Трое суток ниже ватерлинии

"Ну ты и идиот, Асагири." Ген уже примерно полчаса стоял на задней палубе и пялился на затянутое тучами вечернее небо, как будто оно могло дать ему какой-нибудь совет. Какой же дурацкий был этот разговор. Ген сделал хуже просто потому, что сказал то, что было у него на уме. И что это значило на самом деле? "Почему ты решил, что весело только тебе?" Ген уже определился с тем, что это значило, но он не хотел принимать этот выбор до конца. Сейчас он думал, что ему следовало остаться и спросить Сенку напрямую, что он имеет в виду. Но уже поздно. Ген всегда считал, что как менталист он отлично всё понимает: читает людей, как открытую книгу – мимолётный взгляд, сдержанная усмешка, движения пальцев. Ему казалось, что он разбирается в мотивах людей лучше, чем они сами. Так почему же он не понимает Сенку? Пока Ген стоял, погружённый в мысли, стемнело ещё сильнее, но было ещё не слишком поздно, чтобы команда разбрелась по койкам. Вместо этого команда собралась на передней палубе: до Гена долетали смех и обрывки фраз – судя по выкрикам "в тюрьму!" и "я куплю этот порт!", сегодня играли не в покер, а в "Монополию". Про "порт" точно кричал Рюсуй. По этой причине Ген ушёл на заднюю палубу, чтобы никого не заразить. По словам Сенку, он уже скоро должен будет свалиться с лихорадкой. Хотя Гену было в это сложно поверить – кроме покалываний в пальцах он больше ничего не ощущал. Неужели лихорадка так резко начнётся? Сильный порыв прохладного ветра влетел ему прямо в лицо, что Ген даже прикрыл глаза, а в ушах резко загудело. Он рефлекторно потёр уши, чтобы они не замёрзли. Сколько ещё он тут собирается стоять? Всё равно придётся когда-нибудь вернуться. Сделать вид, что разговора не было? Самый логичный вариант, как думал Ген и он ему не нравился. – О, Ген. За спиной послышался женский голос. Это была Юдзуриха, она с улыбкой помахала Гену рукой и подошла поближе. – Я даже не сразу узнала тебя. Ген вскинул брови, а Юдзуриха объяснила: – Ты просто без своей накидки. И правда. Он даже не заметил, что вышел в одной юкате – забыл надеть обратно после игры в карты. – Сегодня она мне как-то не по вкусу, – изящно объяснил он, утаив правду. Юдзуриха сложила руки перед собой и совершенно искренне поинтересовалась: – Как себя чувствуешь? И как Сенку? – Я в порядке. Сенку-тян идёт на поправку. – Ура, – произнесла она. – Осторожнее, я заразный, – Ген с улыбкой указал пальцем вниз, намекая на дистанцию между ними. Юдзуриха ойкнула и сделала небольшой шаг назад. – А вы тут как без нас? – спросил Ген. Юдзуриха хохотнула. – Без вас двоих, конечно, гораздо тише. – Такие уж мы громкие? – протянул Ген с улыбкой. – Почему не с остальными? – спросил он, в очередной раз услышав заливистый смех с передней палубы. – А, – Юдзуриха махнула рукой. – У меня пока есть чем заняться – сегодня убирались в теплицах, из-за наших козликов Суйка порвала себе одежду. Я ходила к Франсуа забрать швейный набор. – Она не пострадала? – спросил Ген с неподдельной обеспокоенностью. – Нет, ничуть. А ты..., – Юдзуриха сначала замялась, но потом всё же спросила: – Решил свежим воздухом подышать? Ген не успел ответить быстро, потому что начал обдумывать, как ему лучше ответить. Юдзуриха вдруг резко переменилась в лице и с лёгким испугом спросила: – Или вы с Сенку поругались? – Мы? Поругались? – улыбнулся Ген. – Разве такое возможно? В целом это было правдой. Они не поругались, хотя Ген вышел сюда и не за свежим воздухом. Юдзуриха облегчённо вздохнула: – Тогда хорошо. А то ты стоишь тут один и без своей накидки. Вот мне и показалось. Видимо, накидка Гена для Юдзурихи что-то вроде маркера "нормальности". Если он без неё, то, по её мнению, это означало, что у него что-то не так. Возможно, в этом и есть какой-то смысл. – Но ты почему-то..., – осторожно продолжила она. – Всё равно какой-то печальный. Ген взглянул на неё с серьёзным лицом, но быстро, почти без заминки, натянул улыбку. – Менталистом подрабатываешь? – Не нужно быть менталистом, чтобы такое заметить. Ген вдруг замер после этих слов. Он даже не шелохнулся, когда из-за очередного порыва ветра чёлка закрыла ему лицо. – Если у тебя что-то