Болею тобой

Утро пришло внезапно. Лололошка резко открыл глаза, сердце колотилось слишком громко. Он задышал чаще, тело было в поту, словно Ло только что вырвался из темноты. Кошмар оставил ощущение пустоты, будто всё, что произошло вчера, было неправдой. Будто Дилан — лишь иллюзия, сотканная из желаний. Будто его прикосновения, слова, даже дыхание на плече — просто плод воображения мироходца. Он судорожно огляделся — и сразу увидел Дилана. Тот спал, свернувшись под одеялом, в белом свитере Ло. Вид его был таким спокойным, таким невинным, что внутри у мироходца что-то защемило. Словно хотелось уберечь его — от кошмаров, от холода, от чего угодно, лишь бы сохранить эту тишину, пока он так мирно спит. Внутри Ло всё оборвалось от облегчения. Дилан был. Здесь. Настоящий. Ло глубоко вдохнул, и медленно выдохнул. Сердце постепенно выравнивало ритм. Он протянул руку к прикроватной тумбочке, и включив лампу, взял телефон. Шесть утра. Рано. Даже слишком. Стало досадно — он бы с радостью ещё остался рядом, позволил себе это утро с Диланом, тёплое, невесомое, без лишних слов. Положив телефон обратно, он снова посмотрел на программиста. Осторожно, кончиками пальцев, провёл по тёмным волосам. Они были мягкие, чуть растрёпанные. Ло улыбнулся — почти невольно. Затем, приподняв чёлку, он коснулся губами лба Дилана — разумеется, под предлогом измерения температуры. Лоб оказался тёплым, но всё равно Ло аккуратно укрыл Дилана вторым одеялом, будто пытаясь оградить от холодов мира, который снаружи. Как будто забота могла стать бронёй. Сон не возвращался. Мысли путались, не хотели отпускать. Он отвернулся от Дилана и взглянул на окно. За стеклом было темно, но уже светлее, чем ночью. Словно само небо намекало: Ты ещё можешь остаться. Ещё немного побыть рядом. Переведя взгляд с окна на стол программиста, Ло заметил чёрную кружку — ту самую, что вчера вечером принёс Чед. Остатки чая внутри наверняка уже успели остыть, став прохладной сладковатой жидкостью. Ло медленно осматривал пространство: взгляд скользнул по стопке книг, криво лежащей ручке, тёплому свету ночника, тускло освещающему пол. Казалось, что каждая мелочь вдруг приобрела значимость — как будто он искал в них подтверждение: это реально. Всё это настоящее. Он перевёл взгляд на одну вещь, потом на другую — будто цеплялся за любую деталь, чтобы отвлечься от собственных мыслей. В какой-то момент показалось, что мысли звучат в голове так громко, что вот-вот разбудят Дилана. Чтобы не разбудить брюнета случайным движением, Ло осторожно поднялся с кровати. Ноги коснулись пола — холодного и реального. Он сделал несколько тихих шагов, словно боялся, что брюнет исчезнет, если пошевелится слишком резко. И всё же… не удержался и обернулся. Дилан по-прежнему лежал, не двигаясь, спрятавшись под одеялом почти с головой. Только пряди тёмных волос выбивались наружу. Лололошка невольно улыбнулся. Было что-то невероятно трогательное в том, как он спал — безмятежно, почти по-детски. Словно мир за пределами этой комнаты больше не существовал, и всё, что имело значение, это покой в этих стенах. Он подошёл к столу, взял кружку и на цыпочках вышел в коридор, направляясь в ванную. Дверь за ним закрылась мягко, почти беззвучно.

