Идеология питерских свиданий

Это было предсказуемо и, тем не менее, вызвало удивление. Пешая прогулка по ночному Санкт-Петербургу – огни большого города прекрасны, но в улочках, уходящих с основной дороги в подворотни, главенствует мрак. Не иначе черти дёрнули свернуть от освещённой мостовой вниз, по улочке меж потухших жилых домов с потрескивающими старыми лампами на фонарных столбах. Тело больно врезается в кирпичную стену, рубашка мнётся в чужих руках, на белом остаются размазанные чёрные следы пальцев. - Ты смотри какая цыпа тут. Не дёргайся. Быстрее начнём, быстрее закончим. Сергей напрягается, от чего шпана гогочет ещё громче. Выхваченная сумка выворачивается наизнанку в поисках денег. Только вот наличных они там не найдут. Лишь бумага да карандаш, ведь в коем-то веке Сергей поддался позыву к творчеству. Олег узнает – долго будет припоминать. Нет. Даже если узнает, не скажет ни слова. Напоминать о том, что вскоре может случиться…Олег бы не стал. Лишь проклял бы в очередной раз гниющий город с его булыжными мостовыми. Сергей не может вспомнить, когда было такое в последний раз. Лет десять назад? Нет. Тогда Олежа уже был рядом. Пятнадцать? Резкий свист раздаётся в ушах, и Сергей вздрагивает. От неожиданного звука – и от того, что бритый громила сильнее толкает его в стену; затылок болезненно вжимается в старый кирпич. Рука сдвигается выше, к шее. Точно будут синяки, и ведь не скроешь. - Девоньки, вы бы разбежались, пока вам скорую не вызвали. Сергей почти ничего не видит – рука, обхватившая шею, не даёт повернуть голову. Краем глаза лишь выхватывает силуэт из темноты. Неизвестный не останавливается, не торопится, не бежит на помощь; слышны только длинные размашистые шаги, всё ближе и ближе. К человеку, что удерживает Сергея, подтягиваются его дружки – ещё двое гогочущих громил. Толку только от этого. - Тебе, чего, больше всех надо? - Может, ещё полицию позовешь? – подначивает второй и смеётся от одному ему известной шутки. Впрочем, тут Сергей склонен согласиться. Полиция – это действительно смешно. В правосудие он сам уже давно не верит. Что уж говорить про этих… Неизвестный приближается; его силуэт на миг теряется в темноте арки, тихо смеётся: - Так здесь же уже… Удар приходит бритому в челюсть, его дружку – куда-то в плечо; Сергей уже не видит. - Подержи. – В руку впихнута шаверма, пахучая и ещё горячая. Сергей не двигается, осторожно ощупывает рукой шею; кажется, даже чувствует отпечатки ладони, что, конечно же, глупость. Удары затихли; неожиданно тонко визжит один из бойцов. А Сергей дёргается, рефлекторно вжимаясь в стену, когда из-за угла резко выныривает фигура и одной рукой выхватывает шаверму, а другой подхватывает под локоть – и тянет следом за сбой в темнеющий проём парадной. Мельком пролетает мысль – один, возможно, лучше, чем трое. Сергей топит её и старается не думать вовсе. В квартире, куда его приводят, тихо. Часть одной большой комнаты освещается больше самим Петербургом через большое окно, нежели с помощью электричества. Слабенькая лампочка потрескивает для вида под потолком и качается от хлопка