Heaven is Your Sleeping Enemy: Reimagined

Время в его личном аду потеряло всякий смысл. Единственное, что удерживало Гарри в реальности, — это их ребёнок, растущий внутри него. Он чувствовал каждый его толчок, каждое движение. Он знал, когда дитя голодно, а когда спит. Иногда Гарри представлял, как кричит на него, чтобы оно исчезло, чтобы само себя убило, лишь бы ему не пришлось с этим справляться. Но время тянулось бесконечно, без начала и конца. Он не знал, двигается ли он, дышит ли, кормит ли его Волдеморт или берёт его. Его единственным спутником была тварь в его чреве, высасывающая из него жизнь. Это заставляло Гарри хотеть разбить голову о стену, лишь бы не думать об этом. Но потом накатывало одиночество, и всё, что у него оставалось, — это слабое биение сердца в его утробе, его единственная компания. Он воображал, как рассказывает ребёнку истории о своём детстве, о том, как оно было ужасно, надеясь, что дитя поймёт, в какой мир ему предстоит прийти. Он думал о всех страшных событиях своей жизни, обо всех, кого потерял. Затем он вспоминал всё, через что заставил его пройти Волдеморт, умоляя ребёнка сбежать сейчас, пока не поздно. «Он никогда не будет тебя любить, — пытался сказать Гарри. — Он не умеет». В конце концов, он исчерпал все мрачные мысли и начал думать о прекрасных замках, полных магии, и о своей тоске по друзьям и близким. Его любовь и надежда однажды снова всё это увидеть довели его до слёз, хотя он не чувствовал, как они текут. Спустя какое-то время его чувства вернулись разом. Глаза широко распахнулись от шока, он резко вдохнул, хватая ртом воздух, словно едва не утонул. Они снова были на улице, мягкий солнечный свет падал на его лицо, но для него он казался обжигающим. Всё было слишком ярким, слишком громким, слишком невыносимым. Волдеморт держал его в объятиях, и его хватка усилилась, когда Гарри начал вырываться, пытаясь вернуть контроль над своими чувствами. Волдеморт ждал, пока дыхание Гарри не выровняется, и он не вцепится в руку, обхватывающую его шею, чтобы удержаться, прежде чем заговорить: — С возвращением. Тебе лучше? Гарри хотел закричать на него. Хотел расцарапать его лицо, пока его глаза не станут такими же красными, как кровь. Но если он это сделает, ему придётся страдать в своём личном аду ещё дольше. — Да, — он попытался говорить спокойно, но видел, что его утроба стала ещё больше, а грудь ныла. Волдеморт, вероятно, давно не пил из него, и Гарри чувствовал, как тяжесть всего давит на него. — Рад слышать. Ты заставил меня поволноваться. — Волдеморт поцеловал его шею с какой-то нежностью, от которой Гарри захотелось вывернуться наизнанку. — Как долго ты держал меня в таком состоянии? — Тебе не нужно это знать, мой сладкий ангел. Важнее то, как вы двое сблизились. — Его рука скользнула к животу Гарри и ласково погладила его. Он был тяжелее. Намного тяжелее, и Гарри мог поклясться, что чувствует биение сердца внутри. Гарри хотел наброситься на него за такие прикосновения, но ещё и потому, что в нём зародился новый инстинкт. Его ребёнок был там, независимо от того, хотел он этого или нет, и Волдеморт заставлял его это чувствовать. В этот момент ребёнок снова толкнулся, и Гарри всхлипнул. Он почувствовал, как губы Волдеморта растянулись в улыбке на его шее, когда тот тоже это ощутил. — Ты так хорошо справляешься, Гарри. Наш ребёнок уже такой сильный. — Его другая рука обхватила сочащуюся грудь Гарри и слегка сжала её, чтобы выдавить больше молока. Гарри застонал от странной смеси боли и удовольствия. — Хочешь, я помогу? Сглотнув, Гарри кивнул. — О нет, ты должен сказать. Попроси как следует. Гарри стиснул зубы, когда Волдеморт сжал его грудь сильнее. Он чувствовал, как молоко капает по груди на