Болею тобой

После случившегося, буквально через несколько мгновений в комнату заглянул Чед. — Дилан! Твой чай готов. — его голос прозвучал обыденно, почти лениво. Вскоре сосед показался в проёме, всего в нескольких шагах от двух стоящих посреди комнаты парней. Однако, уловив атмосферу в комнате, он на секунду замер. Взгляд Чеда зацепился за лицо программиста, и он даже невольно прищурился, словно проверял, не обманывают ли его глаза. Дилан… улыбался. По-настоящему. Тёпло, чуть смущённо. Не с насмешкой, не с упрёком это была просто светлая, живая улыбка. За всё время, что Чед знал его, тот максимум позволял себе ухмылку — чаще с иронией, иногда с раздражением или сарказмом. Сейчас он выглядел совсем другим. Настолько другим, что поверить в происходящее было почти невозможно. Он перевёл глаза на Ло, который казался отрешённым, будто всё ещё витал где-то далеко, в собственных мыслях. Мироходец стоял неподвижно, с чуть приоткрытым ртом и странным выражением лица, словно только что проснулся от глубокого сна и не до конца понял, где находится. — Что уже успело произойти в моё отсутствие? — приподнял бровь Чед, но в голосе чувствовалась осторожная ирония. — Ничего, я просто поблагодарил Ло за свитер, — хихикнул Дилан, небрежно поправляя край рукава. Его голос звучал легко, почти игриво. Эти слова, обрамлённые лёгкой насмешкой, наконец-то вернули Ло в реальность. Он быстро моргнул, словно стряхивая туман с глаз, и неловко взглянул на Чеда. — он просто не ожидал, что я знаю такие слова. — добавил программист. Сосед усмехнулся, но в его взгляде всё ещё оставалось лёгкое недоумение. Он покачал головой, словно не пытаясь понять, а просто принимая странности происходящего. Подойдя к столу, за которым Дилан играл, работал, пытался взломать Пентагон, следил за акциями биткойна и в целом нередко страдал полной ерундой. Чед поставил чашку. Из неё тонкой струйкой поднимался пар, словно комната наконец-то вспомнила, что время идёт. После своего действия Чед обернулся к парням, смерив их оценивающим взглядом. Ему всё ещё было не по себе от этой неожиданной улыбки Дилана. Когда нибудь он точно скажет соседу, что о таком лучше предупреждать заранее. Но не сейчас. Сейчас — слишком странно, слишком не вовремя. Эту тему Чед оставил «на потом», хотя бы ради приличия. — Я скоро уеду к другу. Только что вспомнил, что забыл у него свои наушники. — пробормотал сосед кивая в сторону двери. Ло коротко кивнул в ответ. Чед удалился из комнаты, и стоило двери закрыться, как Ло резко повернулся к Дилану. Его взгляд был тяжёлым, почти осуждающим. Улыбка, тем временем, никуда не делась с лица программиста — она будто намертво приклеилась к его губам, мягкая, довольная. — А если бы он увидел? — бросил Ло. В голосе прозвучала грубость, с оттенком скрытого раздражения, может даже злости. Но скорее тревоги. — Ну не заметил же. — Дилан тихо хихикнул, будто ничего не произошло. Лололошка устало сделал фейспалм. А Дилан тем временем сидя на кровати легко притянул Ло за талию и обнял. Мироходец на миг застыл, будто не знал, как реагировать. — Ты мне очень нравишься Ло, — прошептал Дилан, с той самой лёгкостью в голосе, что раньше звучала в насмешках, но сейчас… в ней было что-то другое. Ло совсем не ожидал услышать это. Среди десятков мыслей, кружащихся в его голове, внезапно всплыла одна — до жути логичная: Дилан бредит. Наверное, это всё-таки последствия болезни. Мироходец не успел толком развить свою мысль — она только начала прорастать в голове, как Дилан заговорил снова. Его голос звучал мягко, почти шёпотом, и он всё ещё не отпускал Ло из объятий. — Ло, давай всегда целоваться? Всегда, всегда, — проговорил программист подняв голову, посмотрел на него снизу вверх. В его глазах сверкала неподдельная надежда, как у котёнка, который