На четыре колеса не накопил?

      Арсений вытерпел Человека-паука явно на морально волевых, особенно в начале этот укус. Будто самого его кусали. Антон хихикал по началу с того, как мужчина брезгливо морщится и отворачивается, но потом даже стало немного стыдно: он ведь сам обижался, когда смеялись над его страхами. Арсений ведь ему это доверил, чтобы успокоить, а Шастун… поржал. Не извинился, конечно, но заткнулся.       Мыслей было всё ещё слишком много, чтобы сосредоточиться на фильме. Поднимались такие важные вопросы как «А урод ли этот самый Арсений?» и «Зачем ему Антон?». Если ответ на первый вопрос «Нет, не урод», то тогда почему лезет в окно и личное пространство, а если «Да, урод», то тогда чего ради говорит с ним о страхах, покупает цветы, колонку и еду, да и с зачётом помогает? Философски. А это Шастун даже не пытался объяснить себе, зачем он Арсению и чего тот добивается, потому что этому тоже не было логических объяснений. В друзья набивается? Ну нет, корешами так не становятся. Хотя… с ним вообще-то весело, он забавно аляписто и абсурдно шутит, навешивая на глупые шутки псевдоинтеллектуальные слова, отчего те становятся парадоксально забавными. Арсений сам был будто соткан из противоречий, ибо вот он, сидит с ним на диване, морщится всякий раз, когда мелькает фирменный паук на костюме супергероя, одет в уличные брюки со строчкой и футболку поло, не выражая никакого дискомфорта. Ноги вытянул, комментирует изредка игру актёров и посмеивается. А иногда рассматривает профиль Антона. Молча. Долго, внимательно, словно ищет что-то, какие-то ответы на не заданные вопросы. Не подползает ближе, не кладёт руку на руку и голову на плечо. Разве только улыбнулся шире, случайно столкнувшись кончиками пальцев над столом, когда оба потянулись за куском хачапури. Руки не отдёрнул, не согнул пальцев, лишь поднял голубые свои яркие глаза, улыбаясь, кажется, каждой клеточкой своего тела.       А, вот, Шастун руку убрал чуть резче, чем планировал. Нахмурился и фыркнул, не признавая близости момента. Арсений промолчал и больше не трогал его до конца вечера, но периодически пальцами проводил по своим, будто вспоминал.       Придурок.       Правды ради, на ночёвку не напрашивался. Вернее, не стал спорить, когда Антон сказал, что ему пора. Он лишь кивнул, откланявшись, будто они на светском мероприятии были, а не ели руками хинкали и не хихикали вдвоём с тупорылых шуток.       Вообще-то Шастун мог назвать этот вечер одним из самых спокойных, особенно учитывая, что в процессе он напрочь забыл про грозу. А это, между прочим, ничего себе событие, ибо ещё попробуй вспомни, когда такое было. Казалось, все страхи ушли с приходом чужой уверенности и спокойствия, которые невольно проникали под кожу и убаюкивали. Арсений выбивался из всех шаблонов и не укладывался ни в какие рамки, но всё равно действовал в такой момент магически. И если до этого бесил страшно, то сегодня казался совсем другим. Чем-то из разряда «хорошо, что был рядом», а не «блять, только бы не он».       Антон всё чаще ловил себя на мысли, что не такой уж он и стрёмный в плане характера. Да, совершенно точно не адекватный, но… не псих, не убийца и не насильник. Просто кончелыга, но ему даже шло к этому живому блеску в глазах и диковатой ухмылке. А ешё он завтра позовёт домой Иру. И наконец-то заполнит свой дом чем-то нормальным. Нор-маль-ным.       Утро встретил парень нормально. Спал спокойно, проснулся вовремя, позавтракать успел остатками хачапури, запил всё ароматным чаем и, закинув рюкзак на плечи, отправился на пары. Этот день, казалось, ничем не испортить, потому что отработок получено не было, настроение на высоте, а на перерыве на перекур обещала подскочить Ира и… звонок. Соседка. — Ой, Антон? Драсьте. А ты нас топишь. Да, тут в ванной…       Шастун замер. Так. Он проверял, воду точно выключал. Сто процентов. Значит… трубу прорвало. Пиздец. — Да, Тамара Васильевна, сейчас приеду, ага, извините…       Антон успевает отписаться только Ире, что не дождётся её, просит Диму объяснить всё преподу, а сам вызывает такси и едет домой на лютой тревоге. Ну нет, нет, нет… нет! Как так? Идеальный же день был. Ну почему ему так не везёт?!       Дома и правда уже был настоящий потоп. В ванной, по крайней мере, было по щиколотку. Антон вызвал сантехника, а пока ждал ещё сам кое-как и кое-чем замотал ржавую несчастную трубу, лишь бы перестало лить. Парень сбегал вниз к соседям, извинялся мучительно, объяснялся, даже перевёл им пять тысяч из собственных сбережений в надежде, что это покроет расходы на штукатурку и что им там ещё надо. Он прибежал обратно и достал, кажется, все тряпки, а потом и несколько футболок, чтобы собрать воду.       