Трое суток ниже ватерлинии

– Ещё до нашей встречи я уже восхищался тобой, Сенку-тян. И не думал о выгоде, которую могу из этого извлечь. Мгновенно осознав, что он сейчас сказал, Ген добавил: – Уверен, жители деревни тоже так чувствуют. Хотя ты наверняка скажешь, что это смущающая ненужная фигня. – Да, это уж точно. – Да ну? С того смущающего момента в день рождения Сенку прошло много времени. Ген уже успел бесчисленное количество раз обдумать его со всех возможных точек зрения. Сенку точно ничего не заметил. Ген смог сказать эти слова без запинки и вполне естественно. Хотя это было несложно сделать для менталиста, учитывая, что он и правда так думал. Жители деревни правда чувствуют так же, как и он сам, разве что... С нюансом. Если бы Ген не был менталистом и не смог моментально совладать с собой, то его слова за секунду бы превратились в совершенно неуместное признание в любви. Даже имея возможность вернуться назад, Ген сказал бы то же самое, ведь совершенно не зачем было портить день рождения Сенку. Хотя... если хорошенько подумать, вряд ли бы это испортило тот день для самого Сенку. Скорее – для Гена. Он неоднократно представлял себе, как бы выглядел этот момент, если бы он ляпнул что-то ещё про своё безграничное восхищение. Или даже не ляпнул, даже если сказал бы со всей серьёзностью и осознанно, Сенку бы отвёл взгляд в сторону, улыбнулся как обычно и ответил: "Мне на десять миллиардов процентов это неинтересно." Хоть для менталиста это было очевидно с самого начала, человеческий мозг устроен так, что до последнего отказывается верить в то, что ему может быть неприятно. Но все размышления приводили Гена в одну точку, в эту фразу Сенку, которую он даже не говорил в реальности, но которую совершенно точно сказал бы, попади они в такую ситуацию. И вот они плывут в Америку и Гена эти размышления уже давно не беспокоят. Его ведь вполне устраивало, как складываются дела по всем направлениям, верно? Все живы, Королевство Науки процветает, не без трудностей, но куда же без них? И Сенку рядом. Хотя теперь, когда в Королевстве Науки стало гораздо больше людей, Ген стал чувствовать себя чуть больше одиноким, чем когда он только переметнулся от Цукасы. Интересно, почему? – И-и-и ФЛЕШ-РОЯЛЬ! Крик Рюсуя вытянул Гена из размышлений, которым он предался со стаканом газировки у фальшборта корабля. Франсуа щедро разливал игрокам, сидящим за покерным столом, пиво. Хорошо, что сейчас у них нет никакой тяжёлой работы и можно было расслабиться, так что ребята решили оттянуться на всю катушку, пока позволяет время. Когда они прибудут в Америку, времени отдыхать уже не будет. – А можно я пиво попробую? – Нет, Суйка, нельзя! – Доносилось со стороны покерных столов. Ген хохотнул и обвёл быстрым взглядом всё скопище людей на палубе. Сенку нигде не было. – Наверняка опять весь в работе, – вслух произнёс Ген. – Вы о Сенку-саме? Франсуа подошёл с подносом с непрозрачной чашкой на нём. Судя по всему, с чаем. – Ага, о ком же ещё? Франсуа протянул руку, чтобы забрать пустой стакан у Гена. Ген благодарно кивнул и сказал: – Ему следовало бы знать, что отдых это тоже часть работы. – Некоторые люди то, что для нас кажется работой, воспринимают как отдых. – Хех, – Ген улыбнулся. – Воспринимать-то можно как угодно, но мозгу всё равно требуется передышка. – Согласен с вами, – кивнул Франсуа. – Я сделал для Кохаку-сама зелёный чай, но она передумала, соблазнившись пивом. Будет жаль, если он пропадёт. Не хотите, Ген-сама? – А что сам? Франсуа чуть виновато улыбнулся и ответил: – Если