На четыре колеса не накопил?

      Уставившись неверящими заспанными глазами на пол своего балкона, Антон, наверное, не дышал. Когда он заметил вообще что-то розовое там, свалил это на рассветное солнце, но, во-первых, окна у него на солнечную сторону не выходят, а, во-вторых, слишком ненастоящим был «блеск» восхода. Он подошёл даже ближе, чтобы точно убедиться. Да, это реально неведомое количество свежих пионов и сиреневых соцветий.       Первой реакцией было «О, боже, это мне?», вторая, уже более осмысленная, была «ДА ПОШЁЛ ЭТОТ ПИДОР НАХУЙ!». Хотелось даже это всё распинать или, на худой конец, раздать, но победила чисто человеческая жадность. Так же, как и с колонкой, собственно, которую Шастун уже попросил включить «мою волну», чтобы подчерпнуть новых треков в плейлист. Парень вздохнул и открыл дверь, затаскивая несчастные цветы в ванную, потому что подходящей тары для них совершенно не было, как и времени её искать. Он набрал холодной воды, скинул туда пионы и сирень, решив, что разберётся с этим уже вечером. Может, по пути докупит банок, они, вроде, дешёвые.       Нет, это уже что-то с чем-то… И всё так наваливается, что Антон не успевает выдавать адекватную эмоциональную реакцию. Слишком всё выбивается из привычного круга жизни, к которому студент так привык. Этот мужчина просто вымораживает его своими выходками, заставляя каждый вечер вылезать из собственной зоны комфорта и прекращать явно не собирается, раз так тратится. Пионы-то он точно наворовать не мог. Закономерно закралась мысль, кем же тогда работает этот странный эксцентричный мужчина и есть ли хоть кто-нибудь, кто способен эти выходки вытерпеть? Антон, конечно, тоже не подарок, но тут уж… Как посмотреть. Он же ничью жизнь не портил. По крайней мере, для себя парень оправдание точно нашёл.       Надевая белый мятый халат на плечи, он всё старательно повторял заученный материал про себя. Складки на одежде парень выровнял кое-как, решив, что лучше блеснуть знаниями, чем выглаженным обмундированием врача. Цикл скоро заканчивается, Антон уже смирился с мыслью, что не сдаст с первого раза. Не подумайте, в материале он не плавает, учит всё от и до, но Шеминов… Шеминов его пытает, будто Шастуну завтра аккредитацию сдавать и выпускаться из университета. Почему-то ему доставляло особенное удовольствие пытать Антона дополнительными вопросами и прочими тонкостями, в коих молодой человек уже порядком устал разбираться.       Ничего не изменилось и сегодня, когда Антон сидел на своём месте и отвечал на вопросы, пока всё-таки не запнётся. — И как же иначе можно назвать желудочно-кишечный тракт? — «Энтеральный мозг», — Шастун надеялся, что с этим они сейчас закончат и он со спокойной душой поест в столовой, однако у Станислава Владимировича были свои планы. — Что ж… Назовите мне, коллега, иммунные клетки ЖКТ.       Класс. Антон точно помнил, что эта аббревиатура с английского, в котором он, к сожалению, не силён, а сонный мозг напрочь отказывался помогать. Так, там точно на «г»… — GVALT? — неуверенно переспросил парень, поджимая губы, потому что в этот момент на лице Шеминова появилась ухмылка.       Сука. — Как-как? — поинтересовался Станислав Владимирович, переплетая между собой свои пальцы. — Эм… — GALT, Антон. Gut associated lymphoid tissiue, ассоциированная с кишечником лимфоидная ткань.       Студент вздохнул и закрыл глаза рукой с лицом несчастного. Не видать ему зачёта, как собственных ушей. Шеминов от него отстал, но вообще-то это чересчур. Мало ли как там эта ткань называется… Больно нужно это знать, как будто Антон научную работу пишет. Велика необходимость в этих… Как их… Ой, плевать. Вот бы его лучше Арсений подоставал, Шастун бы посмотрел, как тот будет отбиваться от этого невыносимого байкера. И как бы потом, невыспавшийся, шёл на пары. Может, этого урода натравить на другого урода? Идея классная.       