случилось, я с радостью выслушаю, – продолжала Юдзуриха с улыбкой. – Помогу, чем смогу. Мы же друзья. Ген моргнул несколько раз, вернувшись в реальность и поправил взъерошенные ветром волосы. – Юдзуриха-тян, можно тебя спросить? – М? Да, конечно. – Если бы Тайджу не признался тебе в любви, ты была бы с ним? Ген внимательно взглянул на Юдзуриху, а та, в свою очередь, потёрла друг о друга ладошки. Немного из-за смущения, немного – из-за холода. – А? Н... Ну... – запиналась она. – Ну, я думаю... Думаю, если бы по какой-то причине Тайджу не признался бы мне, то я... Сделала бы это первой. – Правда? – Ген искренне удивился. – Я просто знаю Тайджу, как человека, который берёт инициативу на себя, поэтому мне такое представить довольно сложно. Но если предположить... Юдзуриха посмотрела вдаль в бескрайнее море. Ветер успокоился, тучи немного рассеялись и стало светлее из-за света от Луны. – Тайджу мне всегда нравился, – сказала она. – Думаю, рано или поздно наступил бы момент, когда бы я просто не выдержала. Это для Гена стало небольшим открытием. Он думал, что такая девушка как Юдзуриха ответит по-другому – что она в любом случае будет ждать первого шага от мужчины. Он сказал это вслух: – Не ожидал такого ответа от тебя. – Да? – Угу, – ответил Ген и развёл руками в стороны. – Может быть, не такой уж я хороший менталист? – А, вот ты к чему это, – поняла Юдзуриха. – Я думаю, дело не в том хороший ли ты менталист или нет. Просто, мне кажется, что есть вещи, которые невозможно "прочитать"... или высчитать, как какую-то вероятность или уравнение. Их можно только почувствовать, будучи самим собой. Они взглянули друг на друга и Юдзуриха смущённо постучала кулачком по своей голове. – А, извини за это! Говорю так непонятно и скомкано. – Нет, всё очень понятно. Юдзуриха тепло взглянула на Гена и улыбнулась. – Ты же не просто так спрашиваешь? Ген выгнул бровь. Не то, чтобы ему было в тягость быть честным с Юдзурихой, но, пожалуй, не в этот раз. – Конечно же просто так, – улыбнулся он. Юдзуриха только усмехнулась и на миг прикрыла глаза — не потому, что поверила, а потому, что поняла, зачем он это сказал. Ничего больше не произнося на эту тему, она развернулась, чтобы уйти: – Не стой на холоде слишком долго, Ген, – Юдзуриха помахала рукой. – Спокойной ночи. – И тебе. – Передавай Сенку привет. Ген хмыкнул, а Юдзуриха ушла. Издалека до сих пор раздавались голоса ребят. Судя по возгласам, Суйка скупила в "Монополии" все магазины. Спустившись вниз по лестнице, Ген оказался в коридоре перед машинным отделением. Он вдруг остановился и взглянул в иллюминатор. Его отражение было хорошо видно из-за света в помещении и темноты за стеклом. "Всегда считал, что как менталист, я отлично всё понимаю." "Мимолётный взгляд, сдержанная усмешка, движения пальцев." Он взглянул самому себе в глаза. "Я не понимаю не Сенку, а самого себя." Ген вздохнул, будто бы чтобы собраться с духом. Он взглянул на свои ладони – покалывание в пальцах немного усилилось, но его до сих пор ничего больше не беспокоило. Он понадеялся, что, если и станет хуже, то не слишком резко. Хотя, может быть, у него покалывание в пальцах вообще не из-за начинающейся болезни, а из-за чего-то другого? Вдруг пробежали мурашки по коже рук – он рефлекторно принялся их растирать, чтобы согреться. Здесь и правда холодно. Он поспешил вернуться в машинное отделение. Сенку расслабленно лежал на футоне с руками за головой, как на подушке, а его раскрытый блокнот почему-то лежал прямо на его лице. Оценив ситуацию, Ген решил, что Сенку явно не спит – в таком положении это просто невозможно. Выглядело так, будто он специально положил блокнот себе на лицо. Может быть, ему просто мешал свет лампы? Несмотря на это, Ген всё-таки решил осторожно прошагать до своего футона, чтобы не потревожить Сенку, но тот решил вдруг заговорить первый: – Эй, Ген. Ген остановился во время движения, не успев присесть. – Я передумал, – приглушённо раздалось из-под блокнота. Сенку убрал его с лица и с небольшой улыбкой пояснил: – Я воспользуюсь своим желанием сейчас. Ген со скепсисом вскинул брови и посмотрел на Сенку исподлобья. Затем он спокойно уселся в