честно, я сегодня уже выпил очень много чая, когда играли с ребятами в настольные игры. – А-а, видел-видел, – Ген осторожно взял чашку, она была ещё горячая и приятно обволокла руки своим теплом. – И когда только вы успели сделать "Монополию"? – По правде, ещё в деревне до отплытия. Когда выдавалось свободное время, делали вместе с Суйкой-сама. – В следующий раз, если снова решите делать настолку, зовите меня – помогу. – Поможете? – Франсуа улыбнулся и выгнул бровь и скептично уточнил: – Действительно? Франсуа явно удивился, что Ген предлагает поучаствовать в какой-то деятельности, а не избежать её. – Я ведь не так уж и плох в рисовании. И не так уж и это дело не люблю, чтобы это считалось трудом, – Ген слегка взмахнул свободной рукой, хвалясь. – Так что могу нарисовать и игровое поле. Франсуа хохотнул, слегка поклонился и сделал шаг в сторону, собираясь уходить. – Договорились, Ген-сама. – Спасибо за чай, – Ген поднял чашку в благодарном жесте. Франсуа, удаляясь, ответил: – Совсем не за что. К ребятам за покерным столом присоединились Никки и Тайджу, так что стало чуть шумнее. Вечер в самом разгаре и народ в ближайшее время точно никуда не разойдётся. Не то, чтобы Гену это как-то мешало, но он всё равно решил сегодня к азартным играм не присоединяться. В таком случае и делать ему здесь было больше нечего. Значит, пожалуй, это был отличный повод объяснить самому себе, почему он решил не пить этот чай сам, а сходить проведать Сенку и предложить этот чай ему. Он усмехнулся от своих мыслей. "Как менталисту: мне тяжело врать самому себе или легко?" Ген направился в сторону радиорубки – наверняка, Сенку был там. "Получается, одновременно." Он уже прекрасно это знал, что пытаться врать себе – всё равно что поставить зеркало перед зеркалом: бесконечная и болезненная петля. Лгать себе – означает сознательно смотреть на свою ложь и терпеть её. Ему никогда не приходилось делать это так... долго. На протяжении месяцев держать лицо перед самим собой, когда ты знаешь, что скрывается за этим лицом. Не показывать то самое лицо самому себе, когда перед тобой – зеркало и ты сам... Ген хмыкнул, не закончив мысль, и зашёл в радиорубку. – Хм? Сенку здесь не было. Только Укё сидел за радаром. Хоть тот и был чем-то увлечён, но на Гена внимание обратил. – Что-то нужно, Ген? – не поворачиваясь, спросил он. – Сенку не видел? – М? – Укё обернулся. – Я его видел днём. Думал он сейчас со всеми палубе. – Странно. Ладно. Если не здесь, то Сенку с большой долей вероятности может быть в лаборатории. Ген направился туда и, удивительно, но Сенку не было и там. – Необычно, – вслух произнёс Ген. Может быть, он решил поспать? Есть ещё небольшая вероятность, что Сенку мог быть в кубрике. Возможно, что он решил поспать там сейчас – когда члены экипажа отдыхают на палубе. Обычно Сенку не спит в кубрике со всеми, а засыпает "где придётся". Франсуа постоянно его за это отчитывает, повторяя, что это вредно для спины. В кубрике Сенку не было. Все кровати были пусты. Это уже напрягало. Не то, чтобы Ген сильно обеспокоился – ведь куда Сенку мог запропаститься с парусника посреди моря? Он где-то на корабле и наверняка занят каким-нибудь очередным исследованием и ему для этого понадобились какие-нибудь "особые" условия, которые есть только в каком-нибудь "особом" месте или что-то в этом роде. Ген понятия не имел, что это могло быть за "особое" место, поэтому просто решил обойти весь корабль снизу вверх. Он заглянул на склад, затем проверил теплицу и, как часто бывает в жизни, Сенку нашёлся в самом