Антон уже даже отчаялся спорить с Шеминовым. Он пару раз так влетел на дополнительные отработки, а учился студент быстро. Повторять опыт не хотелось, так что обладатель мятого халата и недовольного хлебала смиренно сидел на своём месте и никуда не рыпался. Бесполезно всё равно. Дожить бы только до вечера, вкусно покушать и лечь спать. Даже к зачёту в среду готовиться не будет. Ляжет и всё. Считайте, кучерявый бунт против системы.       Оставшееся время прошло под эгидой «когда это уже закончится, ёбвашумамашуналевочерезколено». Антон водил ручкой по тетрадным листам, записывая за преподавателем конспект по теме, который он обязательно прочтёт и всё равно не сдаст. Принятие настигло его само собой. Слишком волноваться по этому поводу он не хотел, на сообщения Иры о его делах ответил как-то отстранённо и сообщил, что уже принял тот факт, что зачёт будет пересдавать просто до талого. Сочувствия от неё сейчас как будто бы не хотелось. Вообще ничего не хотелось, просто побыть одному. В гордом одиночестве из его собственной однушки, усеянной цветами. Может, оставить букетик из чётного количества и возложить к своим влажным надеждам закрыться вовремя? Эдакий ритуал. Дома всё равно будет скучно, а приглашать к себе кого-то Антон не хотел. Одно рыло было, конечно, которое в окна лезет, но его никто и не звал.       Дима понимал настроение Антона, не наседал с расспросами, ограничился только информацией о том, какой вопрос всё-таки завалил его товарищ, а потом переключился на шутки, чтобы не запаривать Шастуна ещё больше, чем оно есть. — Что там твой Дон Жуан? — спросил-таки Позов, когда они шли к остановке автобуса.       Антон нахмурился. Во-первых, нихера он не его, во-вторых, у него в ванной просто невообразимое количество цветов. — Всё так же. Является на крыльях ночи, бесит минут десять-двадцать и сваливает. А ещё я проснулся и весь балкон в цветах.       Дима рассмеялся. Шастун согласен, это и правда смешно, но что-то ему пока совершенно не нравятся такие приколы. — Странные у него способы тебя заебать, конечно, — наконец-то заключил Позов, вытирая слёзы с глаз от смеха. — Ага… Однако работают, — пробурчал Антон и подкурил себе сигарету.       Естественно, как только прикуриваешь, приезжает твой автобус/трамвай, золотое правило ожидания. Он вздохнул и с раздражением выкинул несчастный окурок в урну. Может, хоть этот урод заявляться не будет?       К сожалению, этот урод всё-таки заявился. Антон разбирался на кухне и расставлял купленные банки и даже ведро, куда он решил пихнуть побольше. И ведь ходил, ворчал, что сам идиот, мог бы вообще в подъезд выставить, соседкам отдать, Ире отдать, куда угодно сбагрить, а он всё оставил здесь, себе, как какая-то жадная крыса… Хотя ладно, пусть тратится, раз хочет. Он же не портит имущество, верно?       Пока Антон был занят подрезанием цветов и их расстановкой по квартире, его на балконе снова ждал сюрприз в виде брюнета. Только тот обнаглел ещё больше и притащил с собой раскладной стульчик, на котором устроился и вытянул длинные ноги вперёд, а руки сложил на животе с переплетёнными между собой пальцами. Шастун это заметил, когда зашёл открыть окно, чтобы проветрить комнату. — Явился, — закатил глаза парень, заметив ухмылку на лице Арсения, который вполне себе тут вольготно устроился и, кажется, вообще собирался менять прописку на его балкон. — Привет-привет, — урод улыбнулся шире и склонил голову к плечу, рассматривая бедолагу со своего угла. — О чём печалишься?       