Эксперимент над доверием

Авантюрин никогда прежде не думал, что в огромный список привычек войдёт проверка температуры помещений, в которых он планирует находиться. Очень странная штука — у него от природы температура тела выше общепринятых стандартов. Колеблется в районе 38.0 по Цельсию и ему комфортно. В холодных помещениях может чуть-чуть упасть, а при физических нагрузках поднимается до 40 и выше. Болезни протекают без её перепадов с обыкновенным ухудшением состояния. Это всё из-за Веритаса. Он плохо переносит холод. Иммунитет-то есть, но когда в помещении меньше 18 градусов ему становится некомфортно. Конечно же он терпит, будет ещё великий доктор наук устраивать капризы на столь рыхлой почве? Зато топ-менеджеру из отдела стратегических инвестиций много причин для требований отыскать обогреватель не надо. Однажды они выбрались вместе на огромное собрание гениев, туда прибыли и признанные Нус эманаторы, и просто обыкновенные учёные, чьи заслуги признает общество. Местом встречи был космический корабль, на котором везли экспонаты для демонстрации на публику: останки древних чудовищ, разные изощрения атомной физики с возможностью рассмотреть даже самые маленькие частицы и всякий другой хлам, по мнению авгина. В связи с требованием к хранению образцов, на корабле сохранялась температура до 10 градусов. В некоторых отдельных помещених могла быть ниже. Не смертельно, но Рацио заметно не хотел даже разговаривать и выглядел крайне сонным. — Ты как лягушка, — Авантюрин развлекал как мог, скрывая искреннее беспокойство. — При низких температурах её клонит в сон. — Я не собираюсь здесь спать, и они впадают в оцепенение, а не засыпают, — фыркают на него ещё раздражительней, чем обычно. Поэтому в их общем доме после ремонта в кабинет, мастерскую и их спальню обязательно был приобретён обогреватель. А на корабле, который Авантюрин использует для перемещения по космосу (куда и Веритаса постоянно тащит), обязательно стоят градусники и есть возможность регулировать тепло в отдельных помещениях. Конечно, очаровательная озабоченность Какаваши не проходит мимо Веритаса. Тяжело не заметить, когда на любой планете в первую очередь мужчина берет его руки в свои, проверяя не сильно ли они холодны. Ритуал занимает буквально пару мгновений, но становится чем-то неотъемлемым в их жизни. — Ты слишком переживаешь, — хмыкает Рацио, глядя на насупившийся нос. — Здесь кругом снег, я боюсь, как бы ты через пару часов совсем в сосульку не обратился. — Эй, это не первая моя планета с таким климатом, — Рацио разводит руки в стороны и осторожно сталкивает их головы лоб в лоб. Смотрит с вызовом: — У тебя здесь свои дела, не забивай голову. — Поздно ты спохватился. Моя голова забита тобой позарез. Они могли бы стоять на месте бесконечно, но экспедиция учёных отправляется в совершенно другую сторону на тяжёлых снегоходах. Планета Аврора–І давно сотрудничает с КММ и, соответственно, с Гильдией Эрудитов. Но любой договор с гарантиями имеет свой срок, поэтому Авантюрина отправляют для их продления. Достаточно незначительная миссия на первый взгляд, но за десятилетия многое во взглядах правительства может поменяться. Дипломат должен сделать всё возможное, чтобы условия сделки остались выгодными для КММ. Раньше авгин только такими делами и занимался в начале своей карьеры — наращивал панцирь связей и толстой кожи перед разного сорта собеседниками, учился читать по позе, движениям, одежде. Даже ностальгия пробирает иной раз — вежливое рукопожатие, лёгкие шутки без подводных камней. Вокруг мужчины, представляющего интересы Авроры, стоит парочка охранников, за спиной Авантюрина тоже двое вооружённых подчинённых. Пусть эта планета чем-то похожа на Ярило-VI, но тут не бывало бедствия от Стелларона, климат изначально везде холодный, значит, и живые организмы к нему приспособлены лучше. Коренные жители — адиши — обладают «холодной» кровью. Она у них прозрачная, поэтому кожа достаточно блеклая, а вены серебряными нитками выглядывают тут и там. Они хрупки и сражаться не умеют, поэтому защита КММ гарантирует им долгую мирную жизнь без страха перед врагами извне. Взамен торгуют чистейшей водой, которая находится повсюду на их планете, и её запасы постоянно обновляются благодаря вечным ледникам. Проблем с договором не возникает, Авантюрин ловко прощупывает почву так, чтобы не возникло вопросов: спросит о чем-то незначительном, очень заинтересованно выслушает народную байку, зацепит из потока информации что-то нужное для следующей темы и так на бумагах появляется подпись. Пока оформляются другие бумаги, на телефон приходит сообщение:

༻━━━━━━━━━━━ ༺

«Связь может присутствовать с переменным успехом. Как закончишь — приезжай на северную станцию. Если начнётся вьюга — не смей. Возвращайся на корабль, свяжемся потом.»