очень хочет, чтобы его пожалели. Они были полны ожидания, мягкого света и почти детской наивности. — …или тебе не понравилось? Если да, то я научусь! Правда! Ло замер. Его сердце стучало где-то в горле. Он хотел бы этого. Он и правда хотел. Ему казалось, что губы Дилана всё ещё касаются его губ, что прикосновение до сих пор живёт на коже. Он хотел бы наклониться, забыть обо всём и поцеловать его снова. Но при всём своём великом желании, мироходец покачал головой. — Нет. Я не буду этого делать, хотя бы до того момента пока ты не выздоровеешь, — сказал он твёрдо, но голос его чуть дрогнул. Он сам не знал, кого пытается убедить — Дилана или себя. В глазах программиста тут же вспыхнуло разочарование, лицо его потускнело. Как будто кто-то внезапно выключил в нём свет. — но…я не против этого. — тихо добавил Ло, чувствуя, как сам предаёт собственную стойкость, будто тонет в чьей-то чужой грусти. Дилан уткнулся лбом ему в грудь. — Я хочу сейчас, Ло, — прошептал он, и голос звучал почти умоляюще. — благодаря этому я точно скорее выздоровею… Ты веришь мне? Лололошка не находил ответа. Всё, на что он был сейчас способен — это беспомощно утопать в синих глазах брюнета. Они словно гипнотизировали его, притягивали, звали. Мироходец был на грани — на грани, чтобы поддаться. Он хотел поцеловать Дилана вновь. Хотел согласиться на все его глупые идеи, только бы огонёк в этих прекрасных глазах не угас… только бы всё произошедшее не оказалось ничем. — А если ты меня заразишь? — спросил мироходец, не найдя ничего лучше, чем потянуть время. Хотя сам прекрасно понимал: чем дольше он ждёт, тем сильнее хочет поддаться. — Я болею тобой, Ло, — хихикнул программист и это прозвучало почти безумно. Его настроение вновь взлетело вверх, а на лице появилась уже привычная тёплая улыбка. Будто само его существование рядом с Ло уже было поводом для радости. Он улыбался шире, свободнее, почти как ребёнок, которому всё позволено. С каждым таким разом, мироходец был всё больше уверен — Дилан бредет. — я могу заразить тебя собой. И вдруг что-то изменилось в его взгляде. В этой мягкости проступила решимость. Как будто прямо сейчас, в этот самый момент, он сделал для себя выбор. Дилан убрал одну из рук с талии осторожно коснулся ею подбородка Лололошки. Его пальцы были холодными, но не дрожали — только Ло дрожал внутри, так, что дыхание стало неровным. Он чувствовал, как к горлу подкатывает волнение. Как сердце глухо гремит где-то в груди, будто отбивая счёт до неизбежного. Он чувствовал, как медленно исчезает сопротивление. Оно таяло, как лёд под рукой — просто оттого, что этот человек рядом. Что он его держит. Что он его хочет. И Дилан поцеловал его. Поцелуй был другим — не таким, как в первый раз. Не робким, не случайным. Он был намеренным, уверенным. Но в этом намерении всё равно жила нежность. Тонкая, как дыхание на коже. В губах Дилана не было спешки, лишь будто бесконечное внимание — как если бы он изучал Ло, ощущал каждый миллиметр его ответа, его дрожи, его желания. Это было не просто прикосновение — это был глоток тепла, словно из чашки любимого чая в холодный, осенний вечер. Дилан целовал Ло с такой осторожной уверенностью, как будто держал в руках нечто драгоценное, хрупкое — как будто боялся его потерять. Пальцы Дилана чуть сильнее сжались на талии мироходца — не грубо, а так, словно тот боялся, что он исчезнет, если не удержать. А сам он едва ли не дрожал: будто каждое прикосновение несло за собой нечто большее, чем просто близость. Будто в каждом касании был вопрос, и в каждом ответ — без слов. Губы Дилана были тёплыми, немного сухими, и при этом удивительно живыми — они будто искали отклика, ловили дыхание Ло. Он чувствовал, как их ритмы постепенно выравниваются, как дыхание становится общим. Как Дилан чуть наклоняет