Антон, стоявший с сиренью в руках, растрёпанный, невыспавшийся, уставший, в вытянутых трениках и футболке ниже бёдер, вздохнул. Для начала, он спалился, что цветы не выкинул, чем вызвал очередную широкую улыбку Арсения, который, ещё больше доволен собственными выходками и явно не собирается останавливаться. Сволочь. — Вот раз сам мне под утро цветов накидал, иди и помогай тогда, — Шастун сказал это раньше, чем подумал, но уже не отвертеться.       Арсений встал со своего места с готовностью и потянулся. Явно не пару минут тут сидел, ждал явления Христа народу. — Это не приглашение на чай, если что, — добавил Антон и прошёл вглубь квартиры, зная, что этого урода два раза звать не нужно. — О, я и не мечтал, — Арсений насмешливо фыркнул, оглядываясь в беспорядке чужой квартиры с явным интересом и победой в глазах. — Что, не задались познания в медицине?       Антон резко обернулся, чуть не столкнувшись с мужчиной в проходе в ванную. Зелёные глаза воинственно пылали от досады. Видимо, этот урод не так прост, ещё и следит! Надо же быть такой мразью. Он сделал шаг на этого недобайкера, видимо, надеясь его припугнуть, однако мужчина как стоял, так и остался, продолжая улыбаться, словно ничего не случилось. — Откуда тебе знать, где я учусь? — почти прорычал Шастун, уже всерьёз раздумывая, чтобы расписать эту морду прямо здесь. — Антон… Для тебя секрет какой-то, что люди читать умеют? Ты выперся в худаке в тот вечер, на котором очень красноречиво написано «Санкт-Петербургский государственный педиатрический медицинский университет» с датой основания.       Внимательный мудак пожал плечами и не попытался даже отодвинуться. Антон выдохнул. Ну вот опять он чувствовал себя полным идиотом перед человеком, которого даже не знал. И который по его милости сейчас в его же квартире. А вообще-то мало ли, что он может… — На, бери отсюда цветы и расставляй в свободные банки, — пробурчал Шастун, указав на ванную, а затем на кухню, где и происходило основное действие спектакля «Антон Андреевич Шастун — лох».       К его удивлению, Арсений и правда принялся за дело абсолютно спокойно, не реагируя ни на выпады, ни на его ворчание. Просто брал охапку, обрезал стебли и ставил в банки с холодной водой. — Так в чём причина тоски? — всё-таки нарушил тишину Арсений, самозабвенно обрезая пионы и аккуратно пересчитывая их количество в банке. — Препод решил, что я отличная груша для битья, — Антон тоже стоял на кухне и тоже был занят остатками цветов, словно они вдвоём собираются украшать чьё-то свадебное торжество. — А что за факультет? Педиатрический? — Арсений продолжал невзначай интересоваться, даже не оборачиваясь, что давало Антону без зазрения совести сверлить взглядом его спину и проклинать. — Ну, да. В этот ВУЗ лучше всего идти на основной факультет. — Ясно, ясно… А предмет хоть какой?       Антон фыркнул. Этот урод слишком живо интересовался всем, что связано с Антоном. Может, и искренне, но пока Шастун только ворчал, рычал и всячески изображал ежа всем своим видом. — Да ты таких слов даже не знаешь, — самодовольно фыркнул Антон, поправляя свои непослушные волосы. — Да ну? Ну и какой же? — Арсений всё-таки обернулся и скрестил руки на груди, улыбаясь, словно это вызов какой. — Пропедевтика детских болезней! — Пропе… А? — приняв поражение, Арсений всё-таки переспросил, чем вызвал едкую и довольную усмешку Антона, потому что он наконец-то хоть в чём-то его выбил из колеи. — Про-пе-дев-ти-ка. Проще говоря, общие, предварительные знания в предмете, тут конкретно о детских заболеваниях. — Как предварительные ласки перед основной… — Пошёл ты нахуй!       