входной двери, но толку от неё никакого. Сергей застывает посреди комнаты, около дивана – такой же старый и потёртый, как и всё в квартире. Хозяин дома что-то перебирает на кухне: слышен звон банок и тихое ругательство. Когда он возвращается, Сергей может действительно его разглядеть – без этой кепки и куртки. И снова чужая рука хватает рубашку. Только на этот раз уверенно тянет вверх. Вытягивая её из брюк, обнажая живот, и выше. Очень по-свойски. - Рот открой, – велит голос. Сергей выполняет; тело парализовано. Край рубашки оказывается между зубами, после чего голос разрешает рот закрыть. Руки тёплые; касаются кожи, ощупывая бока и, как позже осознает Сергей, рёбра и грудину. Давление уверенное, но без грубости. А Сергей всё равно вздрагивает. Рубашка опускается на место, ноги подкашиваются, и Сергей – направленный чужой рукой – падает на диван. Мужчина перед ним двигает кресло ближе к дивану и садится. Затем тянет руки Сергея к себе. А пластыри у него с рисунками, как для детей. Молчание незнакомца, кажется, не напрягает. Гудящий тихий шум пробуждает Сергея; тот моргает и осознает, что мужчина, по-видимому, в какой-то момент, закончив с руками, отлучился на кухню – поставить чайник. - Чая нет. Только кипяток. – От окна ногой пододвигается тумбочка на маленьких кособоких ножках, и на её облупившуюся поверхность со стуком приземляется кружка с водой. Чая нет, подумать только. Для Сергея сейчас это кажется удивительным. Мужчина всё ещё стоит, возвышаясь; Серёжа мельком отмечает длинные ноги в тёмных джинсах. Мужчина хмурится, разглядывая его в ответ; после секундного промедления тянет руку к голове, пропуская пальцы через волосы, слегка царапая короткими ногтями затылок. - Головой, что ли, приложили. Гудящий шум в ушах настойчив: прервавшись на мгновение, он появляется снова. Хозяин квартиры вздыхает, обходит кресло и опускается на колени – только сейчас Сергей замечает свою сумку, всю в пыли, с торчащими кое-как смятыми набросками. И телефоном, который незнакомец протягивает ему. Имя Олега напряжённо мигает на экране. - Обыскались поди. Сергей берет трубку и слышит тяжёлый вздох облегчения на той стороне сети. - Я у… Я в гостях. Сергей вдруг спохватывается, что имени своего случайного спасителя так и не узнал. - Я доберусь, не беспокойся. На улице слышен выхлоп, весёлое насвистывание и ненавязчивая мелодия времён Советского Союза. Мужчина подхватывает сумку Сергея на одно плечо и его самого – под локоть, – и ведёт вниз по лестнице. Дверь в квартиру остаётся приоткрытой: её хозяин не озаботился запереть её на ключ. Снаружи, у дороги за той злополучной аркой, припарковалась старенькая Лада. - Валер. Не подбросишь? Тучный мужчина возрастом, наверное, лет на десять старше самого Сергея оглядывается. - Так я только… - Надо очень. Я отдам, когда вернёшься, – улыбается спутник Сергея, а сам его уже в машину подсаживает. И уже через открытое окно в руки сунул сумку. - Ну раз надо. – Валера пожимает плечами, улыбается и хлопает мужчину напротив по плечу. – Куда едем, господа? - Он скажет, бывай, – машет ладонью незнакомец.

