Трое суток ниже ватерлинии

– Раз ты теперь здесь, то слушай: возьми трубку в рот, Ген. Однако Ген ещё находился в панике и не сразу понял, что ему говорят – Сенку это почувствовал. Он слегка сжал свою руку, что была у Гена на затылке и наклонился. Глядя ему в глаза, он сказал теперь громче: – Я буду дышать за тебя. Сенку сжал мешок – это нужно делать каждые четыре секунды. – Трубка, Ген. Ген сомкнул губы, взяв ими трубку с воздухом – от резкого потока он вновь весь съёжился, прикрыл глаза и издал слабый стон. – Ага, знаю, что неприятно, поэтому и сказал, что ты зря очнулся, – нахмурился Сенку, однако всё же слабо улыбался. – Будем ждать, пока не начнёшь дышать сам. Ген чуть приоткрыл глаза и посмотрел на Сенку с недоумённым выражением лица, пытаясь лишь одним взглядом выразить без слов свой вопрос. Сенку его понял. – Не знаю, сколько это займёт. Может час, может два. Ген страдальчески простонал. – Ага, ничего не поделаешь. Только прямо сейчас не пытайся дышать сам – иначе я не смогу качать в тебя кислород. Теперь не пытаться дышать самому было чуть проще, когда Ген осознал в каком положении находится. Паника стала потихоньку отступать – если он в руках у Сенку, то всё на десять миллиардов процентов должно быть в порядке. "Как он сделал мешок Амбу прямо здесь?" – подумал Ген. Он знал, что из себя представляло это приспособление в прошлом и даже представить себе не мог из каких подручных средств Сенку смог собрать подобное, будучи на корабле. Ген опустил взгляд на мешок – он выглядел как грубо сшитые куски кожи друг с другом. Видимо, это они и были. – Воздух должен попадать в лёгкие, если пойдёт мимо – тебя стошнит, – чуть хрипло сказал Сенку – болезнь ещё не до конца оставила его. – Я всё контролирую. Ген услышал успокаивающие ноты в его голосе и стало действительно спокойнее. – Но если начнёт тошнить, подними руку, понял? – добавил Сенку. Ген промычал в знак согласия, насколько был способен. Однако, как бы Гену ни удавалось сейчас успокоиться, а вот расслабиться было тяжело – воздух с силой распирал его изнутри с каждым нажатием Сенку на мешок. Он ощущал себя как что-то вообще неживое – как будто это был и вовсе не он, а какой-то баскетбольный мяч. Сердцебиение гулко ощущалось в ушах, как стучащий молоток. Воздушные потоки прокладывали себе путь, вызывая тупую боль в груди и противный треск в ушах, а внутренности периодически отзывались глухим сопротивлением, как будто организм не соглашался впускать в себя нечто чужое. Горло пронзалось будто ожогом – как если бы кто-то пытался вдохнуть за него, но делал это резко, как насос. Сенку уже не считал секунды, так как инстинктивно чувствовал, когда нужно сжимать и разжимать мешок. Ген же слишком сильно сосредотачивался на неприятных ощущениях и потому никак не мог расслабиться. Ещё он старательно пытался не смотреть Сенку в глаза, но в такой ситуации это было практически невыполнимо. Ген даже подумал, что лучше бы он оставался без сознания, однако его мнение переменилось, когда их взгляды всё-таки встретились. Когда это произошло, Ген ощутил, будто бы вокруг стало чуть темнее, а весь свет собрался рядом с ними двумя. Безусловно, этого не происходило – лампы светили как и всегда, но атмосфера изменилась. Сенку продолжал качать воздух так же, не останавливаясь, однако смотрел Гену в глаза – с таким необычным для него теплом и слабой улыбкой, как будто без слов пытался дать ему понять, что всё будет хорошо. А Ген ничего больше не мог, только лишь смотреть, не отрываясь, желая запечатлеть этот момент в памяти. Пять секунд? Пятнадцать? Минуту? Сколько нужно времени, чтобы запомнить это навсегда? Ген даже на некоторое время перестал обращать внимания на вкачиваемый в него воздух. Он заметил, что на коже Сенку выступил пот. Он явно устал – качать этот мешок вручную должно быть ужасно тяжело. Насколько