Эксперимент над доверием

Через несколько часов никакие силы не вынудили Какавашу сползти с постели. Рацио и не настаивал, всего лишь раз пять подошёл, пытаясь растолкать партнёра. Однако он твёрдо решил остаться спать. Смутно осознавая, что авгин ночью куда-то шатался до позднего часа, доктор оставляет его в покое, перед уходом поцеловав в макушку. Просыпается мужчина от звука глухих криков — сон просачивается в сознание, пытаясь напомнить о пустыне, но Авантюрин тут же открывает глаза. Подушки разбросаны, тепла на простынях, напоминающих о чужом присутствии, нет. Только едва уловимый жасмин блуждает в воздухе. Становится смертельно тоскливо. Лучше бы Веритас за ноги его стащил, он бы потом весь день клювал носом, но зато счастливый от совместного пробуждения. Рацио не нянька, так что сам виноват. Процедура сборов идёт очень туго, за окном темно, вьюга закончилась, но от этого настроения не прибавляется. Пока заваривается кофе мужчина решает проверить обстановку:

༻━━━━━━━━━━━ ༺

«В следующий раз буди меня даже если буду плакать»

«Я не могу собраться без тебя. Мне кажется, что если я сяду, то снова усну. Ужасная планета»

«К сожалению, сбитие режима сна и отсутствие солнечного света были очевидными испытаниями. Я подумал, что лучше бы тебе подольше поспать, ты ночью долго ворочился.»

«Пусть. Твоя научная болтовня то хоть мозг включает.»

«Приятно знать. Но можешь сегодня остаться на корабле. Я вернусь и расскажу как всё было.»

«А через сколько ты вернёшься?»

«....» «Дай подумать.»

«О нет... док, через сколько?»

«Если снова ляжешь спать и полноценно проспишь девять часов, перед этим посмотрев три полнометражных фильма, то не заметишь моего отсутствия»

«Это что еще за ребусы? Цифру скажи, иначе я за себя не ручаюсь»

«Через 15 часов минимум. Может больше»

«Док, спасибо. У меня появились силы на то, чтобы собраться и приехать посмотреть на твоё бесстыжее лицо»

«Ты ещё можешь передумать...»

«Уже вылетаю»

«....»