***

Через несколько часов Ло вновь заглянул в комнату. У мироходца в руках была тарелка с чем-то горячим, а в другой свежая кружка чая. Он поставил их на стол, но посуда звякнула чуть громче, чем он рассчитывал. На кровати Дилан пошевелился. Сначала только немного, но через секунду открыл глаза. Ло подошёл ближе, пододвинул чёрное игровое кресло вплотную к кровати и опустился в него. Мироходец следил за каждым движением Дилана, будто боялся, что то исчезнет. — Привет, — улыбаясь сказал мироходец. Дилан перевёл на него рассеянный взгляд и, моргнув, приподнялся, затем сел, не до конца проснувшись. — Как спалось? Программист устало протёр глаза словно до сих пор мало, что осознавая. — Нормально вроде… — хрипло отозвался Дилан. — Я что, проспал сутки? Улыбка медленно сошла с лица Ло. Он нахмурился, не понимая, о чём тот говорит. — Я помню, как заснул вчера… А теперь проснулся. — Дилан посмотрел мироходцу прямо в глаза. — Я так долго спал? На мгновение в голове у Ло что-то оборвалось. Наступила пугающая пустота. Он уставился на Дилана, будто впервые видел его. Невозможно. Неужели он ничего не помнит? Ни нежности. Ни тихих прикосновений. Ни слов. Он почувствовал, как внутри всё сжалось. Комок в горле. Лёгкий холод под кожей. — Ты… ничего не помнишь? — едва слышно спросил Ло. — Что ты имеешь в виду? — Дилан тоже смотрел прямо, но без намёка на понимание. На какое-то мгновение всё внутри Ло опрокинулось. В голове — пустота и звон. Неужели… это правда? Неужели он мог забыть? Мироходец будто на секунду перестал дышать. Это была тишина боли, тишина, в которой рушатся надежды. Словно всё случившееся вчера было всего лишь его фантазией. Иллюзией? Но тут уголки губ Дилана дёрнулись. В глазах — искра. Улыбка начала расползаться по лицу. Дилан был на грани смеха. — Видел бы ты своё лицо! — сказал Дилан и залился смехом. Все чувства в груди Ло смешались: тревога, облегчение, грусть, радость — всё разом. Он хотел закричать, обнять Дилана, прижавшись крепче, чем дозволено, уткнуться в него лбом. И одновременно зацеловать до потери дыхания. Внутри словно вспыхнула борьба, от облегчения, что это всего лишь глупая шутка, до злости, как он может о таком шутить? — То есть ты всё помнишь? — Лололошка резко подался вперёд и схватил Дилана за плечи, крепко, будто проверяя — настоящий ли он, не исчезнет ли, если моргнуть. Его пальцы чуть вжались в крупную вязку свитера, как будто через неё он хотел почувствовать тепло и пульс другого, человека. От неожиданности смех Дилана стих, стал тише, но улыбка не исчезла — осталась, как отблеск света на воде. — Не всё, — с лёгкой хрипотцой признался программист, и в его голосе мелькнула искренность, почти детская. — Вчерашний день будто в тумане… извини, если я там чего-то наговорил, — он слегка виновато опустил глаза, но быстро вернул взгляд. Он усмехнулся и добавил уже чуть мягче, тише: — Наших разговоров почти не помню… — он запнулся, будто подбирал слова, которые не хотелось выдыхать слишком быстро. — Но поцелуи, Ло… их я не смогу забыть. На этих словах в груди у Лололошки что то дрогнуло. Вспыхнуло. Он больше не колебался — подался вперёд и поцеловал его вновь. На этот раз осознанно, уверенно. Словно это должно было напомнить мироходцу, что всё вокруг не сон. И что человек напротив, не иллюзия. Поцелуй был глубоким, требовательным, как будто Ло искал в нём ответ. Доказательство. Напоминание, что всё это действительно происходит. Что не сон. Что он нужен. Дилан ответил так же уверенно, но бережно, будто чувствовал хрупкость момента. Его пальцы легко коснулись запястья