༻━━━━━━━━━━━ ༺

Какаваша прячет улыбку в руке, выключает телефон, не давая понять, что отвлёкся. «— Ох уж эти ученые, куда только не залезут. Даже передовой кирпич Веритаса не сможет оставаться в сети», — обычно Рацио всегда онлайн, может игнорировать сообщения, потому что на парах или занят работой, но строка об отсутствии в сети никогда не высвечивается в их личном чате. Конечно он поедет даже сквозь в вьюгу. Он спустился на эту планету только ради встречи с Рацио. Подобные переговоры могут и ранги пониже провести. До северной станции авгин добирается полтора часа, с учётом специально созданых машин для быстрого преодоления сугробов снега. На горизонте маячит метель, а ветер поднимается неприятный, ещё не настолько сильный, чтобы уносить аппаратуру, но снежинки очень слышно врезаются в стекло, не давая рассмотреть однообразные горизонты. Внутри станции учёные торопятся — хотят успеть вернуться на базу до наступления вьюги. Здесь переждать можно, но холодно. Холодно. Авантюрин спрашивает где находится Рацио и его любезно опускают на два яруса вниз. Доктор не суетится, в отличии от своих коллег наверху, сидя в белом халате перед голографическим экраном со столбцами научной информации. Помещение в полумраке, свет исходит от электронных панелей и огромного куска льда за толстым прозрачным стеклом. Лазеры то и дело понемногу топят экземпляр, капли влаги собираются в бассейне внизу. — Как будто не учёный, а крот в своей норе. Где свет? — топ-менеджер нарушает тихую благодать, пытаясь рассмотреть в темноте хотя бы один включатель. — Этот ярус обесточен. Сейчас самое необходимое работает от генератора, — Рацио не удивлён, он стилусом делает заметки на голограмме. Выглядит очень вовлеченным в дело. — И определись наконец, я лягушка или крот. — Рыба моей мечты, — хмыкает Какаваша и берет свободную руку доктора в свою. Согревает пару секунд и подходит ближе к стеклу, разглядывая льдину, похожую на огромную неровную сосульку. — Этому льду семь тысяч лет, — у Веритаса автоматически срабатывает рефлекс педагога. — Там уйма микроорганизмов, которые сохранились ещё с тех времен. — Брось, от этой планеты нам нужна только сама вода. — Да, но прежде чем вода попадёт на рынок она должна пройти фильтрацию, а в таких льдах могут сохраниться и вирусы, к которым нынешние существа банально не имеют иммунитета, — Веритас переносит какую-то информацию в планшет. — Эпидемий на этой планете нет, потому что тут и жители с особой структурой организма. Долго объяснять, поверь на слово. — То есть, ты хочешь сказать, что нас от заражения неведомой дрянью защищает только это стекло? — Какаваша клацает языком и стучит по твёрдой поверхности. Очень глухо. Правда толстое. — Все меры предосторожности соблюдены, не переживай, — Рацио ухмыляется и замолкает. Авантюрин не отвлекает, даёт время сосредоточиться и закончить дело. Он думает над другим: — Думаешь, у авгинов не было бы иммунитета к здешним вирусам? Вопрос звучит, когда они закрывают помещение, направляясь к лифту. Из радиодатчиков по всем помещениям несколько раз звучит женский голос с просьбой покинуть станцию в ближайшие сорок минут. — К сожалению, знания про организм авгинов у меня скудны и базируются на общедоступной информации от корпорации, — Веритас вскидывает бровь: — Если только– — Даже не думай. Не полезу под скальпель. — Никто тебя не будет расчленять, но дело твоё, — доктор не настаивает, прячет руки в карманы халата, что не ускользает от внимания Какаваши. — Лучше расскажи как твоя работа. — Работа? Да так, прогулка и милая беседа. Лифт открывается под фырканье Веритаса. Они на верхнем этаже, где людей значительно поубавилось. Учёные, приезжие одним скопом, залазят в крупные машины-снегоходы, ожидая когда люк стоянки откроется и они смогут отправиться в путь. — Ты же понимаешь, что я тебя не пущу на базу Гильдии? — вкрадчиво начинает топ-менеджер, поглядывая на свой личный транспорт с охраной. — Поехали на мой корабль, там тепло, уютно и самая главная привилегия — я. — Долго размышлял над аргументами? — Веритас останавливается, опуская голову к своему собеседнику. Очки для работы мужчина так