༻━━━━━━━━━━━ ༺

Оставлять его на 15 часов, чтобы повозиться с какой-то информацией про планету, представляющую из себя одну огромную глыбу льда! Даже Пенакония казалась лучшим местом для исследований, хотя, наверное, не для учёных типа Рацио. Около часа в дороге и Авантюрин снова освещает своей неотразимостью всю станцию, только если в первый раз учёные отвлеченно собирались, то на этот раз стараются избегать даже столкновения взглядами. Ему не привыкать к отчуждению, но причина явно не в его происхождении. — Вы хотите спуститься к доктору Рацио, господин Авантюрин? — у лифта стоят стражи КММ. — Да, есть сложности? — топ-менеджер снимает очки, острым взглядом пытаясь припугнуть, чтобы получить любую информацию. — Н-нет, сэр. Доктор Рацио дал указания вас пропустить, но он в процессе.... эксперимента. Просто сказал передать. — С ним всё хорошо? — Да. Вероятно... От этих доходяг ничего внятного не узнать. Авгин заходит в лифт, нервно постукивая сапогом по толстому покрытию. Куда этот докторишка вляпался? Обычно за Веритасом не наблюдается стремления к опасным экспериментам. На нижних ярусах теперь светло, людей побольше, но многие останавливаются у огромной панорамной двери, перешептываясь друг с другом. Авантюрин интуитивно понимает, что надо подойти, не привлекая внимания (половина учёных выше него, черт возьми). Обойдя пару зевак, ему удаётся рассмотреть причину смешков и шёпота. В помещении, где топ-менеджер буквально вчера был, стоит фигура адиши. Коренные жители Авроры выше среднестатистического мужчины, их минимальный рост начинается от 190 сантиметров, поэтому гостья выделяется на фоне всех присутвующих даже таким образом. Одета она в белый костюм, который сливается с алебастровой кожей. Точно такие же волосы, собраны в аккуратный пучок, длинная шея украшена синими татуировками с неизвестными символами, огромные голубые глаза заполняют собой всю глазницу. Но Какаваша замирает в ступоре не от неё, а то того, что рядом с ней на табуретке стоит Веритас в два раза меньше того, которого он обнимал ночью. Даже с подставкой он едва достигает груди женщины. Завернут в какие-то ткани, руки скрыты ими только до локтя, ног тоже не видно, среди этой модной катастрофы можно узнать только синюю ткань накидки на плечах. Заколка теперь ему на всю голову. Детским голосом доктор продолжает вещать что-то умное, не обращая внимания на зевак снаружи кабинета. — То есть, в ваших телах отсутствует привычная система разложения. Стоило догадаться, — Веритас берет в руки свой планшет, понимает, что держать одной рукой не может, спускается с табуретки и подходит к столу, чтобы там всё записать. Он до смешного нелеп. На вид ему где-то семь или восемь. — Я могу принести документы о наших ДНК, если вас это заинтересовало, — учёная обращается всё ещё уважительно. Вдруг её взгляд поднимается к толпе и точь в точь падает на авгина. — Кажется, ваш друг пришёл. Веритас мгновенно оглядывается. От резкого движения пышные локоны на голове подскакивают следом. Ализариновые глаза цепляются за него и хмурые от мыслей брови поднимаются вверх. — Ка- — доктор идёт к нему и по пути спотыкается об настоящее имя (и об ткань под ногами) , но мгновенно выходит из ситуации: — Как хорошо, что вы пришли, мистер Авантюрин. Проходите. Других зевак мальчишка разгоняет строгими словами, но из-за голоса это воспринимается в разы абсурдней. Авантюрин чувствует на своей руке хватку двух ладоней, замечает, что щёки то у Веритаса пухлые — кто-то много ел в детстве. Авантюрина втягивают внутрь, дверь и окна закрывают от возможности подсматривать. — Я думал им хватит ума заниматься своими делами. Как дети малые, — фыркает Веритас и уже вежливо обращается к гостье: — Я бы с удовольствием ознакомился с работами ваших коллег, госпожа Кринита. — Хорошо, тогда мне надо вернуться на свою станцию ненадолго. Буду в течении часа, — голос у женщины такой же ровный как и поляны снега снаружи. Она покидает комнату, наконец оставив их наедине. — Что происходит? — Какаваша почти мгновенно задаёт вопрос. Рацио вздыхает: — Долго объяснять. — Потрудись сжать до парочки предложений. Разве она не должна была рассказать про особенности планеты?? — Так и было, а потом я спрашиваю, она так по умному отвечает, там, в общем... Я, кажется, забыл некоторые научные термины, но это ненадолго, — Рацио шаркает ногами к голографическому экрану, показывая структурно сделанные модельки тел. Его речь всё еще четкая, но скачет с темы на тему: — Они не умирают, как люди, просто погружаются в лёд и их тела уменьшаются. Мозг за это время сбрасывает все функции, ну, как это... перезагружается, вот. — А ты каким боком оказался таким? — Какаваша всё ещё ничего не понимает. — Ну я же сказал! — Рацио закатывает глаза. Вообще-то он ничего дельного сказал. — Кринита привезла с собой копию льда, в который они погружаются для этого. Предложила попробовать и, как видишь, сработало. Я потерял немного речевых навыков, память цела, ну, почти, просто совершенно безболезненно уменьшился и, может, со временем буду меньше контролировать своё поведение, ну, как ребёнок. А вообще удивительно, что это находится в их жизненном цикле как нечто обыденное— Рацио едва успевает сделать нормальные вдохи пока говорит. Привык говорить длинные предложения, да только объём легких теперь не позволяет. В конце он обрывается и через секунду чихает. — Я понял, жертва научного маркетинга, — дальше Авантюрин слушать не хочет, присаживается на корточки, чтобы взять чужие руки в свои. — У тебя же руки холодные, заболеть хочешь? — Не заболею. Одежды детской не нашлось, представляешь? Это был внезапный эксперимент, — мальчик не сказать, что