то ты, Оленька, понимаешь.  – я его прокляну, не посмотрю, шо с Алехом нормально общаемся, прокляну – и все, – с порога заявляет выскользнувший за дверь Череватый, – ты как? голос тревожно вглядывающегося в его лицо Влада удивительно  обеспокоенный. такой, что Артему даже стыдно за свою на лице написанную реакцию становится – и за ручку его из зала вывели, и проверять, не захлебывается ли он тут слезами, вслед побежали. тьфу. тем более, Влад, с которым они толком-то и не общались. – да вот думаю, стоит избавляться от сим-карты и старых внешности и имени, или просто отъезда куда-нибудь в Макеевку хватит? – неловко улыбается Артем, теребя ежик на затылке, – все… в порядке, – Господи, как же он невыносимо устал от этих слов, – наверное. не впервой.  – сам вижу, что не впервой, – охотно делится не стесненный рамками приличия Влад, – последний раз года два назад было, вот так вижу, когда… он осекается под предостерегающими взглядами Артема и Сони: – пробач, куда-то не туда я полез… вот, как говорят, дурной пример заразителен. – а ты в голову не бери, – как от назойливой мухи отмахивается Влад, – здесь кто про кого шо не говорил. и по серьезке, и по фану. даже если просочится, недельку пообсуждают, та и забудут.  – да забудут, не забудут… хуй знает, понятно – я, а он-то, блядь, чем виноват?! – вопрос риторический, конечно. – Сашка-то твой? – безапелляционность Влада уже никого не удивляет, как и его путанные мысли, – а хто ж Шепса-то знает, ему надо выиграть – и ты хоть расшибись, ниче ему не докажешь. – погодьте, я обстановку разведаю, – пружинистым шагом Влад возвращается в съемочный зал, в дверях сталкиваясь с Максимом, по всей видимости почувствовавшим, что их, как апостолов, рядом с Артемом должно быть определенное количество. как четверть апостолов. – в порядке все, малой?  Артем как-то конфузливо кивает – с Максимом ему одновременно и меньше, и больше всего поговорить не то, чтобы хочется, просто… просто видится это очень важным. кажется, удовлетворенный таким ответом, Максим тоже кивает в ответ и отходит куда-то в сторону, шарясь по карманам в поисках модной системы нагревания табака – сигареты курить в помещении ему уже запретили.  я набил тату с текстом спасибо за все коллеги Александр – Александр, вам лучше уехать, да, Саш, поехали уже – уехал первым. точнее, первым он вышел из особняка, на пару секунд опередив следовавшего по пятам с рукой на его плече Олега. уехали они вместе. за ними, молча кивнув всем на прощание, вышла Виктория, крайне раздосадованная тем, что ехать сюда придется и завтра – на досъемки. Башаров, вышедший сразу за ней, по началу еще пытался уговорить всех на продолжение съемок, но сдался, получив от Влада в ответ полторы страницы чистейшего мата. следом удалилась и Ангелина, неодобрительно цокнув и окинув Влада тяжелым взглядом. через какое-то время громко стуча каблучками ушла Ольга, на прощание обняв Артема за шею, сказав, что он может написать ей в любое время, и оставив за собой шлейф запаха духов, больше напоминающий запах: – богачи не моются, богачи брызгаются духами от… от… – Мезон Маржело. – …чтобы чисто пахнуть. хлоркой.  – Влад! – молчу, молчу, я про нашу Оленьку и слова плохого не скажу. это так, хохма. ну, или же рофл.  – вот все-то вы, батенька, андерстенд. не пойму, когда настоящим сигма хлопцем стать успели. – оф коз, оф коз, успел! не все же мне, голубчик, одной булька-булька-барабулькой быть. Артем хохочет, ударяя кулаком по спине стоящего рядом Влада. сам не понимает, отчего его так несет, только чувствует, что если не будет околесицу городить, заливаясь истерическим смехом – ему только помереть на месте и останется. – теперь для тебя, наверное, и не составит проблемы отличить тралалейло тралала от бомбордиро крокодило. – ты, дружок, говори, та не заговаривайся. я за такие слова и порчу навести могу. на этого твоего… крокодилдо… отсмеявшись, уходит и Влад.  – а мне балерино капуччино больше всех нравится, – на прощание мечтательно говорит Соня.  – так что же вы, Сонечка, нам сразу не рассказали! это ведь в корне меняет дело.  – юмористы хреновы, – с авторитетным мнением наконец-то включается в диалог Левин. посиди со мной здесь только в душу мне не лезь  – поговорим?  – по-мужски? – усмехается Левин, – да не трясись ты так, фраер. идем, покурим.  зажигалка, последние две недели живущая на последнем издыхании, сегодня окончательно сдала позициии, к величавшему сожалению Артема, пятую минуту пытающегося запалить уже насквозь пропитавшуюся слюной сигарету. – японский городовой, дай я сделаю уже, – достав зажигалку, Левин в одну секунду наконец-то поджигает многострадальную чужую сигарету, а после достает вторую и себе, – ты долго шкериться-то собрался? холодрыга такая. так и не переведший взгляд на Максима Артем лишь неопределенно дергает плечами – мол, сам начни, скажи что-нибудь, а я вообще занят, сигаретка-то сама себя не выкурит. камни под ногами сами себя не пересчитают.  – что, не насмотрелся на муравьев еще? – продолжает мысль Артема Максим. – я не знаю, че сказать, – дает краткий, но зато честный ответ Артем, – ты, наверное, догадывался… – я на чужую постель не гадаю, – резко отвечает Максим, обрывая его на полуслове. пару раз затянувшись и хрипло закашлявшись, он, глядя на окончательно стушевавшегося Артема, берет все в свои руки, – и, если ты сейчас че-то надумал себе, вроде того, что я тебе мордоплюйства нагорожу и общаться перестану – ты это брось. а Шепс как скотина последняя поступил, даже я не ожидал. таракан он… таракашка… букашка. я бы ему… да только… тьфу, – он кидает бычок скуренной до фильтра сигарету куда-то за спину, так и не заканчивая мысль, – жизнь это твоя, Тем, решать тоже тебе. – Господи, горе ты луковое, – Максим делает шаг навстречу Артему, смотрящему на него с какой-то детской благодарностью, и чуть разводит руки, – ну, иди уже сюда.  Артем обнимает Левина – нет, ну ты аккуратней, дружище, а то куртку мне прожжешь сейчас – на несколько секунд прикрывая глаза и несколько раз хлопает по плечам, снова отходя на пару шагов.  – да… ну и поебень, – он полной грудью вдыхает студеный ночной воздух, вскидывая голову и силясь видеть хоть одну звезду на освященном городскими огнями небе. – ничего-ничего… переживешь, – кивает Максим, протягивая Артему еще одну сигарету, – ты, если на равноденствие ко мне ехать не передумаешь, то с собой своего хахаля бери. ему ритуал такой тоже интересен будет. только чтоб без этих ваших… штучек… в моем доме.  ты присела мне на уши но не сядешь на лицо «на войне и любви все средства хороши, Тем, а уж когда и любовь, и война, и любовь, и война…» голосовое сообщение от неизвестно почему еще не заблокированного абонента Артем оставляет без ответа – сначала, правда, набирает «кончай уже, а. невыносимо же просто». а после стирает – на одно его слово у Александра еще тысяча найдется, одно другого гаже. меня сковывает страх как в детстве намочить манту – Саш… тогда, в парке… это тогда оказался не последний раз, когда он хуйню сделал. и… не первый тоже.