Мат стоял трёхэтажный, потому что обмотанная футболкой труба всё равно текла, а вода полилась уже за порог ванной и теперь заливала коридор. Эта борьба продолжалась до прихода сантехника и то тот просидел там целый час, пока Антон собирал воду в таз тканями, относил и сливал в унитаз, а затем босой шлёпал обратно.       И вот… победивший потоп, он сам стоял весь мокрый, уставший, с тряпкой в руке посреди коридора. Дома мокро, неприятно, ещё и сантехник сказал пока ничем не пользоваться, пока не просохнет какой-то там состав на трубе. На всякий случай. А в туалет и мыться хочется. Дима в общаге, Ира дома, к остальным не попросишься. И у Антона остался один вариант, к которому прибегать… не хотелось. В последнюю очередь, но… номер Арсения уже набрал и он как дурак слушает гудки, проклиная день, себя и то, что это вообще происходит с ним. — Да? — Попов, кажется, в машине, видимо, едет с работы, ибо Антон потерял с этой уборкой счёт времени. — Арс, мне нужна помощь, — сквозь зубы выдавил парень и со злости кинул тряпку в тазик. — У меня хату затопило, только закончил и пока даже ничем пользоваться нельзя, так что…       Шастун завис. Господи, попроситься переночевать у этого хмыря было слишком «через себя». Они друг другу вообще никто, Арсений не обязан принимать. А Антон вообще просить не должен. — Я заеду. Можешь не брать ничего, я тебе свои вещи дам.       Арсений отозвался так буднично, будто вот так кого-то звать к себе домой — дело плёвое и не стоящее ничего. Антон аж завис. Из хорошего: это не пришлось произносить самому. — Да, спасибо. Жду.       И через полчаса Арсений был. Собранный, обычный, одетый как вчера. И спокойный. К этому времени Антон собрал в рюкзак некоторые личные вещи в виде щётки и трусов, а домашнее… пусть и правда Арсений даст, раз предлагал. Всё равно на сутки. — Погнали? — мужчина улыбнулся и шагнул за порог в ожидании Антона. — Ага. Спасибо ещё раз, — всё ещё растерянный, Антон закрыл квартиру, а Арсений лишь махнул рукой на очередную благодарность со своим «да не на чем пока».       Козёл.       В том, что Арсений выбрал для жизни район получше, Антон не сомневался. Шикарная Петроградка сейчас светилась вечерней подсветкой, гордая и шикарная, что глаз не отвести. Аж завидно. Богач хренов. Надо было тоже на стоматолога идти… вон они, как деньги гребут. И Диме же мозгов хватило, а он… мда. Вот вам и философские вопросы, которыми поздно задаваться.       Квартира тоже, естественно, хорошая. Минималистичная, только кое-где странные забавные яркие статуэтки, как вкрапления безумств самого хозяина. Всё в бежевых, изумрудных и древесных тонах, подсветка под потолком, мягкая и тёплая, всё сделано и продумано до мелочей. Пижор и позер. Очевидно. Антон лишь фыркнул, но вообще-то было даже завидно. — Ну извини, что не в твоём вкусе, — Арсений усмехнулся, заметив недовольную морду рядом. — Сейчас вещи принесу. Надеюсь, Ваше Высочество не откажет мне в этом удовольствии.       Стало даже немного неловко. Его тут приняли вроде как, а он фырчит, как ёж. Но Шаст лишь насупился и продолжил изучение квартиры, заглянув в туалет. Просторный, светлый, а душевая кабина выглядит, как мечта. Чистая, высокая, удобная и широкая, никакого визуального шума. — А подсветка тут, чтобы собой любимым любоваться? — спросил парень, когда мужчина принёс ему синюю пижаму. — Так было бы, чего стесняться, — Арсений беззаботно пожал плечами и улыбнулся, оставляя Антона в ванной.       Благо, с душем он разобрался быстро. Тропический, боже… он аж простонал от удовольствия, как тут кайфово. Наверное, он даже не вылезал бы даже отсюда примерно никогда. Да он и плескался минут тридцать, смывая с тела усталость и… и просто уже покайфовать, раз давали. С Арсением вообще легко обнаглеть, как оказалось. Он всё позволял.       Пижама оказалась приятной и мягкой к телу, такой, которая сидит, как влитая. Будто сшита для Антона, что в плечах, что в бёдрах, ибо они почти одного роста, разве что Арсений слегка ниже. Вот он довольный и вышел на кухню, где мужчина, тоже уже в домашней футболке и спортивках варил кофе и параллельно читал какую-то статью. — О, я думал, ты утонул уже, — Арсений отвлёкся от занятия и отложил свой телефон, оставляя одну точку для внимания в виде кофе. — Да нет, видишь, живой. Круто у тебя там, — Антон прошёл к подоконнику и выглянул в окно.       Вид шикарный. Гордые здания центра, лепнина, свет, деревья. Не район, а мечта. Не жизнь, а сказка. Ещё бы Арс не ходил с довольным рылом, если он тут каждое утро просыпается. Это же невероятно! Антон даже залип и уселся на широкую поверхность, подтянув к себе колено. — Курить можно? — спросил парень вдруг, когда Арсений переливал кофе из турки в кружки, но ответа вообще-то не ждал: пачку и зажигалку он таскал с собой буквально везде, поэтому к моменту ответа уже чиркнул зажигалкой. — Ну… уже, видимо, можно, — Арсений скривился, но вынес это осквернение своей жилплощади.       