Ло, будто хотели удержать, но не сжать. Желая не вспугнуть. Их дыхание смешивалось, и на какое то мгновение весь мир вновь сжался до одной точки — их губ, их тел, их дыхания. Но через пару секунд Дилан слегка отстранился, чуть склонив голову вбок. Ло уже собирался сказать что-то в ответ — может, протестовать, может, снова прижаться — но тот опередил его, с лёгкой ухмылкой спросив: — Не боишься заразиться? На это Ло только усмехнулся, глаза блеснули ярко, а голос прозвучал легко и тихо: — Я болею тобой, Дилан, — он хихикнул, опуская лоб на его плечо. — И, кажется, это уже не лечится. Программист усмехнулся, и Ло, немного отстранившись, скользнул взглядом в сторону стола. Там лежала тарелка с аккуратно сложенными блинчиками, покрытыми тёмной, блестящей шоколадной пастой. Рядом стояла чёрная кружка, из которой тонкой ленточкой поднимался ароматный пар — чай всё ещё был горячим. — Я приготовил тебе завтрак, — с лёгкой гордостью в голосе произнёс Лололошка и вновь посмотрел на Дилана. У того в глазах вспыхнули искры, словно он только что получил редкий подарок, который не ожидал, но очень хотел. — Неси сюда, — сказал программист, едва скрывая довольную ухмылку. Ло поднялся с чёрного кресла — уже настолько привычного, что оно казалось частью его самого — и подошёл к столу. Аккуратно взяв тарелку и кружку, он осторожно направился обратно к кровати, стараясь не расплескать чай. Он поставил кружку на прикроватную тумбочку, а тарелку сунул прямо в руки Дилану. Тот, с ленивой улыбкой, устроил её у себя на коленях, скрутил один из блинов в трубочку, не глядя схватил его и вгрызся в край. На тарелке лежала вилка, но он даже не посмотрел в её сторону. Ло снова опустился в кресло, и пристально наблюдал за каждым движением брюнета. Как он прикусывает край блина. Как улыбается уголками губ. Как прикрывает глаза от удовольствия. Его лицо казалось особенно мягким в утреннем свете, а волосы чуть растрёпаны, будто сам воздух в комнате был тёплым и домашним. — Я же вроде положил вилку, — усмехнулся Ло, — или господин чистюля решил показать своё дикое нутро? Дилан бросил на него наигранно укоряющий взгляд, чуть приподняв бровь. — Я просто наслаждаюсь едой, — ответил он с полным ртом, после чего с важным видом прожевал и продолжил: — А вилкой, я бы не смог насладиться. Лололошка хихикнул, откинувшись на спинку кресла. — Благодарю вас, что моя еда пришлась вам по вкусу, — нарочито официально произнёс он, изображая поклон. В груди у него потеплело — приятно, до щекотки. Он ловил каждый жест, каждое слово, даже как Дилан облизывает шоколад с пальцев — всё казалось важным. Но, конечно, программист не мог оставить сцену без лёгкой подколки. — Она холодная, — лениво проговорил он, но есть не переставал. Ло закатил глаза. — Ну, извините, что я не шеф-повар с мишленовскими звёздами и не подаю еду в нужной температуре прямо в постель — Мне хватило бы и тебя в постель, — прошептал программист, чуть склонив голову набок и посмотрев на Ло снизу вверх с полуулыбкой, в которой плескалось и желание, и озорство. Ло смерил его осуждающим взглядом, показывая, будто совсем не разделяет взглядов соседа. Брови хмуро сдвинулись, губы скривились в притворно-суровую линию… но краска, мгновенно заливающая его щёки, выдала с головой. — Давись блинами, блин. — пробурчал мироходец. Опуская взгляд и пряча лицо, будто надеясь, что не будет видно, как он вспыхнул. Но было видно. Даже слишком. Дилан рассмеялся — легко, звонко. Смеялся глазами, в которых плескалась искренняя нежность. Ло всегда смущался не в тему — и это чертовски нравилось