ощущает вину, просто пожимает плечами, хлопая преступно длинными ресницами. Непонятно, что внутри Авантюрина кипит сильнее — беспокойство или умиление, однако он теперь понимает, почему его пытались отговорить приезжать. — И ты вернёшься в норму через 15 часов, верно? — Да, — кивает доктор, подбегая обратно к столу. — Зато про планету тоже есть что сказать! — Вернёмся обратно на корабль КММ и там ты мне всё расскажешь, — напевает Авантюрин, приближаясь к жертве со спины. Он берет Веритаса под мышки и осознает, что это даётся ему слишком просто, даже с учётом того, что мелкий хулиган начинает брыкаться как уж: — Нет! Пусти, я не закончил! Кринита ещё должна вернуться! — Ты мне штаны сейчас— Ты босиком?! — у авгина даже фальцет прорезается от возмущения, когда он видит из-под слоев ткани детские пальцы. — Без обуви, в одной простыне. По твоему это нормально, доктор наук? — Мне нечего стесняться, это проблемы других! — Веритас, ни капельки не смущенный своим положением, всё ещё стремится на свободу. — И где ты найдёшь здесь обувь на детский размер, умник?! — У вас тут пепеши не работают что ли?! — Нет! Ни разу не видел достойного учёного пепеши! — Пепеши топ-менеджера не хочешь?! — Нет! — Будешь плохо себя вести к нему и отведу! Сил не хватает, поэтому Рацио удаётся выскользнуть и пуститься в бега вокруг стола. Шаг Авантюрина шире, поэтому это выглядит очень забавно — ребёнок в длинных одеждах делает шагов шесть на два шага взрослого, но умудряется маневрировать между капсулами, стойками и шкафами. Они вообще забывают где находятся в процессе, играя в натуральные догонялки. — Ты же понимаешь, что я поддаюсь? — залезая на стол с бумагами, Какаваша четко различает смех ребёнка где-то под ним. — Да-да, mea vita, — в тон поддакивает Веритас. Топ-менеджер хмуро опускает голову. Ребёнок наблюдается внизу, прижавшийся к ножке стола, чтобы перевести дыхание. — Как ты меня назвал? — Mea vita, — мальчик занят попыткой поправить одежду, поэтому не замечает как Авантюрин спускается и подходит очень близко, присаживаясь на корточки. — И что это значит? — «Моя жизнь», э-э, это такое ласковое прозвище, — почему-то Рацио считает нужным объяснить: — К тем кто тебе как семья. У Авантюрина кровь отходит от лица, он не знает, что сказать и даже улыбнуться не может. Он ценит Веритаса безмерно, любит его, но, возможно, слово семья у него слишком долго было связано с потерями. Взрослый доктор обычно не задевает болезненные темы, но детская непредвзятость, наверное, позволяет сказать намного больше, отбрасывая рациональность. До мужчины доходит, что его Рацио до сих пор крайне избирателен в поведении с ним, осторожен в выражениях и прикосновениях. Возможно, у него внутри много намерений или желаний что-то сказать, но он себя тормозит. — Иди-ка сюда, — Авантюрин вытаскивает доктора, наконец адекватно взяв его на руки. Тот больше не сопротивляется, видимо, потратив изрядное количество энергии на беготню. — Хорошо, давай так: та учёная приносит, что надо, и мы возвращаемся на корабль. Там тепло. Рацио пока его слушает, рукой осторожно задевает серьгу и в ответ только кивает. — Красивая. — Как и твоя заколка. — Потому что ты её выбрал. — Не-а, — подойдя к небольшому диванчику, топ-менеджер усаживает на него свою ношу. — Это потому что заколка находится на красивом человеке. Веритас снова улыбается. Это дорогого стоит. Следующие минут сорок доктор вслух читает свои заметки из планшета, читает выразительно, а у Какаваши голова становится квадратной. Если бы вдруг Рацио рос в пустыне с такой любовью к громкому поведению, то долгой жизни ему не видать. Зато видно, что рос мальчик в спокойной среде, где поощряют стремление к анализу и любопытству. — Яблоко хочу, — Веритас обрывается на толковании теории какого-то там земного притяжения, вздыхает и продолжает читать. — Стой-стой-стой, — Какаваша едва успевает среагировать, мальчик сидит у него под боком, он опускает руку на планшет, чтобы остановить пытку своего мозга. — Ты голодный? — Яблоко просто хочу, — тот пожимает плечами и снова вздыхает: — Сладкое, сочное... Быстро прекращает мечтать и убирает руку топ-менеджера с желанных букв, но тот не даёт: — Ты их любишь? — Да. Звучит как вызов — найти на снежной планете яблоко. Хотя в провизии на корабле КММ точно что-то должно быть. — А ты что любишь? — Рацио оглядывается на авгина. — Скажем так, если бы у меня была возможность не принимать пищу — я бы её не ел. Что дают, тем и питаюсь. Мальчик сопит и отворачивается. Обиделся что ли? — Кофе люблю, в алкоголе разбираюсь, снотворное обожаю. Ализариновые глаза враждебно блестят на него: — Лучше бы яблоки любил... — Когда вернёшься в прежнее состояние я тебе скажу, какое лакомство люблю. — Я стал меньше, а не глупее, — Веритас мгновенно вскакивает. — Говори! — Не-а, — Какаваша сверкает широкой улыбкой, вынуждая ребёнка пнуть его в ногу. — Ауч! Разве так себя должен вести доктор наук? — Ты тоже себя как топ-менеджер не ведёшь! Сделав обиженное лицо, Рацио уходит к столу, взбирается на стул, делая вид, что Авантюрина больше не существует. Наконец знакомая тактика поведения. Авгин не успевает придумать как ещё подразнить ребёнка — дверь в комнату открывается, впуская адиши. У неё в руках небольшая коробка. — Госпожа Кринита, — Веритас нетерпеливо оглядывается, тут же просияв улыбкой. Ревность Какаваши пролегает хмурой впадинкой между бровей. Он настороженно наблюдает за женщиной, объясняющей как использовать принесенную флешку, потом Рацио что-то показывает в своём планшете и они прощаются. — Сможешь пока собрать свою одежду? Я сейчас вернусь, — топ-менеджер спешит выйти следом за высокой фигурой.