Гену было известно, обычно такие приспособления подключают к педалям и для накачки воздухом используют ноги. Видимо, у Сенку просто не было на это времени. Ген, не особо раздумывая над своими действиями, потянулся рукой к мешку. Сенку сначала удивился, но почти сразу всё понял и, усмехнувшись, сказал: – Что, хочешь сам себе качать кислород? Не будь дураком. Ген раздосадовано вскинул брови и опустил руку. Он выглядел так, как будто серьёзно пытался забрать инструмент и делать всё сам. – Я не устал. И не думай об этом вообще. Однако Ген видел доказательства обратного и он вдруг почувствовал укол вины. "Ради чего ты так стараешься, Сенку-тян?" – подумал он. – ""Я просто должен спасти всех" – ты бы ответил так? Или как-нибудь по-другому?" "В чём ценность моего спасения? Это разве рационально? Есть много людей, полезнее меня." "Наш союз – это всего лишь альянс интересов." "Ты же тоже так считаешь?" – Ген, закрой рот, – произнёс Сенку. Он отвлёкся на свои мысли, поэтому немного расслабил челюсть, и, к тому же, она уже довольно сильно затекла. Из-за этого воздух из трубки начал идти мимо. Ген сомкнул губы поплотнее. Сенку вдруг произнёс: – Вообще такие осложнения – в пределах нормы. Ген перевёл на него взгляд. Сенку сказал это в своей обыденной учёной манере, но словно бы стараясь утешить и успокоить. Он не смотрел на него в ответ, а следил за тем, как поднимается и опускается грудная клетка. – Ты поправишься. Сердце Гена вдруг на миг сжалось, и он смог ясно определить, что дело вовсе не во вкачиваемом в лёгкие воздухе. Прошло ещё полчаса. "Он спасает меня потому, что иначе не может?" – думал Ген. "Сенку вообще не обязан это делать." "Это же для блага Королевства Науки – нельзя терять людей." "Как бы он выглядел для остальных, если бы ничего не сделал?" "Нет, остановись, Асагири." Он вдруг насильно отключил свой разум от навязчивых мыслей – они только мешают ему. Ген решил, что, возможно, стоит сосредоточиться на реальности, на том, что действительно происходит. Он всегда думал, что понимает других лучше, чем они сами, но ведь по итогу оказалось, что это не всегда так, особенно если это касается его самого. Ген просто не верит, что кто-то может его искренне ценить. Он постоянно играет какую-то роль – защищаясь и сигнализируя: "я не настоящий". А без этих ролей, без этих "масок" – какую ценность он представляет? Его "настоящая" ценность – в чём она состоит? Возможно, ответы на эти вопросы – они прямо перед ним? Сенку мягко придерживает его за голову. Смотрит ему в глаза с нескрываемым теплом. Едва заметно сжимает губы, когда отводит взгляд. "Он спасает тебе жизнь, Асагири." Подумав об этом, Ген не смог сдержать улыбки, но сразу после вдруг закашлялся. В груди он почувствовал резкий, болезненный спазм. – Что, дышать начинаешь? – Сенку перевёл на него взгляд и выгнул бровь. – Класс, твой дыхательный центр наконец-то ожил. Ген простонал в ответ, однако не от боли, а скорее от усталости. Это было слышно в тоне этого стона. – Не ной. Большую часть пути прошли. И он правда прекратил ныть, к тому же быстро осознал, что Сенку устал не меньше, чем он. Ген подумал, что не отказался бы сейчас от расслабляющей чашки чая. Или газировки. – Теперь можешь пытаться дышать сам, – сказал Сенку. – Но мне нужно с тобой синхронизироваться и доводить твои вдохи до конца. Я не могу убрать мешок сейчас, понимаешь о чём я говорю? Ген согласно промычал и начал пытаться дышать сам. Первые десять минут на нормальное дыхание это было не похоже – Ген начинал вдох, слабый и короткий, а Сенку заканчивал этот вдох за него. В этом дыхании не было системы – Ген делал вдохи спонтанно и с разной разницей во времени, поэтому вести подсчёты было бессмысленно. Сенку приходилось подстраиваться и следить за ним. Вдохи с течением времени давались Гену всё тяжелее, хотя они становились