неочевидном месте. На полу машинного отделения. Однако, судя по всему, поводов для беспокойства не было – Сенку лежал на футоне спиной ко входу. Просто место для сна в этот раз выбрал странное. Может быть, ему мешали ребята с палубы и в кубрике их было слышно, поэтому он перебрался в самый дальний угол корабля? Хотя здесь тоже довольно шумно из-за мотора. Что-то не сходится. "Неужели спит?" – удивился Ген. Сенку в это время обычно никогда не спал, но, возможно, решил подремать немного, чтобы быстро восстановить силы и вернуться к работе. Ген осторожно вошёл в помещение. Внимания он никакого не привлёк. Сенку не шевелился. Ген тихо вздохнул и сел на пол, поставив рядом чашку почти остывшего чая. Он слегка грустно улыбнулся и подумал: "Значит, поболтать не получится." С ростом населения в Королевстве Науки им с Сенку всё реже удавалось остаться наедине. Сейчас ведь каждый житель хотел получить свою частичку внимания Сенку – и в действительности в этом не было ничего плохого. Ген порой, глядя на Сенку и то, как тот вертелся в деревне, как белка в колесе, вспоминал время в обсерватории вдвоём с Сенку, когда они говорили ночи напролёт. Ген как-то в шутку задал какой-то нелепый вопрос, что-то вроде: – Сенку-тян, а что будет, если бросить батарейку в вулкан? Тогда он даже не думал, что Сенку воспримет это всерьёз. Вопрос ведь был абсолютно бесполезным – ни к делу, ни к их миссии. Но Сенку, широко улыбнувшись, действительно принялся объяснять, и делал это с такой радостью, что Ген до сих пор помнил его ответ. – Батарейка – это герметичная металлическая оболочка, менталист. У неё внутри есть литий, марганец, щёлочь. Как ты думаешь, что будет, если бросить это всё в лаву? – Эм... ничего хорошего? – Сто тысяч очков тебе. Если бросить батарейку в раскалённую лаву – она взорвётся! – радостно подвёл итог Сенку. – А знаешь почему? Потому что... В тот момент Ген обнаружил, что ему самому нравится задавать Сенку вопросы о науке. Как же у Сенку горели глаза, когда его спрашивали! Казалось, он куда больше рад вопросам, не связанным с их текущей работой – будто искренне счастлив, что кто-то интересуется наукой просто так, без пользы, без выгоды. Хотя у Гена причина всё-таки была – на это было приятно смотреть. "Сенку-тян, почему айсберги не тонут, хотя такие большие?" "Сенку-тян, почему металл ржавеет?" "Сенку-тян, есть ли у времени скорость?" Ген замечал, как Сенку даже старался подбирать для него слова, чтобы его запутанные объяснения звучали живо и увлекательно. Будто он строил между ними невидимый мостик и протягивал Гену руку, чтобы тот пошёл за ним. Интересно, для Сенку это выглядело так же? В машинном отделении горел мягкий жёлтый свет, так что лица Сенку с этого угла было не разглядеть. Ген вдруг присмотрелся и обратил внимание на странное напряжение в позе Сенку. Как будто он изо всех сил пытался притвориться расслабленным, но ему это не удавалось. Затем Ген понял, что он почти не слышит дыхания Сенку, а если бы он правда спал, он бы услышал его достаточно отчётливо. Ген рискнул спросить, сначала шёпотом: – Сенку-тян, ты не спишь? Ответа не последовало. Сенку сначала не двигался, но затем, через несколько секунд, перевернулся на спину, как будто сдавшись, и, тяжело дыша, уставшим взглядом взглянул на менталиста. Его рука безвольно лежала на лбу, а кожа лица блестела от пота. Кажется, у него жар. – О, Сенку-тян... Похоже, ты заболел, – Ген постарался, чтобы его голос не звучал слишком обеспокоенно. – А... Ага. – Тогда... Выпей пока чаю, что я принёс. Нужно снять