Антон приоткрыл окно и блаженно затянулся. Ну романтика же сплошная. Он не видел, что Арсений уже закончил с кофе и просто… любовался его кучерявым профилем. Молчал и смотрел, как све выхватывает эти кудри пшеничного цвета, ровный нос и лижет ласково скулы. Как губы обнимают фильтр и язык скользит по ним так привычно и просто. Для Антона просто. Но Попов не выдерживает этой картины, в которой Шастун так прекрасен и красив. — А ты знаешь, как «цыганский поцелуй» делается? — вдруг подаёт голос мужчина, подходя к Антону ближе. — А? — Шастун поворачивается к нему и натыкается на напряжённые ясные глаза напротив. — В курении. Можно «водопадом», — Арсений аккуратно взял из его пальцев сигарету и затянулся.       Он разомкнул губы и вдохнул носом, что дым и правда водопадом перетекал изо рта в нос красивым туманом. Даже Антон заценил это выебство. — Прикол. А с цыганством что? — парень сел ровнее и свесил обе ноги с подоконника в ожидании сенсея и его урока. — Это когда один человек набирает дым в рот, а второй вдыхает его, типа как ворует, поэтому «цыганский».       Арсений говорил тихо и отчего-то хрипло, но лично Антон свалил это на сигарету. У Арсения была другая причина, по которой он не дал парню раздумывать. Он затянулся и подался вперёд, вставая между длинных ног и почти припадая к чужим губам. Миллиметры только жалкие сохранил, давая Шастуну забрать свой дым. Парень вдохнул, хотя едва ли мог дышать. Он замер, смотря на Арсения, чья рука легка поверх его руки на подоконнике. Чьё дыхание отчаянно сбилось. И мужчина подался ближе, припадая к его губам во вдумчивом, аккуратном и просящем разрешения поцелуе.       Антон прошило током, по спине предательски побежали мурашки. Он опомнился через две секунды и тут же упёрся в плечи Арсения, отстраняя его, ошарашенного, от себя. Антон вцепился пальцами в его крепкие плечи, глядя на него удивлённо, но… не оскорблённо. Потерянно. Не веряще.       Так вот, чего он увязался.       Вот, кто ему Антон. — Арс, я… я не гей, у меня девушка, так что… — пролепетал Антон, прикусив губу, которой только что касался мужчина. — А… прости, я… — Арсений нервно и тяжело сглотнул, сделал шаг назад и провёл по тыльной стороне шеи, словно на плечах теперь был ужасный груз. — Прости, я себе напридумывал, наверное… извини. Я больше… не… не повторю.       Антон впервые видел, чтобы Арсений так сник и растерялся. Он больше походил на собаку, которую пнули под рёбра, нежели самого себя. Мужчина даже смотрел куда-то в пол, явно ощущая себя неловко. Ему стыдно. Нет. Ему больно. Потому что, кажется, это всё было искренним порывом. Чистым, как морозный рассвет, и ласковым, как май. — Ничего, просто… — Твой кофе, кстати, — Арсений мотнул головой и перевёл тему, решив дальше не мусолить всё своими извинениями.       Даже улыбнулся, хотя вышло немного вымученно. — Спасибо, — Антон вздохнул и кивнул, сползая со злополучного подоконника. — Я тебе у себя постелил, кстати. Бельё новое, так что всё нормально, — снова торопливо сказал мужчина, кивнув в сторону своей комнаты. — А ты? — Да на диване, всё нормально. Ты же гость, — Арсений пожал плечами и сделал глоток своего кофе, отворачиваясь.       Нелепо всё вышло. Потому что губы ещё горели, а тело не особо-то сопротивлялось в момент. Это только мозг включился, когда корпус подался ближе и слишком расслабился. Но разговор больше не шёл. Ибо Арсений уводил глаза, пил из своей кружки, а после уткнулся в телефон под предлогом, что не дочитал по работе статью для диссертации.       Шастун и не приставал. Сам пытался отвлечься на ленту новостей, на короткие ролики. В общем, на всё подряд, лишь бы не думать о том, что произошло. Только это не помогло, потому что уже лёжа в прохладной удобной постели, всё вернулось. Глаза Арсения, затуманенные и нежные, его губы, что просили разрешения, а не принуждали, его пальцы поверх руки. И то, как он отшатнулся, осыпая Антона извинениями, будто это не сам Шастун виноват в непонятках между ними. Попов явно был разочарован, но не отказом, а, кажется, в самом себе. Всё пытался собраться, хмурился, в душ ушёл, откуда, кажется, Антон слышал тихие проклятия себя и глухие слабые удары по плитке, когда стучат ребром кулака в слепом желании успокоиться.       И вот сейчас, лёжа одному в этой шикарной квартире, он не понимал, где ошибся. Когда впустил его на свой балкон или когда оттолкнул. Наверное… нет. Пора спать. Вот и всё.