траву. — Пожалуйста, помоги мне. — Помочь с чем? Что ты хочешь, чтобы я сделал? «Садистский ублюдок» — яростно подумал Гарри. — Вы… выпей моё молоко. Волдеморт гордо ухмыльнулся. — Конечно, мой ангел. Гарри уложили на траву, и за его головой и спиной появилась большая подушка, чтобы поддерживать его. Волдеморт забрался на него и жадно начал пить. Гарри покраснел от звуков, которые издавал Волдеморт, и от ощущения его языка на соске, побуждающего давать больше. Он ненавидел, как хорошо ощущалось облегчение от давления, пока Волдеморт пил, но ещё больше — как это всё ещё заставляло его цветок увлажняться, словно тот с нетерпением ждал своей очереди. — Тшш, — Волдеморт поцеловал ложбинку между его грудью, закончив с первой. — Не плачь. Гарри даже не заметил, что плачет. Он вытер его слёзы, а сам Гарри попытался сосредоточиться на деревьях и солнце. Но время, проведённое в пустоте, делало прикосновения Волдеморта к его соскам слишком интенсивными. Рука Волдеморта скользнула между его ног и начала играть с влажными лепестками. — Хороший мальчик, — сказал он, когда Гарри раздвинул ноги. — Почти закончили. Гарри стонал и хныкал, пока Волдеморт сосал его грудь и теребил его бутон, пока он не начал царапать спину мужчины, отчаянно желая разрядки. — Прости, Гарри. Это для твоего же блага. — Он поцеловал его грудь, словно они были чем-то драгоценным. — Я хочу помочь. Ты должен попросить. — Попросить? — Тебе нужно больше общаться. Ты так важен. Если ты не скажешь, что тебе нужно, можешь пострадать. Так что нужно практиковаться просить. Попроси. Да пошёл ты. Гарри упрямо лежал, позволяя Волдеморту играть с его бутоном, доводя его до состояния, когда он почти рыдал. Колено Волдеморта было между его ног, не давая их полностью сомкнуть. Удовольствие нарастало и нарастало, пока он не подумал, что взорвётся, но этого не происходило. — Попроси, Гарри. Он посмотрел на мужчину сквозь слёзы, надеясь, что этого хватит. — Давай, используй слова. — Пожалуйста. — Пожалуйста, что? — Пожалуйста, дай мне кончить. — Вот мой хороший мальчик. Внезапно Гарри закричал от удовольствия, выгнув спину и глубоко вонзив ногти в спину Волдеморта. — Это так прекрасно, — выдохнул Волдеморт, целуя его слёзы. --- В следующие несколько дней Волдеморт обращался с Гарри, словно с королём. Он кормил его за ужином, купал каждую ночь и читал «Ежедневный пророк» у камина перед сном. К его удивлению, он даже начал делать ему массаж, когда Гарри пожаловался, что его тело болит от нового веса. Гарри считал, что умения мужчины гораздо лучше использовать так, превращая его в податливую глину в его руках. Гарри почти мог притвориться, что они ведут себя цивилизованно, даже когда он подавлял отвращение каждый раз, когда ребёнок толкался в его чреве или Волдеморту приходилось пить молоко из его груди. Но, конечно, Волдеморт всё испортил. Это был один из тех дней, когда они сидели на диване, и Волдеморт читал Гарри «Ежедневный пророк». Гарри положил ноги на колени Волдеморта, а голову на подушку, пытаясь игнорировать, как их ребёнок ворочается в его утробе, когда Волдеморт спросил: — Ты уже думал об имени? Вопрос казался таким невинным, почти нормальным в любой другой ситуации. Но он заставил Гарри похолодеть. — Нет. — Совсем никаких? — Нет. Волдеморт разочарованно вздохнул. — Я думал, ты уже прошёл через это, Гарри. — Я… — Гарри попытался успокоиться. — Я не готов. — Ты более чем готов. Что ты будешь делать, когда наш ребёнок появится? — Не знаю, — честно ответил Гарри. — Я не хочу об этом думать. — Из того немногого, что он знал о родах, его ждала сильная боль, с которой не сравнится никакая пытка, что Волдеморт мог обрушить на других. Гарри и правда был особенным, по крайней мере, для