симптомы. Я позову Франсуа, и... Он резко встал и собирался уйти, как Сенку его прервал: – Не надо, Ген. – А? Что значит не надо? Сенку перевернулся на другой бок, лицом к Гену и прикрыл глаза. – Все устали, так что пусть отдыхают. – Сенку сделал тяжёлый вдох. – Обо мне не парьтесь. Ген вскинул брови и едва удержался от улыбки, когда понял, что происходит. – А-а, – понимающе протянул Ген. – Ты поэтому тут спрятался? Ген скрестил руки на груди. – Сенку-тян, знаешь, хотя бы минимальная забота во время болезни уж точно никому не повредит. – Повредит, если..., – Сенку вздохнул, – Это вирусное. – Грипп что ли? - Ген удивился. – Хах, если просто грипп – можешь считать, что мне повезло. Ген хмыкнул: везение – это не про Сенку. – Какие варианты? – Слишком много, чтобы перечислить. Пока что будем отталкиваться от того, что это "просто грипп". – И как же ты умудрился подхватить "просто грипп" спустя три тысячи лет? Разве он бы не... Ген поторопился остановить себя, чтобы не распалять желание Сенку вмешаться и объяснить, откуда тут вдруг взялся грипп. Но Ген опоздал. – Ага, такие вирусы ослабли бы без людей, но... Он мог мутировать в каком-нибудь животном. Даже бактерии в метеоритах живут столетиями, – Сенку протёр лоб от пота. – Стой, но ведь это значит что... – Ага, новый штамм, – слабо улыбнулся Сенку. – Или ещё хуже – новая болезнь, но... это менее вероятно. – Хех, – усмехнулся Ген. – Судя по твоему лицу, ты был бы и рад "открыть" новую болезнь? – Возможно, но если бы мы не были на корабле в открытом море, – уже без улыбки ответил Сенку. – Без лабораторных анализов мне пока не узнать, что это. Сенку прикрыл глаза и его голос стал тише. Он начал тяжелее дышать. – Сложно сейчас сказать, как организм после трёх тысяч лет в камне будет с таким справляться... Но... По логике... Сенку, скорее всего, доводил мысли до конца не вслух, а Ген слышал лишь приглушённое бормотание, но большую часть разобрал. Он вновь присел на корточки и потрогал Сенку за лоб, чтобы понять насколько дела плохи. – Сенку-тян, у тебя просто супер-жар. – Хах, правда, что ли? – хмыкнул он, не открывая глаз. – Вот поэтому и не надо беспокоиться. Если вся команда заразиться и сляжет, будут проблемы, а до Америки нам плыть ещё долго. Более того..., – он набрал в лёгкие воздуха. – Эта штука может успеть мутировать даже на нашем корабле и стать сильнее. Ген сделал паузу, а затем округлил глаза, осознавая сказанное. – Так ведь я уже здесь! – Да, уже ничего не поделаешь... – И как ты вообще собирался это скрыть, Сенку-тян? Кто-нибудь всё равно бы тебя начал искать. Неужели думал, что поправишься за одну ночь? – Я и не собирался это скрывать. Просто не хотел отвлекать всех от выходных... А в кубрик не пошёл, потому что десять миллиард процентов всё там заражу. – Это и называется "скрывать". Сенку открыл глаза и взглянул на него. – Менталист, мне только сегодня по-настоящему хреново. Скоро стало бы лучше на десять миллиардов процентов, – на удивление уверенно заявил Сенку. – Хотя... я как-то не предвидел, что кто-то сейчас пойдёт меня искать. Сенку замолчал. А Ген вдруг понял, что прямо сейчас – тот самый редкий момент, когда можно сказать в ответ что-то такое, от чего Сенку посмотрит на него иначе. Он много раз "ловил" эти моменты, но ни разу ими не воспользовался. И сейчас не воспользуется. – Привыкай, – сощурился Ген. На его лице было что-то вроде улыбки… но, кажется, не только она. В тусклом свете это было сложно уловить. – Кхах, – Сенку хмыкнул с придыханием из-за жара. Он нахмурился и надавил