Арсений рассмеялся и снова вернулся к цветам, тихо хихикая себе под нос. И почему его только оскорбления не трогают? Псих, не иначе, кого только на кухню пустил. — Ну хрен с ним с твоей этой пропе-что-то-там, дело, видимо, в преподе? — Да тебе-то что? — Антон закатил глаза, хотя понимал, что Арсений интересуется самыми обычными вещами да и при других бы обстоятельствах легко сошёл бы за прекрасного собеседника. — Просто интересно. Ты не выглядишь, как человек, который прогуливает пары или просто плохо учится.       Антон нахмурился, изогнув бровь. Это правда, конечно, но как будто бы даже приятно, что такое незнакомым видно. Решив, что ничего в этом разговоре ничего такого нет, он вздохнул. — Да, великий и ужасный Станислав Владимирович решил, что очень смешно задавать мне кучу вопросов и валить до талого, пока я уже не сдамся. — Вот гандон! — искренне отозвался Арсений, от которого Антон впервые услышал мат.       Шастун насмешливо фыркнул, пропустив момент, когда ему стало уже спокойнее в обществе этого урода. Да пошёл он нахуй, кстати. — Так, ладно, ты закончил? — спросил Антон, когда поставил последний пион в банку и посмотрел на эту картину в целом. — Ага, товарищ начальник, — Арсений обернулся с лёгкой улыбкой и заглянул в чужие глаза. — Ну тогда можешь уёбывать, — Антон произнёс это так, словно звал девушку на танец, а затем сделал приглашающий-провожающий жест на балкон.       Наверное, любой другой человек уже обиделся бы или хоть что-то сказал в ответ, чем усугубил бы конфликт, но Арсений… Арсений, он… Просто отсалютовал ему и, улыбаясь, реально смотал на балкон, откуда с лёгкостью спустился вниз. — А стул твой? — крикнул вслед Антон, заметив, что тот так и остался стоять, как колонка в прошлый раз. — Пригрей его для меня!       Арсений снова исчез. И, как потом понял Шастун, узнал про него куда больше, чем Антон про него. Вот мудак.

***

      Утро Антона встретило в цветах по всей квартире. Они были буквально везде, каждый угол напоминал о том, что Арсений вчера стоял на кухне и спокойно обрезал собственноручно припёртые на балкон цветы. Не возмущался на оскорбления, на злобный тон, на то, что его моментально выгнали. Его, похоже, было вообще ничем не пронять, что теперь вопросы захотелось позадавать Шастуну. Вряд ли этот человек озадачит его ещё больше, чем он есть.       Отправляясь на пары, он оглянулся на квартиру. Да, Ире это будет не объяснить… Он вздохнул и всё-таки направил свои стопы в ВУЗ, чтобы провести последний день перед зачётом, который он едва ли верил, что сдаст. Для начала, у него есть отработки, а это автоматически добавляет добавляет вопросы к зачёту, а, во-вторых, это Шеминов. И этим всё сказано.       Сегодня Станислав Владимирович миловал Шастуна и решил не спрашивать его, а поэтому отработку получил кто-то другой, чему Антон даже втайне рад. Ну и ладно, хоть не ему одному завтра мучиться.       Он уже грешным делом порадовался, что сегодняшний день можно назвать хорошим, когда выходил из корпуса. Парень вытащил из кармана пачку своих сигарет со сладким фильтром и прикурил, ловко уворачиваясь от ветра. И, вот, когда он выглядел, как нахохлившийся воробей, его взгляд упал на машину. На хорошую, дорогую машину, которой бы позавидовал каждый. Он с интересом рассматривал красивые диски и даже раздумывал, что и сам бы себе такие поставил, когда наконец-то обратил внимание на хозяина. Студент закашлялся, узнавая в фигуре своего нового знакомого, который сейчас был в солнечных очках и что-то внимательно рассматривал в своём телефоне. Шастун даже дожидаться не стал, когда его заметят. Он просто вихрем преодолел разделявшее их расстояние и встал перед Арсением воинственной статуей. — Ты ахуел? Хули ты следишь за мной? — проговорил парень, когда мужчина поднял голову и улыбнулся. — Не будь так наивен, не вся моя жизнь крутится вокруг тебя, — Арсений спустил очки на переносицу и подмигнул парню, что тот даже подрастерял настрой.       