Тёмного Лорда. — Гарри… — предупреждающе сказал Волдеморт. — Не можем ли мы подождать до его рождения? Волдеморт отложил газету и посмотрел на него так, будто у Гарри выросла вторая голова. — Что? Это современно. Не будь таким… старомодным. — Он хотел сказать «старым», но это могло привести к наказанию. — Это называется быть готовым. Ты просто нервничаешь. — Конечно, я нервничаю. Я буду рожать. Может, ты не слышал, но это не совсем просто. Это убивает людей. Волдеморт замер. Атмосфера в комнате потемнела, и Гарри понял, что переступил черту. — Ты не умрёшь. — Это было сказано больше для себя, чем для Гарри, словно он пытался прогнать страх, о котором не подозревал. Гарри приподнялся на локтях, стараясь выглядеть сочувствующим. — Я не пытаюсь тебя оскорбить или напугать. Но это правда. Что ты вообще знаешь о родах? Я могу умереть. Ты довёл себя и своё тело за пределы магических возможностей, а моё тело изменили магией, которую ты даже не понимаешь. Это… наш ребёнок… ты уверен, что всё будет в порядке? Никогда в жизни Гарри не думал, что увидит Волдеморта даже слегка напуганным. Тот смотрел на него с выражением, которое Гарри не мог разобрать. Тишина в комнате была тяжёлой, и Гарри не решался её нарушить. Волдеморт потянулся и притянул Гарри ближе, так что его голова оказалась на его груди, а ноги перекинуты через его колени. Длинные руки обняли его утешающе, защитно, и Гарри понял, что это их первое настоящее объятие. — Ты не умрёшь, — поклялся Тёмный Лорд. — Ты мой. Гарри больше не знал, как к этому относиться. --- Если в следующие недели Волдеморт посвятил себя изучению родов, Гарри не сказал бы об этом ни слова. Большая часть его не хотела пережить рождение ребёнка, но он не считал справедливым оставить кого-то одного с Волдемортом, особенно невинное дитя. Его дитя. Эта мысль всё ещё заставляла его дрожать. Поэтому он отказывался думать об имени, сколько бы Волдеморт его ни подталкивал. Он мягко спрашивал в душе, пока Гарри мыл грудь, спрашивал снова за завтраком, и ещё раз, когда Гарри был наклонён над его столом после долгого дня чтения книги со странными буквами. Гарри не знал, что Волдеморт владеет другими языками, кроме английского и змеиного, но, похоже, это имело смысл. Запугивать людей на их родном языке обычно эффективнее. Но Гарри всё равно отказывался думать об этом. Наконец, устав от его упрямства, Волдеморт привёл его в свой кабинет. Это было место, куда Гарри редко пускали, но в последнее время он бывал там чаще. Возможно, Волдеморт больше не видел в нём угрозы. — Я не могу придумать имена, — попытался сказать Гарри, прежде чем Волдеморт успел спросить снова. — Я хочу подождать. Это обязательно делать сейчас? — Я хочу быть готовым, — настаивал Волдеморт. — Мы даже можем сделать из этого игру. — Все твои игры ужасны, — простонал Гарри. — Тебе они нравятся. Ты всегда такой счастливый в конце. — Нет, я не… — Гарри замолчал под взглядом Волдеморта. — Это не весело. Это просто секс. — Разве это не одно и то же? — Нет, — твёрдо ответил Гарри. — Это совсем не то. Не обязательно заниматься сексом, чтобы веселиться. — Верно… — задумался Волдеморт. — Я подумаю об этом. Гарри на миг осмелился надеяться, но вспомнил, с кем говорит. — Пытать или убивать людей тоже не весело для меня, — поспешно добавил он. Волдеморт усмехнулся. — О, мой сладкий, разве ты не помнишь? Я не позволю никому другому даже взглянуть на тебя. Но… если они всё же погибнут в конце, я, возможно, разрешу, если ты очень захочешь. — Нет! — Расслабься. Я просто дразню. Видишь? Я могу веселиться. — Для тебя, — пробурчал Гарри. Волдеморт взял его за руку и усадил к себе на колени. — Не мог бы ты поставить сюда стул для меня? — Зачем? Мне нравится, когда ты так