Дилану. Программист лениво потянулся за кружкой с чаем, движение его было кошачьим, неторопливым. Ло следил за каждым жестом — за изгибом шеи, за тем, как двигаются пальцы, как сухие губы касаются ободка кружки. Дилан сделал первый глоток, но почти тут же резко отдёрнул кружку, и сдавленно выплюнул чай обратно — тонкой струйкой, прямо в кружку. — Что ты туда подмешал? — брюнет уставился на Ло, сузив глаза, будто сканируя на предмет преступных намерений. Взгляд стал колючим. Лололошка даже поёжился в кресле. — Сироп. Написано помогает от кашля и головной боли. — Лололошка поник чуть-чуть, будто его застали на месте преступления. Но в голосе всё же прозвучала попытка оправдаться. Где-то глубоко внутри кольнуло: он ведь просто хотел помочь. Сделать приятно. — Мерзость. — Дилан собираясь поставить кружку обратно, но Ло молниеносно перехватил ситуацию. — Ну-у, раз чай не хочешь, будут таблетки, — мироходец вытащил из кармана кофты две таблетки разных цветов и форм. Одна белая, продолговатая, к слову обычная. А вторая маленькая, кругленькая и жёлтенькая. Дилан поднял взгляд на Ло. — одна от температуры, а вторая — обычная аскорбинка. Дилан лениво повернул голову, взглянув на него с интересом. Да, голова слегка ныла, и тело ощущалось ватным… но куда интереснее была реакция Ло. Такой уверенный, строгий — почти взрослый. Это его интриговало. — Я не буду пить. — упрямо заявил брюнет, ставя кружку, и тарелку с колен на тумбочку, как будто освобождая перед собой место для боя. Его голос прозвучал спокойно, но в нём читался вызов. Почти азарт. В глазах Ло вспыхнуло нечто хищное. Его поза выпрямилась, взгляд заострился. Лицо расправилось в улыбке, но глаза оставались серьёзными. — Договоримся… или мне придётся насильно заставить тебя их проглотить, — голос мироходца был мягким, но в нём звучала сталь. И что-то в этом понравилось Дилану. Ох, как понравилось. Брюнет не собирался отступать от своего решения. Он был готов. — Заставь. — усвехнулся Дилан. Лололошка театрально вздохнул, будто ждал именно этого. Он взял обе таблетки, закинул их в рот — и прежде чем Дилан успел отреагировать, резко схватил его за плечи, притянул к себе и поцеловал. Брюнет дёрнулся, удивлённо выдохнув носом. Он не ожидал. Но отступать — не в его правилах. Он ответил. В поцелуе ощущались горячее упрямство, игра и… забота, спрятанная за дерзостью. Он был стремительным. В нём не было ничего от робости —он был требовательность, резкость, почти как вспышка в темноте. Как удар молнии в тихую ночь. Но и в этой резкости таилась нежность. Губы Ло прижались к его губам, а внутри проскользнули таблетки — одна с горечью лекарства, другая с теплом доверия. Дилан вздрогнул, пытаясь уклониться, но руки Ло крепко удерживали его за плечи. Горечь расползлась по языку, вызвав гримасу. Он нахмурился, но не остановился. Их дыхание смешалось, поцелуй стал глубже. Таблетки были неожиданными, и горький вкус сразу расползся по языку. Он нахмурился, издал приглушённый протестующий звук, пытаясь уклониться, но Лололошка был настойчив. Их дыхание смешивалось, поцелуй становился жаднее, глубже, и в какой то момент Дилан невольно сглотнул. Таблетки скользнули в горло. Он вздрогнул, осознав это. И на короткое мгновение Ло почувствовал, как брюнет напрягся — будто в нём взыграла гордость, раздражение, стыд и…восхищение. Ло отстранился. Дилан, поражённый произошедшим, смотрел ему прямо в глаза — и не мог поверить, что мироходец действительно заставил его проглотить таблетки. Насильно. Через поцелуй. — Ну что? Один-один. Это за твои шуточки, — усмехнулся Ло, довольно