За одной партой

— Это рисовать невозможно! — Я с досадой отбросила карандаш. — Как ты вообще находишь в себе терпение раскрашивать всё этими микроскопическими линиями? Юри, сидевшая на полу рядом со мной, на коврике, аккуратно поднимала чашку с чаем двумя руками. В её взгляде сквозила лёгкая усмешка. — Это просто требует внимания к деталям. Такой процесс… успокаивает. Почти как заваривание чая. Я фыркнула. — Тогда, может, тебе стоит попробовать рисовать мангу? Это не чай — тут тебе и фон, и панели, и эмоции, и тайминг. Всё на тебе! — Я могла бы попробовать. Но ты ведь не позволишь мне испортить твой стиль. Я покраснела. — Ну… может и нет. Но ты всё равно молодец. Честно, я не думала, что ты сможешь так быстро втянуться в мой сюжет. Юри мягко улыбнулась, поставив чашку на блюдце. — А я не думала, что ты дашь мне прочитать его. В первый день ты смотрела на меня, будто я готова съесть твою мангу с чайной ложечкой. Я отшатнулась, возмущённо приподняв бровь: — Я не смотрела на тебя так! Юри прикрыла губы рукой, сдерживая смех. — Хорошо-хорошо. Ты просто была очень... бдительна. Молчание повисло на мгновение. Я смотрела, как она аккуратно выравнивает края моей бумаги, разглаживая чуть загнутый угол. И всё внутри меня снова дрогнуло. — Юри? — Да? — Ты ведь… правда любишь мои истории? Она не ответила сразу. Только снова взглянула мне в глаза — так серьёзно, так внимательно, что мне захотелось отвернуться. Но я не отвела взгляда. — Я не только люблю твои истории, Нацуки. Я люблю, что ты в них такая, какая есть. И я люблю... тебя. Я замерла. В горле пересохло. Сердце застучало. Я отвела взгляд, чувствуя, как щеки заливаются теплом. — Дура… могла бы сказать это чуть тише. Или, ну… шёпотом, что ли... Она лишь наклонилась ближе. — Хорошо, тогда вот так: я тебя люблю, Нацуки. — уже тише, с нежностью в голосе. Я не знала, что сказать. Поэтому просто взяла её за руку. — Я тоже тебя, Юри… Слишком сильно, чтобы выразить словами.