гораздо глубже. Ещё откуда-то взялось ощущение, словно ему на грудь поставили большую чугунную гирю. Он почувствовал небольшое головокружение и закрыл глаза, чтобы не видеть как вертится комната. – Голова кружится? – спросил Сенку, догадавшись. – На всякий случай: это нормально. Гену показалось милым то, что Сенку даёт ему знать о нормальности ощущений, избавляя от лишнего беспокойства. Головокружение вскоре начало отступать. Ген открыл глаза и, неожиданно даже для себя, наконец-то смог сделать маломальски приличный вдох. – Ага, а теперь ещё пара сотен таких и я это уберу, – полушутя отреагировал на это Сенку. Ген уже даже не пытался стонать – что такое ещё какая-то пара сотен вдохов? В течение ещё десяти минут его дыхание наконец стало устойчивее, головокружение совсем прошло, а Сенку уже перестал сжимать мешок и дал Гену полную свободу. Однако продолжал наблюдать и не снимал маску с его лица, чтобы подстраховать – на случай регресса. – Давай ещё хотя бы пятьдесят раз, – поставил Сенку условие. "Мы что – на рынке торгуемся?" – хотел воскликнуть Ген, но не мог. Хотя он и понимал, что это явно необходимая предосторожность, так что моментально смирился, а Сенку совершенно серьёзно вслух начал считать самостоятельные вдохи Гена. – Раз. Ген вскинул брови, удивившись, что это была не шутка. – Два. Давай, не халтурь, Ген. Ген промычал что-то, немного похожее на ругательство. Сенку улыбнулся: – Сделаешь пятьдесят и нормально выругаешься. Три. На это Ген вдруг издал тихий смешок. Атмосфера моментально разрядилась и уже не осталось и следа прежней напряжённости. Благоприятный исход был очевиден, так что оба заметно расслабились. Когда счёт дошёл до пятидесяти, они переглянулись: во взгляде Сенку читался небольшой скепсис, а вот у Гена – явно просьба поскорее это закончить. Сенку наконец убрал мешок – Ген звучно выдохнул, как будто вынырнул из воды. Его кожа стала влажной от слюны, пота и смазки, проступившей под маской, – он рефлекторно дёрнул рукой к лицу, пытаясь стереть всё это с подбородка и щеки. Ген сел на футоне, продолжая шумно дышать и втягивая воздух так, будто учился этому заново. Сенку чуть заметно кивнул, похоже, оценивая итог ситуации как положительный. Он встал, взял ёмкость с хлорамфениколом и, перемешав в стакане с водой необходимый объем, протянул Гену. – Антибиотик, – пояснил Сенку и сел обратно на пол. Ген взял стакан с осторожностью – поскольку он сам уже делал это лекарство и знал из чего оно получается, на приятный вкус не рассчитывал. Он сделал глоток. – Фу, – Ген высунул язык. Сенку сложил руки на груди и с нажимом сказал: – Пей всё. Деваться было некуда. Он выпил напиток до дна под пристальным взглядом Сенку. Теперь Гену хотелось чая или газировки ещё сильнее. Он опустил пустой стакан себе на колени и теперь старался дышать спокойнее, прислушиваясь к ощущениям в теле. Сенку тихо наблюдал за ним, давая ему возможность прийти в себя, и вдруг заметил на его лице слабую улыбку. Ген выглядел так, будто задумался о чём-то и провалился ненадолго в свои мысли. Сенку не стал его оттуда вытягивать и ждал, пока Ген сделает это сам. Через несколько секунд Ген резко и громко вздохнул, а затем повернул голову в сторону Сенку, посмотрев ему прямо в глаза. – Сенку-тян... Ген произнёс это хрипло – всё-таки первые слова за несколько часов после искусственной вентиляции лёгких. Сенку не догадывался, что он хочет ему сказать, но выражение лица у него было серьёзное. – Ну чего ещё? – Сенку выгнул бровь и улыбнулся, стараясь не показывать свою растерянность. В ответ на это Ген подался вперёд и уткнулся лбом в его плечо. Сенку от неожиданности даже дёрнулся, напрягся всем телом и хотел рефлекторно оттолкнуть его от себя. Ген приглушённо заговорил ему в плечо. – Я такую тупость сказал, – протянул Ген. Сенку же, чуть погодя, воскликнул с