А ведь и правда, почему у Арсения не могло быть дел в медицинском учреждении? Только вот… Откуда такая дорогая тачка? Может, он мажор какой, вот и кайфует по жизни, делает, что хочет, тратит, сколько хочет? — Ну и чего забыл в детской больнице? — Антон выдохнул дым прямо в лицо Арсению, но тот лишь отмахнулся и поморщился. — А вдруг у меня жена и ребёнок, я отвёз и жду? — мужчина изогнул бровь, упираясь своими голубыми несгибаемыми никакими претензиями глазами на Антона. — А твоя жена в курсе, что ты по ночам лазаешь к парням на балконы и цветами осыпаешь? — Шастун в долгу не остался и самодовольно ухмыльнулся, что поймал-таки этого хмыря. — Может, мне стоит ей рассказать?       Он надеялся увидеть хоть смятение, может, смущение, отведённый взгляд. Хоть что-нибудь, что обличало бы этого урода, но нет. Арсений улыбался, как ни в чём не бывало. Мужчина отслонился от машины и повёл плечами, разминаясь. — Передай обязательно. Как найдёшь.       Этот странный байкер, оказавшийся ещё и при деньгах, снова уходил, оставляя Антона наедине с вопросами и явным непониманием. Шастун даже сначала в тупую уставился в чужую спину. — Так кто же ты, а? — спросил наконец-то студент в спину, не надеясь на ответ, потому что услышал, как его зовут товарищи, заметившие его. — Часть силы той, что вечно хочет зла и вечно совершает благо! — весело ответил Арсений, который сделал пару шагов спиной, чтобы отсалютовать Антону с весёлой улыбкой, а потом скрылся за очередным корпусом.       Шастуну страшно хотелось его догнать и задать вопросы, просто чтобы уже заставить его говорить, но его поймал Дима, а потом и по дороге Ира, которые уговорили его сходить вместе в кафе, выпить кофе. Кофе интересовал мало. Интересовал байкер, который, вопреки ожиданиям студента, не явился сегодня вечером. Антон ведь был даже готов налить чай, чтобы разузнать побольше про эту странную фигуру, сбившую его привычную жизнь с ритма. Фигуру, которую хотелось изучить и узнать, потому что с каждым днём вопросы только копились и никак не разрешались в его пользу. Это был чистейший азарт, не поддающийся доводам разума, потому что упрямство Антона тут зарешало.       И теперь, сидя на своей кухне и прочитывая уже третий раз свои конспекты на завтрашний зачёт, он периодически иррационально выглядывал на балкон в поисках этого мудака в берцах. И не находил. Злился то ли на него, что тот оставил его с сотней вопросов после неожиданной встречи, то ли на себя, что ему вообще это вдруг стало интересно, хотя он упорно слал Арсений нахуй раз за разом.       Нет, это, конечно, хорошо, потому что у Шастуна есть время на себя и подготовку, но всё равно…       Колонка проигрывала знакомые мотивы, пока не попалась случайно пресловутая Ария, которую Антон зачем-то оставил послушать, может, чтобы получше понять, почему они слушают эту невообразимую тоску. А потом и Prodigy, которые оказались даже интересными и очень ритмичными, что даже выводили из задумчивости и помогали направить мысли, куда нужно. Фигура того, кто ему это и показал, маячила в голове всё меньше, что уже можно назвать переменным успехом. Что ж, стоит отдать должное: урод умел интриговать. И Антону это не нравилось.