и не снял, с чем Авантюрин решает аккуратно помочь. — Представляешь как это со стороны выглядит? Один единственный учёный уезжает на личный корабль топ-менеджера. — Мне всё равно, но ради твоего спокойствия, можем сказать, что у нас вопросы по тайной миссии. Ему правда всё равно. Хотя, наверное, стоит задуматься о репутации Рацио, ведь она куда более... стабильна, чем у выходца из рода авгинов с сомнительным прошлым. Какаваша всерьёз начинает опускаться в дебри теорий и Веритас жалеет, что вообще начал: — Ты неправильно понял, — приняв решение, он начинает идти четко к пустому снегоходу игрока. — Мне точно так же всё равно узнает кто-то или нет, просто готов сделать ставку на то, что тебя вообразят главным искусителем. Последнее он говорит самоуверенно, вызывая у Авантюрина хитрую улыбку. Демонстративно схватив мужчину под локоть, авгин напевает: — Они всё равно будут неправы. Не я начал пытаться тебя научить чему-то, это ты меня подцепил. — Я так со всеми общался, это всё твоя мнительность «— Ага, именно поэтому у тебя есть целый подпольный фан-клуб, который возглавляю с недавних пор именно я», — авгин давит обычную улыбку, сдерживая свой болтливый язык. По долгой дороге на корабль Рацио успевает рассказать о планах на будущие пять дней, немного о лекциях и встречах. Авантюрина убаюкивает его болтовня, а тому необязательно получать обратную связь. Без снотворных авгин редко засыпает надолго, только под ощущение чужого присутствия, поэтому лучшее решение, когда они находятся далеко друг от друга — созвон и рассказ о чем-то не критичном для обоих. Однако это входит в привычку сильнее, чем кажется, теперь в спокойной обстановке Веритас может болтать без умолку. Он любит мыслить вслух, но часто амплуа не позволяет, полностью отпускает себя только когда понимает, что Какаваше это надо. Прибывают на корабль они уже под начало снегопада. Снаружи, если смотреть через окно, всё сплошь белое, ветер разбивается о преграды, гудит, как будто в снегах завёлся огромный кит. Конечно они добираются до внутренней стоянки, поэтому выходить на улицу не приходится. Рацио без каких-либо сомнений встаёт сам и аккуратно поднимает спящего топ-менеджера следом. Охрана молча их провожает до жилого отсека. Раньше бы доктор обязательно разбудил напарника, но спустя пару лет не самых лёгких отношений он слишком ценит сон Какаваши. Несмотря на то, что спит мужчина долго, его легко разбудить. Если Веритас без проблем смог донести авгина в номер, значит, он чувствует себя в безопасности. Внутри комнаты тепло, доктор ощущает, как хочет нырнуть в теплую ванную, а следом под одеяло. — Какаваша, надо переодеться, давай, — снимая обувь, Рацио с улыбкой гладит тёмные носки с треугольными узорами. Очень стильно. — Не хочу тебя поднимать и дёргать, как тряпичную куклу. Ленивое шевеление и недовольное ворчание становятся ответом. — Ладно, я пока пойду в ванную, — растягивает он слова, оставляя обувь на входе. Сработает удочка или нет – как Какаваша решит. Рацио в любом случае знает, что он не будет спать в одежде, поэтому спокойно наполняет ванную, закидывает туда бомбочку, отчего вода становится на пару тонов светлее. Жаль уточка, всё же, дома. К счастью или к сожалению, сорок минут блаженства доктор проводит в одиночестве. Его мозг успевает подготовиться к ночной перезагрузке, хотя утверждать, что сейчас ночь — нельзя. Временной пояс на планете отличается от привычного. Здесь нет поблизости яркой звезды, заменяющей солнце, поэтому всё время планета находится в подобии ночи. Из-за этого организм чувствует себя уставшим вдвойне, а стоит прислушаться к ветру за окном, и подавно всё внутри содрогается. Закончив с водными процедурами, ещё пятнадцать минут Рацио выделяет на уход за кожей лица и рук. В комнату возвращается с ощущением готовности к чтению перед сном. Хотя перед этим надо выяснить через сколько часов будет новая встреча на станции и организовать график. Нос улавливает запах еды. Ну конечно, он же не ужинал, как такое могло пройти мимо него? — М-м-м, я чувствую что-то грандиозное, — Рацио со спины подходит к Какаваше, стоящему у плиты. — Не издевайся. Без