Зернышко безумия

Величайшему волшебнику столетия, кавалеру Ордена кого-то там и вообще — лучшему из лучших капитально не здоровилось. Вот прямо с самого утра и достаточно серьезно, настолько, что Дамблдор впервые пропустил завтрак, вместо этого отлеживаясь в покоях с адской головной болью. Казалось, чьи-то огромные руки втискивают гвоздь — или кол, название предмета роли играло, главным было то, что череп раскалывался с характерным хрустом. — Ох, ох, — стонал Дамблдор, массируя виски. — М-мама. Это «м-мама» стало последним, что он смог произнести прежде, чем потерять сознание. И если бы кто-нибудь находился в этот момент рядом с директором, то непременно увидел бы, как из левого уха вдруг выпало крохотное, позеленевшее от времени зернышко. А уж если бы наблюдателем выступил герболог, он наверняка заключил бы, что это было зернышко вредной сор-травы, дурманящей сознание. И Дамблдору невероятно повезло избавиться от такого соседства на сто-каком-то году жизни. Но он этого пока не знал.

***

Настенные часы с вредной кукушкой «откукушили» двенадцать раз, и Альбус очнулся. Чувствовал он себя при этом просто замечательно, словно сбросил пятьдесят лет — не меньше! Тело требовало движения, магия бурлила, а палочка так и подрагивала от желания немедленно сотворить волшебство — было бы на ком. К этому моменту пакостная птичка успела спрятаться в домик. А вот Северусу повезло гораздо меньше. Изогнувшись в немыслимом пируэте (прямо с кровати) Альбус обрадовал подчиненного невербальным Инкарцио в связке с какой-то хитрой добавкой в виде заклинания щекотки. Зельевар мужество пискнул — всего дважды, и затих, подергиваясь на манер гусеницы. — Северус! Полагаю, у тебя есть причина вот так заявляться ко мне, когда я, при всем уважении, в неглиже? — Альбус добавил в голос строгости и посмотрел в точности как Аберфорт — дьявольски сверкая глазами. — Ди-директор! — на большее его не хватило. — То же мне — шпион! Фините. Докладывай. И Северус доложил. Во всех красках отчитав прямого руководителя! Альбус даже присел от неожиданности — на пятки, по-прежнему занимая кровать. С каких это пор его подчиненные позволяли себе такое? Дальше — больше. Со все возрастающим изумлением Альбус узнавал подробности своего, с позволения сказать, руководства. Угроза оставить Северуса без отпуска не возымела эффекта, потому что мальчик работал в таком режиме без малого одиннадцать лет! А что творилось с зельеварней? Он как-то ляпнул, что заставит готовить мази для Больничного Крыла — и что? Во-первых «уже, директор, уже», а во-вторых — котлов не хватало! Температурный режим скакал как едрена вошь (опять Аберфорта вспомнил — навестить, что ли?) и сырость, повсюду сырость! Голова начинала болеть. Медленно, но неотвратимо. Поток ругательств пришлось прекратить, Альбус собирался хорошенько обдумать — и проинспектировать Замок сам. Без свидетелей. Обомлевшего Северуса пришлось оставить позади. Не до него. Пусть с учебными планами разбирается сам — или с чем он там пожаловал. И, как был, во фланелевой сорочке, Альбус отконвоировал себя во «святая святых» — кабинет директора, где в потайной комнатке за стеллажом мерно постукивало Сердце Хогвартса. Если на нижних этажах беспредел, значит, нарушен контур защиты, а этого никак нельзя допускать. В конце концов, он несет ответственность за сотни детей! Что будет, если сюда заявятся злобные пикси, тролли или, Мерлин еще знает, кто! Что же… зрелище вышло занимательным. Сердце — венец творения Основателей, больше напоминало дряхлую развалину, чем серьезный артефакт. Альбус даже выругался сквозь зубы, когда увидел. Бледный, сероватый камешек, размером с ладонь, весь — в трещинах, не имел ничего общего с горящим, огромным чудом, которое он видел в день своего назначения. Где переливающиеся «артерии», реки огня, блеск свечей? Да если так выглядит Сердце, то что же с самим Хогвартсом? — Как, как это произошло? Он не понимал. Категорически. Все вокруг казалось наведенным сном. И разбираться в этом бедламе предстоит ему одному — директор же. Сам назвался, вот сам и выполняй. Глубоко вздохнув, Альбус припомнил слова древней клятвы и, положив пальцы (пальцы! Раньше это были руки!) принялся снабжать силой камень, пока… не потерял сознание второй раз за день. Пробуждение вышло еще «радостнее»: вместо кукушки над его ухом возбужденно пищал домовик. Старейшина, если верить допуску и вышивке на наволочке (Мерлин, спаси: грязной!). — Директор Дамблдор! Директор Дамблдор! Ди… — Молчать! — рыкнул Альбус, в одно движение смяв пятерней рот волшебного существа. Не до сантиментов. — Докладывать строго по существу! — Мпф, — выдохнул старейшина. — Из спячки вышло два десятка новых домовиков. Открылись заброшенные классы в Западной Башне. В гостиной Слизерина тепло! — А в зельеварне? — Температурные ограничители целы, сэр! Работают! — Замечательно. Новые помещения отмыть, домовиков вышколить, наволочки постирать, вышивки обновить, ужин приготовить, а меня до вечера оставить в покое! — Да, сэр! Но… — Что? — громыхнул Альбус. — …два часа ночи, сэр. Преподаватели уже поужинали. Следующую цепочку ругательств домовик выслушал, сверкая огромными как блюдца глазами. Ужинать Альбус изволил прямо в кабинете. Днем он как-то не заметил царящего вокруг беспорядка, а сейчас здраво рассудил: сначала еда, потом — уборка. К тому же, Сердце стоит подпитывать ближайшие сутки, чтобы разгорелось как следует. После вливания магии оно напоминало маленький, но уже горячий уголек. Отругав старейшину за обилие сладостей и «ни одного человеческого куска мяса, лучше — с кровью!», Альбус принялся думать. С чашкой первого попавшегося чая. Неудачного, надо признать. Каркаде он не выносил почти так же, как шум, вырвиглазную расцветку и беспорядок. В этот раз удалось собрать почти полную коллекцию. Под потолком то и дело летали блестящие артефакты, создавая непередаваемую какофонию цвета, под руки постоянно попадались мятые отчеты, датированные разными годами, а в душе нарастала волна чистой, незамутненной ярости. Когда Альбус соизволил посмотреть на свою одежду — эта волна выплеснулась наружу в виде огня, пожирающего фиолетовую ночнушку с блестящими единорогами. Заканчивать чаепитие пришлось голышом.