неподдельным удивлением: – Ха?! Вот теперь Гена точно можно оттолкнуть. Сенку схватил его за плечо и резко отодвинул на расстояние вытянутой руки. Ген почти без сопротивления отпружинил от него и состроил явно напускную печальную мину, театрально заявив: – Было бы неприятно умереть после такого. – Ты дурак что ли? – нахмурился Сенку. – Ты буквально чуть не помер, а тебя только это волнует? – Конечно, – Ген улыбнулся. – Последние слова перед смертью и всё такое. Это же очень важно, Сенку-тян. – Ох, что за чушь? Сенку вздохнул и отпустил его плечо. Он почувствовал укол разочарования, поскольку предполагал, что Ген с таким серьёзным лицом готовился сказать ему что-то другое. Сенку думал, что это может быть благодарность, хотя и не рассчитывал на неё. – Что ты об этом думаешь? – внезапно спросил Ген. Выражение его лица буквально за секунду переменилось – хитрая усмешка сменилась грустной улыбкой, он чуть опустил голову и смотрел Сенку в глаза, будто с опаской ожидая ответ на свой вопрос. – О той тупости, что я тогда сказал, – добавил Ген. Внешне Сенку выглядел совершенно спокойным. Нельзя было определить по каким-либо признакам, что он озадачен этим вопросом. Однако, когда он это услышал, сердце забилось быстрее, и, глядя на человека перед ним, захотелось ответить честно. – Я тебе отвечу, – сказал Сенку. – Но позже, – он вновь сложил руки на груди. – Сейчас тебе надо восстановиться. Ген хмыкнул, заранее ожидая такой ответ, так что не был расстроен. Если Сенку сказал, что ответит ему – значит, так и будет. Ген решил сменить тему: – Кстати говоря, как ты вообще меня сюда принёс? Неужели на руках? – Вот ещё, – Сенку показал пальцем на пол. – А, тащил на футоне, значит? – Ага, – Сенку встал и потянулся. – Готов идти или пока будем здесь? Ген игриво ответил: – А что, ты больше меня так не прокатишь? – Обойдёшься, менталист, – Сенку протянул ему руку, помогая встать. Ген от помощи не отказался, выпрямился и чуть пошатнулся, удерживая равновесие, но вполне мог обходиться и без опоры, хотя и чувствовал невероятную слабость в теле. – Можно назвать это "Сенку-экспресс", – Ген поднял указательный палец вверх, как будто придумал что-то гениальное. Сенку покачал головой и усмехнулся в ответ. Он вручил Гену его накидку, а затем принялся сворачивать футон, чтобы забрать его с собой. Ген оделся и поднял с пола мешок Амбу – лишь одного взгляда было достаточно, чтобы понять, насколько наспех эта штука была сделана. Сенку закинул футон себе под левую руку и произнёс: – Захвати его с собой – может понадобится. Ген с опаской ответил: – Уф, надеюсь, нет. – Идём. Сенку схватил Гена за руку и повёл за собой, как ни в чём не бывало, словно это было совершенно обыденно. Ген удивился, но промолчал. А Сенку... Он сделал это по большей части инстинктивно, однако не мог не заметить, что ему просто захотелось совершить этот жест, чтобы показать ещё немного своей заботы. Истоки этого желания Сенку прекрасно осознавал уже довольно давно – разве он мог не понимать собственные физиологические реакции? К сожалению, осознание причин явления само по себе ничего не меняет и дополнительных эффектов на даёт – оно лишь даёт понимание, но не решение и не способ от этого защититься. Ведь в этих физиологических реакциях вообще не было никакой пользы, поэтому игнорировать, по его мнению, было единственным рациональным решением. В условиях, где каждый шаг мог повлиять на судьбу всей цивилизации, позволять себе эмоциональные отклонения значило рисковать не только собой, но и всем, ради чего они борются. Чувства не добавляют энергии в аккумулятор, не синтезируют лекарства и не спасают жизни – они просто... мешают. Так что Сенку предпочёл расправиться с этим как с любым ненужным веществом в лаборатории: подписать, герметично запечатать, закинуть в дальнюю кладовку под семью замками и больше