+++

Уже поднимаясь в лифте домой и глядя через стекло на ночной Петербург, Олег спросил: - И как же зовут твоего спасителя? Сергей пожал плечами, прижимаясь к знакомому боку. - А адрес? Молчание в ответ. Олег хмыкнул и ласково погладил по голове. - Чудо ты рыжее.

+++

Сергей пьян, когда они встретились снова. Нападение на казино во время открытия – кто бы мог подумать; такое разве не только в кино бывает? Люди кричали вокруг; нападавшие согнали всех на первый этаж перед богато украшенной лестницей. Вооружённые, в масках, наглые. Олег не успел ухватить его за руку, когда Сергей вышел вперёд из толпы, подняв руки. Пытался решить всё миром – проливать кровь из-за денег вовсе необязательно. Та сумма, которую присутствующие здесь могли потерять сейчас, едва ли была хоть сколько-то для них значительна. Потеря лишь нанесла бы ущерб их самолюбию и гордыни. После падения с лестницы разом заболело всё тело. В лицо замахнувшегося на него предводителя этой шайки врезался стакан, и на пол хлынула кровь и стекло. Олег подбежал сразу, помогая подняться, пока обладатель тех самых длинных ног уже рванулся вперед. Вновь крики. Звук битого стекла – совсем рядом в барную стойку врезался стул, с грохотом и лязгом. Сергея увели в сторону быстро, но он успел увидеть, как его нового знакомого зажали трое. Видел, как замахнулись битой. Голос Олега около виска опалил кожу горячим дыханием: «Не смотри». Сергей лишь на мгновение закрыл глаза. Так казалось. А когда открыл – через главные двери уже ворвалась полиция; захватчики пытались скрыться, но щиты и дубинки победили. Посетителей казино рассадили по диванчикам. Нападавших держали лицами к полу лёжа на сцене. Как будто по сценарию, все на своем месте. Раздражающе улыбчивый мужчина говорил с Олегом; вопросы ходили по кругу. С Сергеем Олег пообщаться ему не дал, поддерживая между ними дистанцию. Разумовского слегка потряхивало. Сдавшись, человек с улыбкой пообещал лично явиться на днях для подписания бумаг. Этого только не хватало – Олег не терпел в башне чужих. Стеклянная витрина едва уцелела – большая часть напитков хрустела осколками под ногами. Олег успел подхватить под локоть, когда Серёжа умудрился споткнуться об бутылку. Он сидел там, на высоком стуле, опираясь на стойку, – рубашка в крови и в ссадинах лицо. Наверняка расцветка к утру будет довольно красочной. - Это он, – Сергей взволнованно шепнул Олегу на ухо. Тот оглядел человека и погладил Сергея по плечу. – Живой! - Судьба благоволит. Второй раз тебя спасает. - Может, стоит к ней прислушаться… Сергей не успевает открыть рот, только сделать неустойчивый шаг вперед. - Грома ко мне! Раскатистый окрик, от которого мужчина за стойкой морщится, но поворачивается к двери и делает слабую попытку выпрямиться. - Ты! – В форме, низенький, судя по звёздам на плечах, полковник подходит близко и быстро. Впивается пальцами в плечи под белой рубашкой, но тут же отпускает, услышав шипение. - Выходной же, ну что ты, в самом деле. - Не виноват. Так сложилось. – Мужчина почти смеется. Полковник хмыкает, будто не верит. - Сложилось у него. Цел хоть? – и оглядывает его быстро. – Горе ты луковое. Марш домой. Отлежишься – и в отделение отчет писать. - Опять объяснительную? - Ох. – Полковник машет рукой. – Объяснительные твои. Толку с них. Домой, Гром, домой. Полковник отходит, осматривая задержанных. - А вы мне, выходит, снова жизнь спасли, – вырывается у Сергея. На локте чувствуется рука Олега. Мужчина поворачивается к нему, хмурится, а после улыбается широко, несмотря на разбитую губу. Взмахивает рукой и треплет Серёжу по голове, притягивая ближе; ладонь пробегает по затылку: не просто гладит, как щенка, а проверяет, нет ли крови, – понимает с опозданием Сергей. Олег смотрит на это удивлённо, но подходит ближе вслед за Сергеем, не давая руке покинуть его хватку. - Снова ты, везёт же тебе на балбесов. - Да уж. – Сергей отступает, почти вплотную прижимаясь к Олегу, и осторожно улыбается в ответ. – И в это раз хотел бы знать, кого благодарить. Сергей Разумовский. Протянутую ладонь обхватывает крепкая рука. - Игорь Гром, – посмеивается тот; на ладони вязко слипается кровь. - Гром! Вон отсюда. Настя! Вытолкни отсюда остолопа, побитый весь как валенок! – орёт с балкона полковник. Девушка, стоявшая неподалёку, около пожилого кинокритика, тихо смеётся и шепчет: - Шел бы ты, Игорёк. - Да ухожу, понял я. Сергей успевает его окликнуть. - Если что-то будет нужно, обращайся. Игорь кивает рассеянно, переступая через разбитую вазу. - Ну-ну, Игорь Гром. Вполне себе подходящее имя для твоего героя, – смеётся Олег, прижимая Серёжу ближе и пряча лицо на плече.