сидишь. — Твои колени не особо удобные. Волдеморт хотел возразить, но остановился, и на его лице медленно расплылась улыбка. Это был один из тех взглядов, которые сулили Гарри только неприятности. — Подожди, нет, я в порядке. Я посижу здесь, спасибо большое за… — Раздалось мягкое сияние, и под столом у ног Волдеморта появилась большая удобная подушка. — О, чёрт возьми. — Давай, попробуй. — Прости, что усомнился в тебе, — попытался Гарри. — Гарри, не за что извиняться. У тебя замечательные идеи. На самом деле, ты напомнил мне о подарке, который я должен тебе вручить. Так что давай, становись на колени. Там будет гораздо удобнее, уверяю тебя. — Волдеморт сладко улыбнулся, словно оказывал ему услугу, а Гарри уставился в стену, зная, что лучше было промолчать. Спускаться было сложнее, чем должно, из-за лишнего веса в утробе, и ему было ещё стыднее, что Волдеморту пришлось ему помогать. Но он был прав — это было удобнее, чем сидеть у него на коленях. Правда, теперь он чувствовал себя скорее домашним питомцем, чем человеком. Как собака, которой велено греть хозяину ноги. — Вот мой хороший мальчик, — похвалил Волдеморт, заставив Гарри стиснуть зубы. Он открыл ящик стола и достал маленький пузырёк с чёрными чернилами. — Я подумал о небольшой проблеме, которая у нас есть, о том, что поможет тебе чувствовать себя комфортнее в будущем. — Мне и так достаточно комфортно, спасибо. — Хм, нет, мой дорогой. Ты не раз на это жаловался… — Он откупорил пузырёк и облизнул губы. Лёгкий тик, садистская улыбка на краешке губ заставили волосы на руках Гарри встать дыбом. — Я на многое жалуюсь. Глаза Волдеморта встретились с его, и Гарри пришлось бороться с желанием отшатнуться. — Уверен, ты догадаешься. Гарри моргнул, и до него дошло, в какой он позе. — Ты хочешь, чтобы я снова тебя отсосал? Это… нормально. Но что ты собираешься делать? — Член Волдеморта был огромным по сравнению с тем, что Гарри считал нормальным. Он полагал, что любому было бы трудно заглотить его так глубоко, как получалось у него. Последнее время он стал лучше справляться, чего никогда не хотел уметь, но то, что это стало легче, и ему не приходилось давиться, стоило учитывать. Стоило ли оно того? Волдеморт мягко взял его за подбородок, чтобы Гарри смотрел на него. — Я окуну палочку в эти чернила, положу её тебе на язык и скажу несколько слов. Будет немного больно, так что мне нужно, чтобы ты оставался неподвижным. Когда закончим, я хочу, чтобы ты взял мой член так глубоко в горло, как только сможешь. Гарри сглотнул под тяжестью его взгляда. — Понимаешь? — А если я не хочу? — Я всегда могу наслаждаться звуком, как ты давишься моим членом, вечно. Я подумал, тебе захочется упростить себе задачу. Твой выбор. Его выбор. Ага, конечно. — Ничего страшного, если нервничаешь. Открой рот. Я буду быстрым. Давиться его членом или позволить Волдеморту изменить себя? Не ускользнуло, что выбора сопротивляться вообще не было. Волдеморт окунул кончик палочки в чернила и протянул её Гарри. — Скажи «ааа»… Гарри задумался, сможет ли он сломать палочку, если сильно укусит. Медленно он наклонился и высунул раздвоенный язык. С его чувствительным носом запах чернил вызвал тошноту. Когда он почувствовал их вкус на языке, то чуть не отшатнулся, но заставил себя остаться на месте. Он не понял, какое заклинание произнёс Волдеморт, но через секунду острая, глубокая боль, как от царапины, появилась на языке и поползла вниз по горлу. Вскоре оно начало гореть, и Волдеморту пришлось крепко держать его за волосы другой рукой, пока он читал заклинание. Чернила прошли через горло в пищевод и жгли так сильно, что Гарри задумался, сможет ли он когда-нибудь снова говорить. Он умоляюще посмотрел на Волдеморта, прося