туда не заглядывать. И сегодня, в тот момент, когда Ген сказал ему все эти смущающие слова, Сенку вдруг подумал, что он, возможно, просчитался в своей оценке? Ошибки случаются даже у него – ведь весь его научный путь соткан из ошибок. Бывало ли, что бесполезное вещество вдруг становилось решающим фактором в эксперименте? – Если надо, можешь опереться, – сказал Сенку, обернувшись через плечо. – А...? Да нет, я могу идти. Они спустились на лифте и отправились по коридору в машинное отделение – их "карантин" ещё не закончился. Ген держался позади, а не рядом, так что наблюдал перед собой спину Сенку. "Зачем он взял меня за руку?" – вдруг подумал Ген. Ген не мог и не хотел притворяться, будто в этом не было ничего особенного. Сенку и раньше нарушал его личное пространство, но делал это с явными исследовательскими целями. Сейчас это прикосновение ощущалось совершенно иначе, а сам Сенку словно бы нарочно шёл впереди, чтобы не смотреть на него. Сенку – смущается? Они прошли мимо иллюминатора – за стеклом была глубокая ночь, а на рассвет ещё не было и намёка. Ген шагал за Сенку по пятам и вдруг с досадой подумал о том, что этот коридор совсем скоро закончится. Когда это произойдёт, то он уже может и не узнать, что кроется за этим прикосновением. Разве сейчас не самый лучший момент, чтобы это проверить? – Сенку-тян, – вдруг произнёс Ген. – Остановись, пожалуйста. Сенку обернулся на него через плечо. – М? Что-то случилось? Ген улыбнулся в своей привычной манере. – Ага, случилось. Он сделал шаг вперёд и обнял Сенку вокруг шеи, чуть притянув его к себе. Сенку моментально замер, чувствуя всем телом, как его пульс учащается. Он даже ненадолго задержал дыхание – Ген это услышал. Сенку чуть прикрыл глаза, с трудом заставляя себя расслабиться, и произнёс с лёгким и, возможно, напускным недовольством: – Нашёл время. – Хах, – усмехнулся Ген. – А я думаю время самое подходящее. Он положил голову Сенку на плечо, чувствуя тепло от его кожи. – Когда бы ты ещё позволил мне тебя обнять? – чуть тише произнёс Ген. – Только после спасения моей жизни. Сенку усмехнулся в ответ. Он услышал в голосе Гена благодарность, но и не только её. Сенку вдруг почувствовал себя неловко и неуклюже – как будто раскладывает уравнение, в котором всё время что-то не сходится. Обычно в таких ситуациях решение, приводившее к успеху, было прямо на поверхности, но сейчас ведь речь совсем не о математике? Ген обнимал его уже по меньшей мере полминуты, но больше никаких действий не предпринимал. Может быть, он ждёт от него какой-то реакции? Сенку дёрнул пальцами свободной руки и собирался поднять её, чтобы обнять Гена в ответ. Однако тот его прервал. – Ну всё, – Ген резко оттолкнулся от Сенку, представ перед ним со своей совершенно типичной менталистской улыбочкой. – Мне хватит. Сенку даже не подозревал, что на его лице сейчас на миг отразилась разочарованность – Ген отчётливо увидел её и запомнил. Несмотря на абсолютную измотанность – ментальную и физическую – Ген чувствовал что-то вроде душевного подъёма. Какой-то прилив сил в ослабленном теле – как молния без дождя или как искра в темноте. "Всё же было ясно как день, Асагири." Сенку почувствовал недосказанность в этих объятиях. И со стороны Гена и с его, но пока не знал, что с этим сделать – оставить ненужное вещество лежать в кладовке или всё-таки достать его? Жаль, но наука и с этим тоже никак ему не поможет. Ген вдруг взял его за свободную руку сам – вернул всё как было, пока они не остановились здесь. – Можно идти, – своим обычным тоном сказал Ген, улыбаясь. – А... Ага, – с запинкой ответил Сенку и быстро развернулся, потянув Гена за собой. Пока они шли, Сенку очень старался не демонстрировать ничего, кроме спокойствия, а Ген смотрел ему в спину и совершенно искренне улыбался. Они даже и не подозревали, что думали об одном и том же.