позе лотоса на футон и медленно произнёс: – Боюсь даже предположить почему ты так резко передумал. Это звучало даже немного угрожающе, явно с намёком на то, что если Сенку скажет сделать что-то ужасное – ему несдобровать. Его словам добавило серьёзности отсутствие обращения к Сенку по имени. – Без мерзостей, – вспомнив их недавних разговор, пообещал Сенку, явно поняв намёки. Ген усмехнулся. – Окей. И что у тебя за желание? Без шуток, Гену было очень интересно. Что заставило его передумать? Это как-то связано с их разговором? Вместе с тем, он ожидал худшего, но точно не знал, к какому чувству и к каким ощущениям ему готовиться. Из-за этого он ощущал себя уязвимым. – Моё желание, – Сенку театрально указал пальцем на Гена. – Я задам тебе один вопрос, а ты на него честно ответишь. Ген резко сменился в лице, причём несколько раз – различные степени недоумения отразились на нём за несколько секунд. – Ха? – громко протянул он. – Сенку-тян, ты не можешь быть настолько наивным, – сменив тон, добавил Ген. – Как ты проверишь: честно я тебе отвечу или нет? Я могу тебе ответить абсолютно как угодно и ты никогда не узнаешь. Сенку положил свой блокнот себе на грудь и взглянул на Гена. – Я на десять миллиардов процентов уверен, что ты ответишь честно. Ген точно знал: у него на лице есть испуг. Не очевидный, глубоко спрятанный за скепсисом, но он там есть. Он не знал, способен ли Сенку его уловить и этот факт подливал масла в огонь. Его слегка пугало, что Сенку так уверенно говорит о его честности, а ещё он не знал о чём вообще его спросит. Это очевидно будет связано с этими последними двумя днями, что они провели вместе. Ген не мог отказаться: он проиграл в карточной игре, а ответить за проигрыш и выполнить желание победителя – его неоспоримый долг. Выхода нет. Придётся отвечать. – Ладно. Давай, – стараясь не демонстрировать свою настороженность, произнёс Ген. – Выкладывай свой вопрос. Сенку остался лежать на футоне и сложил ногу на ногу. Он посмотрел на Гена, улыбаясь одним уголком губ и задал свой вопрос: – Почему ты остался здесь? Ген округлил глаза, вообще не скрывая своего замешательства. Ему стала ясна природа этого вопроса почти мгновенно. Если Ген ответит честно, как Сенку предполагает, то это должно будет повлечь за собой определённые последствия. Ген старательно избегал подобного такое длительное время как раз по той причине, что совсем не желал никаких последствий. Он хотел оставить всё, как есть, считая невозможным положительный исход. Он хотел наблюдать со стороны, не забирая себе больше положенного. Кто он такой, чтобы вмешиваться в порядок вещей и просить что-то для себя от человека, который нужен всем? Однако он успел задуматься: для чего Сенку завёл этот разговор? Просто позлить его? На Сенку это было непохоже. Ген решил, наперекор своим знаниям менталиста, пойти в атаку: – В каком смысле? Я не понимаю твоего вопроса, – в последний момент Ген натянул слабую улыбку, чтобы сделать выражение лица менее напряжённым. Сенку перевернулся на бок и подпёр голову рукой. – Когда ты пришёл сюда в первый раз, то решил остаться, когда я сказал, что не нужно никого беспокоить, – он выгнул бровь и слегка сощурил глаза. Да, Ген это всё прекрасно помнил. – Почему? – добавил Сенку. Ген почувствовал покалывание в пальцах, а затем как будто что-то сжалось в груди. Странное ощущение. – Это вопрос с подвохом? – не снимая с лица слабой улыбки, спросил Ген. – Я пришёл сюда, когда ты уже был заразный, поэтому и остался. – Но ты бы не заразился так быстро, просто постояв рядом со мной пару минут. – Лучше подстраховаться. Сенку, не скрывая недоверия в голосе, уточнил: – Ага, значит, твой ответ: ты остался потому, что решил себя изолировать, чтобы не заразить команду? Возникла пауза, шум мотора на несколько секунд стал громче обычного. – Сенку-тян, к чему это всё? – Это твой ответ? – с нажимом почти перебил его Сенку. Ген не хотел отвечать, а потому не придумал ничего лучше, кроме как показно усмехнуться, уверенно заявив: – Ты использовал своё желание совершенно зря. Мы и так оба знаем, почему я остался. Сначала Ген подумал, что последняя фраза как-то может помочь ему выкрутиться, но