Их гон проходил не в страстном переплетении тел, как у альфы и омеги, а в хрупком, вооруженном перемирии двух хищников, вынужденных делить одну берлогу. Никакой нежности, только сдерживание силы, грубый комфорт плеча под головой и общее понимание, что любой выпущенный наружу инстинктивный порыв может разрушить всё. Они почти не разговаривали в эти моменты, слова были слишком вызывающи, слишком легко могли сорваться во что-то опасное.

"Твою мать, хватит, прекрати сейчас же." Почти зарычал Калеб, дёргая скованными за спиной руками, лёжа на животе. Он пытался вывернуться, сделать хоть что-то, но лишь обессиленно падал от новой волны удовольствия. Судорога прошивала ноги, почти заставляла скулить, но Калеб не собирался доставлять ему такое удовольствие.

Радан крепко держал Кейт за руку, шагая во тропинке в поселении Дейва. Как же так получилось... Он не мог понять, у них же всё двигалось четко по плану, просто в один момент пошло под откос. А теперь у них банально нет даже будущего и хоть малейшей надежды. Нет ничего, что могло бы им помочь, лучший друг ведёт их на казнь. Звучало смешно до слёз, мужчина оценил бы, если бы ему рассказали подобный анекдот.

Он устал. Каждый день был как капля воды похож на предыдущий. Одни и те же проблемы, бесконечная документация, постоянная угроза от всех и каждого. Ощущение, что скоро он сойдёт с ума от повторяющихся почти буква в букву отчётов и людей, готовых всадить нож в спину в любой подходящий для этого момент. Было столько дел, столько планов.

Тошнотворный сладковатый запах разносился по помещению. Он просачивался в щели, казалось, всё пропитывались им, даже металл. Приторный до тошноты, но с этим ощущением Лололошка боролся, через силу вдыхая запах. Это доставляло какое-то мазохистское удовольствие - заставлять себя дышать полной грудью. Он не ел уже несколько дней и теперь живот сводило от нестерпимой боли, от которой даже нельзя было никак отвлечься. Было холодно, казалось что ещё чуть-чуть и будет видно пар, вылетающий изо рта.