меня бы вообще про еду забыл, оставшись на станции, — у того сна ни в одном глазу. Даже переодеться успел. — Посмотри за окно, это какой-то кошмар. — Да не особо, — лениво ставит подбородок на макушку, затем вдыхает запах духов от солнечных волос. — У меня здесь персональная звезда под боком. За ужином болтают о всяком, даже смотрят несколько видео на тему глупых (по мнению Веритаса) конспирологических теорий Вселенной. — Ты, кстати, уснул и не услышал. Завтра к нам приезжает учёная из местных жителей. Расскажет о планете и её особенностях получше, — выключив кран, Веритас ставит мытую посуду на полки. — Тебе бы тоже было полезно послушать. Авгин по пути в душ успевает повысить голос, чтобы было слышно: — Мне? Ты что-то путаешь. Единственный полезный звук для меня издают купюры кредитов и твои связки. Обычно после принятия душа Какаваша сразу шёл спать, поскорее прячась среди груд подушек, но теперь в его жизни есть доктор, который с мокрыми волосами и без тысячи каких-то мазей (неправда, там всего лишь сыворотка и увлажнение) не пустит спать. — Сиди ровно, — командует доктор, пока волосы раздувает феном. Какаваша ровно сидеть не хочет, он то ли лицом специально встречает тёплый поток ветра, то стремится увернуться от него. Крепкая рука сжимает голову и пытается зафиксировать на месте, но ничего, естественно, не получается. — Ай! — резко Авантюрин закрывает лицо руками и опускает голову. — А я говорил не вертеться! — Рацио закатывает глаза и опускается, смягчая тон: — Что там? Феном лицо задел? Дай посмотреть. Всегда работает. Авантюрин раскрывается, притягивает мужчину и целует его. Без особого протеста Рацио отвечает, в месть кусает губу, вынуждая отстраниться. — Как я буду объяснять своим коллегам опухшие губы? — Какаваша томно хлопает ресницами, вызывая судороги на чужом лице. — Твои коллеги вопросов задавать не будут. Вот такими приключениями они добираются до вожделенной постели. Рацио отключается почти мгновенно, а Авантюрин ждёт действия снотворного. За время лечения доза знатно поубавилась, но пока рисковать не стоит, особенно на незнакомой планете. Триггеры всегда ждут удобного случая. Взгляд падает на спину Веритаса, тот подозрительно сильно скрылся под одеялом. Кое-что тревожит сознание игрока, он быстро поднимается и проверяет градусник в комнате — ну конечно, пять градусов. В чем дело, передовая корпорация не может поддерживать тепло на холодной планете? Через телефон топ-менеджер дозванивается капитану — даже если сейчас глубокая ночь... Или как здесь разделены сутки?.. Неважно, капитан твердит, что вопрос надо выяснять у заведующего технической бригадой корабля. Чтобы связаться с ним надо ещё было... В общем, одна угроза заменить весь персонал на роботизированный, и все сразу всё узнают. В итоге: температура снижается из-за непогоды. Опуститься ниже ей не позволят, но не поднимут в целях экономии. Какаваша требует поднять её в жилом отсеке до пятнадцати: «— Мы, черт возьми, прилетели сюда на три или четыре дня. Вы хотите сказать, что корабль, сделанный для далеких перемещений, потратит всю энергию, поддерживая комнатную температуру?» — Кошмар, как на таких планетах жить можно, — ворчит Авантюрин, возвращаясь на кровать после всех приключений. — Зато вода у них бесконечная... Пока градус не поднялся, авгин героично решает выступить временным обогревателем — забирается под чужое одеяло, обнимает Рацио со спины и перекидывает через него ногу. Руками водит по торсу, спрятаному под ночной рубашкой. «— Куда этот мужчина таким огромным вырос?» — прижимаясь щекой к теплой ткани, думает полусонный Какаваша. «— Был бы своими 155 сантиметрами и я бы мог прятать его в своих объятиях, а так я больше ленивца на дереве напоминаю....» Ну ладно, красивого должно быть много. — Что ты там на своём опять бормочешь?— мычит Веритас. Упс, кажется, он думал вслух. Веритас начинает шевелиться, разворачивается к авгину и прижимает к себе. Его лицо оказывается аккурат около обнаженных ключиц. Какаваша довольно облизывается про себя, ногу всё равно закидывает и утыкается носом в пахнущую кожу, пока рука Рацио остаётся на нем приятным весом.