сыграла против него. Сенку ответил: – Если мы оба знаем, значит это легко озвучить. Ген сощурился, а улыбка с лица исчезла: – Ты пытаешься меня заставить сказать что-то конкретное? – Ага. Сенку ответил так легко, что Ген от растерянности вскинул брови и почувствовал небольшой укол зависти. Если бы Ген был на его месте, он бы абсолютно точно скрыл свои намерения – иначе зачем задавать такой непрямой вопрос с самого начала? – Хах, – усмехнулся он. "Ясно же зачем, менталист." Если бы Сенку спросил прямо – Ген бы закрылся моментально. Он опустил голову, а затем, грустно улыбнувшись, добавил: – Может быть, тебе и не требуются больше мои уроки. Через эту фразу Ген намекнул на их прошлый разговор, возможно, подчёркивая, что действительно проводить время вместе им и необязательно. Он старался не встречаться с Сенку глазами, а потому смотрел куда-то в сторону. В конце концов, он же может просто встать и уйти. Но на что тогда это будет похоже? Кроме того, что это было бы крайне трусливо, Сенку бы точно не воспринял это положительно и хорошо, если и вовсе не стал бы думать о нём хуже. Соврать? Сенку сказал, что уверен, что он ответит честно. И, разумеется, это было сказано специально, чтобы увеличить шансы на честный ответ. Ген это понимал. Значит нет выхода, кроме правды? Может тогда быть, что это самый правильный выход? Ген хотел в это верить. Он тихо вздохнул и наконец взглянул на Сенку. Тот лежал на боку, его лицо было совершенно спокойным и он терпеливо ждал, пока Ген соберётся со своими мыслями. Ген заговорил: – Я остался только потому, что хотел провести с тобой немного времени. Выражение лица Сенку не изменилось, однако Ген всё равно не смог выдержать его взгляд на себе. Он боялся, что уловит какую-нибудь неприятную эмоцию. Ген сжал губы и посмотрел в сторону, чуть опустив голову. Покалывание в пальцах усилилось, а грудь сдавило сильнее, но он не обращал на это внимания. – Чтобы ты говорил со мной, – Ген прикрыл глаза. – Чтобы ты отвечал только мне. Он усмехнулся и мельком взглянул на Сенку, но выражение лица увидеть не успел. – Чтобы я мог посмотреть на тебя и не увидеть твою спину, – сделав голос тише, продолжил он. Ген подумал, что это звучало сейчас смешно, учитывая, что он старательно избегает смотреть на него. Сенку медленно сел на футоне, будто бы боясь движениями прервать монолог. – Мне так не хватает тебя. Как только он сказал это его резко бросило в жар. Ген рефлекторно дотронулся до своего лба, чтобы стереть капли пота. – Ты жестокий, Сенку-тян. От тебя я никогда ничего... В эту секунду Ген почувствовал резкое жжение в грудной клетке. Вдох – укол. Он тут же схватился за больное место рукой, а затем не смог во второй раз вдохнуть до конца. Сенку резко подорвался с пола и подбежал к нему. – Приляг, – он махнул рукой в сторону футона. Ген сделал, как было сказано. Сенку быстро расправил хаори Гена в области груди и приложил к ней самодельный стетоскоп, внимательно вслушиваясь. – Откуда он тут? – хрипло спросил Ген, тяжело дыша – он был уверен, что стетоскопа тут раньше не было. Сенку быстро ответил: – Ночью выходил и захватил. Вдохни. Ген вдохнул. Сенку вслушивался. – Выдохни. Ген выдохнул. – Треск. Свист, – выдал вердикт Сенку. – И что это значит? Сенку почти скороговоркой ответил: – Пора принимать антибиотики, но хлорамфеникол закончился. Надо сделать ещё. – Сенку-т... Ген почувствовал, что уже не может дышать как обычно, а резкая боль в груди не прекращается. Он закрыл глаза и начал пытаться захватить ртом как можно больше воздуха, но не получалось совершенно ничего – не удавалось завершить до конца ни одного вдоха. – Ген, нужно... Он слышал голос Сенку как будто находился под водой – вообще не понимал, что он говорит. Паника подступила неожиданно: он действительно теперь считал, что может умереть прямо сейчас. Сразу после того, как наговорил Сенку какую-то слащавую сентиментальную фигню. Какой ужас. Громкий звон заполонил всё пространство, это был не просто звон в ушах, а будто что-то трещит в голове. Всё расплывалось, а мысли стали выскальзывать, не успев оформиться. Он уже не мог даже думать. Через несколько секунд Ген потерял сознание.