пальцами на висок – голова явно гудела. – Не трогай глаза и рот, – начал инструктаж Сенку. – Надо заняться дезинфекцией корабля, в лаборатории есть антисептик. Обработайте им корабль и пусть все периодически обрабатывают руки. Скажи остальным, что я в порядке и пусть не заходят сюда... дней шесть. Ген молча слушал, а потом спокойно сказал: – Скажу. Чуть позже. Сенку приподнял бровь, не понимая. – Ты что, хочешь чтобы я тебя оставил тут одного, с температурой под сорок? – Не сорок. Скорее... тридцать девять и два. – Ох, – Ген громко вздохнул. – Сенку-тян, ночь – это ведь самое тяжёлое время, когда ты болеешь. – Ага, ночью метаболизм замедляется и снижается выработка кортизола, из-за этого организм хуже борется с воспалением... – Сенку-тян, остановись, – с небольшим нажимом прервал его Ген. Они молча посмотрели друг другу в глаза – Ген чуть исподлобья, а Сенку – уставшим взглядом, без желания спорить. – Ну... Ты всё равно уже здесь, – сдался он. Ген сощурился и тон его стал чуть язвительнее. – Вот и ладненько. Ты ведь наверняка не хочешь, чтобы ты тут совсем один, с температурой, дохнул от гриппа, как идиот? – Ха... От гриппа в современном мире умирало всего... Он запнулся. Ген молчал. Сенку снова закрыл глаза, голос его стал тише: – ...Если не считать, что всё человечество теперь... Он не договорил. Глаза остались закрытыми, дыхание стало чуть глубже. Ген смотрел на него молча. Похоже, Сенку его уже не слышал. Значит, можно наконец отпустить эту улыбку и язвительность в голосе, которой он нарочно подчеркнул: "Я остаюсь только потому, что иначе просто никак. Ты же это понял, Сенку?" Ген тихо вздохнул и вновь сел на пол. Дыхание Сенку стало чуть ровнее. Он задремал, но с таким жаром долго не проспит. – Надо принести холодной воды... и быть готовым сделать компресс, – пробормотал Ген себе под нос, чтобы не потревожить чуткий сон. Он прикрыл глаза. В этой полутьме самому вдруг захотелось спать. Монотонный и приглушённый шум мотора, пожалуй, воздействовал даже как-то усыпляюще. И всё же Ген сейчас был... рад. Им удалось поговорить наедине. Да, Сенку плохо – но говорил он только с ним. С ним одним. Ген усмехнулся от этой мысли. "Ох, ну что я за человек", – подумал он. Вдруг послышались шаги. Ген тут же открыл глаза, сложил руки в рукава, быстро встал и вышел из машинного отделения. Это был Хром. – О, Ген! – тот радостно вскинул руку. – Я повсюду ищу Сенку! Ты не знаешь... – Тш-ш, – Ген поднял палец. – Сенку заболел. – Чт...?! – Тише, – почти шёпотом повторил Ген. Хром мгновенно закрыл рот руками. – Беспокоиться не о чем, но, кажется, это вирусное, – продолжил Ген спокойно. – Вирусное? То есть... все могут заболеть? "Точно." – Сенку решил пока остаться в машинном отделении – мы туда заходим реже всего. Если никто не будет заходить сюда – никто и не заболеет. Так всем и передай, – Ген улыбнулся, как будто сообщал что-то обыденное. "Вот оно." – Я сам позабочусь о Сенку. "Я наконец-то смогу побыть с Сенку." – Сейчас схожу за холодной водой. Надо сбить температуру, сделать компресс. – Хорошо. Если что надо – я помогу. Уверен, все помогут. "Как раньше." – Спасибо, Хром-тян. Но когда болеешь, то в первые дни лучше, чтобы было тихо и никто не мешал. – О-о, точно... Тогда сбегаю, передам остальным, – он махнул рукой себе за спину. – Давай, будь добр, Хром-тян. Когда Хром удалился, Ген на секунду прикрыл глаза, выдохнул и позволил себе... ...свою хищную улыбку. – Прости, Сенку, – вслух произнёс он. – Я просто не могу этим не воспользоваться. "Боже, ну что я за человек?"