поторопиться, и встретил его привычную безумную ухмылку. Гарри понял, что всё закончилось, когда Волдеморт убрал палочку, и ему позволили упасть вперёд, так что его голова оказалась на бедре мужчины. — Я же предупреждал, — успокаивающе сказал Волдеморт, перебирая его волосы. — Это, — прохрипел Гарри, моргая от горячих слёз, — было больше, чем «немного больно». — Вот, выпей. — Волдеморт предложил ему стакан холодной воды, который Гарри жадно выпил. Вода стекала по шее и груди, пропитывая рубашку. — Ну что, готов попробовать? — Нет, — прошипел Гарри. Горло всё ещё болело, а Волдеморт уже расстёгивал мантию. — Не можешь подождать пять минут? — Назови имя. — Что? — Назови имя для нашего ребёнка. Придумай что-нибудь. Хоть что-то. — Одна рука Волдеморта крепко держала Гарри за волосы, другая сжимала свой полувозбуждённый член. Гарри внезапно снова почувствовал жажду. — Я… чёрт. Не знаю. Чарльз. — Нет. — Он подтянул голову Гарри ближе к члену. — Погоди! Джон! Сара? Орион? Волдеморт фыркнул. — Абсолютно нет. Я знал одного Ориона. Полный идиот. — Его член почти касался губ Гарри. — Уилл… мм! — Гарри не успел договорить, потому что почувствовал плоть Волдеморта на языке и боролся с инстинктом яростно откусить её. Волдеморт рассмеялся над его попытками и потрепал его по голове. — Ты должен быть благодарен. Я только что дал тебе немного времени придумать новые имена. Почему бы тебе не насладиться своим новым подарком, пока я займусь работой, хм? Не торопись. Мы здесь надолго. — Он переключил внимание на что-то на столе, оставив Гарри между ног с членом во рту. Гарри знал, что настоящего выбора нет, поэтому постарался закончить как можно быстрее. «Когда закончим, я хочу, чтобы ты взял мой член так глубоко в горло, как только сможешь», — велел этот ублюдок. И Гарри попытался. Он продвинулся только наполовину, когда рука на его голове остановила его, крепко сжав волосы. — Ах, ах, ах, — неодобрительно сказал Волдеморт. — Ты можешь сделать это правильно, или будешь греть мой член всю ночь. «Пошёл ты» — яростно подумал Гарри. Он отстранился так, чтобы во рту остался только кончик, и слегка пососал. Рука Волдеморта в его волосах смягчилась, и он одобрительно почесал ему кожу головы. Это был один из немногих жестов Волдеморта, который Гарри искренне любил, и он ненавидел себя за это. Это было как выпрашивать объедки со стола. Это не имело ничего общего с сексом или его телом, и, закрыв глаза, он мог притвориться, что это кто-то другой. Но сейчас, с членом во рту, это было немного сложнее. Гарри использовал свою слюну, чтобы сделать его скользким. Члена было так много, что на миг Гарри забеспокоился, что заклинание Волдеморта не сработало, и он не сможет заглотить его полностью. Он останется сидеть между ног мужчины и задохнётся насмерть, убив себя и своего ребёнка. Который, в последнее время, так хорошо ощущался в его утробе, пока рос. Каждый раз, думая об этом, он чувствовал расслабление и счастье. Однажды Волдеморт застал его глядящим в окно и поглаживающим живот в трансе, и смог раздвинуть ему ноги и лизать его бутон, пока Гарри не выкрикивал его имя. Иногда Волдеморт отвлекал его от расстраивающих мыслей, кладя руку на его утробу и говоря, как замечательно он вынашивает их ребёнка. Он обещал, что, как только сможет, сделает ещё одного, но только, если Гарри захочет, конечно. Гарри ловил, как он смотрит на его округляющийся живот с жуткой улыбкой, и отворачивался от смущения. Это приводило к тому, что Волдеморт осыпал его похвалой и лаской, от которых Гарри было неловко, но он был вынужден притворяться, что принимает их, чтобы избежать наказания. — Наслаждаешься? — Голос Волдеморта вырвал Гарри из мыслей, заслужив гневный взгляд. Член во рту уже