щурясь. — Это нечестно, — возмутился Дилан. — Ты сначала заставил меня вспыхнуть, а потом… — он замялся, вспоминая вкус таблеток, и ощущение — немного странное. — Потом затоптал огонь! Придурок. Дилан скрестил руки на груди и состроил сердитую гримасу. — Я больше не стану с таким предателем целоваться. — надменно заявил он и демонстративно отвернулся. Лололошка тихо фыркнул — он знал, что Дилан притворяется. Шутит. Издевается. По-другому он и не умел. Но сейчас это особенно забавляло Ло. Ему хотелось подыграть. Ответить на вызов. Вступить в игру. — Ты не выдержишь и пяти минут без моих поцелуев, — хихикнул Ло. Дилан не шелохнулся. Даже не глянул в его сторону. Упрямец. Ло встал с чёрного кресла. Это движение Дилан уже не смог проигнорировать — он краем глаза проследил за ним. А в следующий миг Ло резко толкнул его на подушки и сам завалился сверху, нависая, как кошка над мышью. Дилан растерялся, но не отстранился. Он позволил. Доверился. Ло вновь поцеловал его. На этот раз мягче. Глубже. В этом поцелуе уже не было вызова. Не было игры. Только тепло. Странная, тихая забота. Губы Ло касались губ Дилана будто бережно, с тем трепетом, с которым прикасаются к чему-то дорогому. Он будто извинялся за грубость, за таблетки, за напор. За то, что не всегда умеет выражать то, что чувствует словами. Ресницы брюнета дрогнули, пальцы сжались в ткань пледа. Сердце билось быстрее, и всё внутри таяло — от неожиданности, от близости, от самого этого поцелуя, в котором смешивалось всё: веселье, забота, нежность. Всё то о чём никто из них не говорил вслух. Когда Ло чуть отстранился, Дилан провёл языком по губам, будто пробуя остаток поцелуя, и усмехнулся: — Ты же говорил, я не продержусь и пяти минут, — прошептал он, глядя на Ло снизу вверх, в глаза, полные мягкого света. — А в итоге сам, даже и пяти секунд не продержался. Ло ухмыльнулся, не смущаясь. Его голос стал ниже, чуть хриплым: — Я разве не упоминал, что болею тобой? Я не считаюсь. Он снова наклонился, и их губы встретились ещё раз — теперь уже без лишних слов. Поцелуй стал медленнее, но в нём чувствовалась нарастающая искренность. Не игра, не шутка, не «назло» или «в ответ», а что-то глубже — как признание. Ло целовал, будто запоминал каждый изгиб губ, каждый вдох, каждый звук, который случайно вырывался из Дилана. Будто боялся, что в какой-то момент это всё исчезнет. Растворится. Руки программиста нащупали его спину, мягко коснулись под тканью, будто проверяя — правда ли он здесь, правда ли рядом. Он не пытался снова упрямо уколоть Ло шуткой. Не играл. Просто чувствовал. — Знаешь… — выдохнул Дилан, когда их губы, наконец, на миг оторвались. — Я, кажется, тоже болен. — Да? — голос Ло был едва слышным, почти шёпотом. Он прижался лбом ко лбу Дилана, глядя в его глаза. — И каков диагноз? — Ты, — проговорил Дилан. Мироходец слабо усмехнулся. Его сердце стучало быстро — слишком быстро. Он чувствовал, как будто весь день шёл по тонкому льду, а теперь провалился в воду. В тёплую. — Лечение не требуется, — сказал он. — эта болезнь не смертельна. Пусть остаётся. Дилан молча улыбнулся и притянул его ближе. Тепло тела, плед, чуть хриплое дыхание, головная боль, чай с сиропом и эти таблетки — всё смешалось, стерлось, будто этого и не было. Остался только миг. Один. И в этом миге — они. Так они и лежали. Молча. Успокаиваясь, дыша в такт. Ло осторожно водил пальцами по линии плеча Дилана, пока тот почти не задремал, всё ещё с лёгкой улыбкой на губах. И может завтрашний день, вернёт всё на свои места. Но единственное, что останется неизменным - они. Они - навсегда.