Сборник Миро.

Жарко, просто невыносимо жарко. Быстрые, правильнее сказать, торопливые движения рук по телу. Они оба слишком тепло одеты для этого помещения и такого времяпровождения. Было душно и почти ничего не видно. Находит знакомые изгибы приходилось на ощупь. Хотелось бы снять хотя бы часть одежды, но у них совершенно нет возможности даже принять более удобное положение. Да и вообще, будет ли время, если Кавински просто затащил Калеба в ближайшую подсобку или подобное помещение, назначение которого достаточно трудно понять во тьме. Наглая рука шарит под чужой водолазкой, в то же время задирая свою. Кавински до жути нуждался в каком-то соприкосновении кожи с кожей, даже в случае того, что нет времени даже на петтинг, не говоря уже о полноценной близости. Ему приходилось вставать на мыски, чтобы Калебу не приходилось сильно наклоняться. Кавински тихо фыркнул, когда колено, обтянутое вы эти идиотские форменные штаны, кстати, великолепно обтягивающие эту задницу, упёрлось ему между ног, заставляя ещё приподняться. Не хотелось бы пол дня ходить возбужденно-неудовлетворенным, из-за чего Винс обхватил плечи Калеба, поднимаясь на носках как можно выше. Целоваться с этим бесом, думал Калеб, иногда опаснее, чем дискутировать с Войдом. Мужчина четко знал, что ему нельзя давать партнёру сориентироваться, иначе тот перехватит всю инициативу, как это бывает постоянно. Чуть зазеваешься и тебя уже разложили на кровати, привязав руки ремнем к изголовью. Воздуха не хватало, губы слегка саднило из-за небольших укусов. Они целовались яростно, пытаясь урвать как можно больше близости в этот короткий срок. Вылизывание чужого рта приносило какое-то странное, будоражащее чувство. Кавински целовался так, будто это последняя минута существования всей вселенной. И этот поцелуй - последнее, что они почувствуют в своей жизни. Кавински действовал будто по давно заученному алгоритму. Пройтись ногтями по шее, наклонить голову в бок, чтобы язык скользнул в глубину чужого рта. Зарыться пальцами в длинные волосы, слабо потянуть за них, вызывая мычание. Отстраниться, давая секундную передышку им обоим, в перерыве лапая везде, где можно достать. Оторвавшись от партнёра, Калеб все же поддается сентиментальному порыву и поцеловал Винса в лоб. Не останавливаясь, он перешёл на виски, щеки, нос, подбородок. Ему это было нужно, хотя казалось бы, что такое слащавое проявление привязанности для него совершенно нехарактерно. "Давай, у меня собрание через двадцать минут." Пробормотал Калеб, пытаясь отстранить от себя шаловливые руки, щипающие грудь и бока. Ему ещё нужно было время, чтобы привести себя в порядок. "Вот именно, целых двадцать минут. За это время можно доехать с одного конца Альт-Сити до другого." Ответил ему Кавински, зажимая правый сосок между указательным и большим пальцем, чем вызвал возмущенное шипение. Поразмыслив буквально секунду, Калеб не смог отказать себе в удовольствии, которого он и так получает ничтожно мало. Поэтому мужчина притягивает Кавински к себе, целуя снова, глуша языком смешок, вырвавшийся с чужих губ.