достаточно затвердел, но он колебался, прежде чем заглотить его глубже. — Надеюсь, ты там внизу используешь время с умом… Точно. Имена. Гарри пытался придумать хоть какие-то, но это было лучше, чем сосредотачиваться на тёплой плоти во рту. Затем произошло нечто странное. Он почувствовал вкус предсемени Волдеморта, и оно было восхитительным. Словно это мгновенно стало его новым любимым десертом. Он чувствовал, как оно переписывает его мозг, заменяя всё, что он любил раньше, и это его бесило. Он посмотрел на своего злейшего врага с таким взглядом, который убил бы, будь в нём настоящая сила. Хотя бы это лучше, чем испытывать отвращение. Он взял член глубже в рот и, наконец, в горло. Магия Волдеморта сработала. Он вошёл глубже, чем когда-либо, с лёгкостью, и горло совсем не болело. Он чувствовал, как он растягивает горло, и это было приятно, а с восхитительным вкусом семени на языке Гарри понял, что задумал Волдеморт. Он хотел, чтобы Гарри нравилось быть на коленях. Хотел, чтобы Гарри чаще оказывался между его ног, как сейчас. Он изменил его тело, чтобы держать его как грелку для члена, когда ему скучно, просто чтобы снова доказать свою власть. Гарри боролся с инстинктом укусить и заставил себя думать об именах. Тем временем он бездумно сосал и двигал головой, чтобы достаточно ублажить Волдеморта и, надеялся, не разочаровать его. Иначе позже могло случиться что-то гораздо хуже. Мягкая хватка Волдеморта стала жёсткой, когда он потянул Гарри за волосы и кончил ему в горло, наслаждаясь ощущением раздвоенного языка на своём члене. Гарри чувствовал, как горячее семя легко скользит вниз, без необходимости давиться. Он ненавидел, как ему хотелось, чтобы кончик был ближе ко рту, чтобы лучше распробовать вкус. И тут же почувствовал отвращение за такие мысли. Что, чёрт возьми, со мной не так? — Не двигайся, — велел Волдеморт. — У тебя ещё есть время подумать. Мне нужно работать. Просто расслабься. — Он ещё немного перебрал волосы Гарри, прежде чем переключиться на что-то на столе. Гарри позволил голове расслабленно лечь на бедро мужчины и попытался устроиться поудобнее. Он знал, что пройдёт время, прежде чем ему разрешат встать. --- За ужином Гарри предложил список имён. Он был не так голоден, как обычно. Волдеморт кончил ему в горло ещё три раза, и на третий Гарри удалось оттянуть кончик обратно в рот, чтобы действительно попробовать вкус его семени, к своему унижению. Волдеморт даже предложил свои варианты, которые Гарри рассмотрел, кроме некоторых. Например, когда он предложил «Салазар» для мальчика или «Беллатрикс» для девочки, Гарри сказал, что его оскорбляет сама мысль о таких именах. Удивительно, но Волдеморт извинился и нежно поцеловал запястье Гарри в знак доброй воли. Гарри постарался не фыркнуть. Их разговор затянулся до ночи, и они сидели под звёздами. Волдеморт создал удобную мебель, чтобы Гарри мог расслабиться в его объятиях и положить ноги повыше, пока они говорили. Это могло бы казаться мирным, даже романтичным, будь это кто-то другой. — А как насчёт Габриэля? — зевнул Гарри. — Габриэль? — Ага. Это имя ангела. Улыбка Волдеморта появилась медленно, но отразилась в его глазах как-то по-особенному. Гарри подумал, что она выглядит странно на нём. Тёмные Лорды не должны выглядеть счастливыми. По крайней мере, не так. Настоящее, искреннее счастье без намёка на безумие или злобу. — Идеально. — Он притянул Гарри ближе и поцеловал его в макушку. — Я знал, что ты справишься. — Ну, знаешь… челюсть болит. Волдеморт хмыкнул. — Я был рад помочь, мой ангел. — Они ещё немного посидели, глядя на звёзды. Волдеморт был доволен, зная, что у него есть всё, чего он мог желать. Гарри был счастлив, наслаждаясь глотком свежего воздуха, пусть и ненадолго.