голову, меняя угол, углубляя поцелуй, но не теряя той мягкости, с которой всё началось. Мироходец закрыл глаза. Почти мгновенно. Это было как возвращение туда, где он должен был быть. Он почувствовал, как пальцы программиста мягко скользнули по его щеке, замирая, будто боясь разрушить момент. Внутри него всё сжалось и тут же расправилось, будто душа сначала задержала дыхание, а потом разрешила себе дышать. Он чувствовал тепло ладони на своей щеке — то прикосновение будто оставляло след, лёгкий, как дуновение ветра, но по-настоящему ощутимый. Кожа в том месте вспыхнула огнём, и тепло от него разлилось по шее, груди, животу. Ло чувствовал, как всё остальное уходит. Как исчезают стены комнаты, время, болезнь, разговоры. Был только Дилан. И поцелуй. И невероятное, почти нереальное ощущение того, что он нужен. Что его ждут. Что он любим. Но вдруг Дилан отстранился. Резко, как будто что-то внутри него щёлкнуло. Ло невольно замер, растерянно глядя на него. Поцелуй прервался так внезапно, что мироходец даже не сразу понял, что случилось. Программист убрал руки с его лица и талии, почти торопливо, будто боялся, что прикосновения могут сжечь его. А затем укутался в одеяло, прижав ноги к себе, как ребёнок, которому стало слишком холодно. Голова осталась на виду, и Ло мог видеть, как чёлка прилипла ко лбу, а взгляд стал рассеянным, уставшим. Ло наблюдал за ним, не отводя взгляда. Он пододвинул чёрное игровое кресло ближе к кровати и медленно опустился на него, продолжая всматриваться в брюнета, пытаясь разгадать, что происходит в его голове. Что-то точно было не так. Поймав его взгляд, Дилан, словно прочитав вопрос, тихо ответил: — Я хочу спать Ло. — он зевнул, глаза уже слипались, а голос становился тише, мягче. Но он всё ещё боролся с этим, не сдавался сну до конца. Дилан протянул руки, нашёл ладонь Лололошки и прижал её к своей щеке. Кожа его была холодной — Ло ощутил это сразу, и сердце сжалось. Внутри пронеслось короткое, но громкое: он точно не в порядке. — Конечно, — мягко сказал Ло, стараясь улыбнуться. — Если хочешь спать — ложись. Я пойду на свою кровать. Но стоило ему слегка пошевелиться, как Дилан сжал его ладонь сильнее, будто испугался. — Я хочу с тобой, Ло, — прошептал он. Его голос дрогнул, и это «с тобой» прозвучало почти беззащитно. Затем он поднёс чужую руку к губам и мягко поцеловал. Тепло, осторожно. Ло почувствовал, как от этого поцелуя по руке прошла волна, горячая и щемящая. — я не хочу, чтобы всё это закончилось. Ты придёшь ко мне в сон? Глядя на него, Ло ощутил, как внутри поднимается нечто тяжёлое и тёплое. Он кивнул. Потому что иначе не мог. Потому что Дилан был в этом состоянии — трогательном, ранимом, почти детском. Он бредил. Он нуждался. И Ло — просто не мог не быть рядом. Дилан пустил Ло под одеяло. Оно пахло мятой и чуть-чуть — Диланом. Они устроились бок о бок, и Ло ощутил, как голова программиста уткнулась ему в плечо. Тепло от его дыхания касалось шеи, мягкое, прерывистое. А ладонь, которую он всё ещё держал, осталась сжата в его руке, как будто была якорем, не дающим исчезнуть. Ло уже было подумал, что тот уснул, как вдруг услышал тихий шёпот: — Ты мне очень нравишься, Ло… — Лололошка вздрогнул. Эти слова прозвучали слишком ясно. Словно их говорили не из сна, а из самой глубины. Он почувствовал, как по спине пробежал холодок, а сердце болезненно сжалось. Не потому что он не хотел этого — а потому что это было слишком важно. Слишком настоящее. Сон накрыл их почти одновременно — как покрывало, лёгкое и тёплое. В груди у Ло всё ещё билось сердце, слишком быстро, слишком громко. Он не был уверен, уснёт ли вообще. Но рядом — был Дилан. Его дыхание, его шепот, его вес на чужом плече. И в этой хрупкой тишине было что-то спокойное. Что-то, что хотелось сохранить навсегда.