***

Достопочтимое магическое общество часто забывало, что Альбус Дамблдор был старшим братом Аберфорта Дамблдора — редкого в своей язвительности и силе человека, поэтому никто не заметил странности: почему директор Хогвартса ходит как сумасшедший бродяга, щеголяя с каждым днем все более и более вызывающим нарядом? А ведь безумие — еще одна грань гениальности, опасная грань. Если бы кто-нибудь обратил внимание, соотнес, то, может быть, сейчас Альбусу не пришлось бы столкнуться с Авгиевыми конюшнями, которые нужно разгрести за две недели до начала учебного года! Просидев ночь в компании каркаде и беспорядочно летающих вокруг предметов, Дамблдор пришел к двум неутешительным выводам. Во-первых, все — поголовно сволочи, раз проморгали помутнение его рассудка и позволили превратить Школу в балаган, а во-вторых, теперь пусть помогают — или он не кавалер чьего-то там Ордена! Когда все артефакты, ниже «второго уровня полезности» (его личная градация при сортировке) были безжалостно уничтожены, более-менее приличные бумаги разобраны по папкам, а каркаде развеяно по ветру, — Альбус надел единственный порядочный костюм и спустился в Большой Зал. Наручные часы показывали, что он прибудет ровно к началу завтрака. …если, конечно, не наступит по дороге в зловонную лужу. Медленно досчитав до десяти, Альбус поднял голову и спросил, как бы между прочим: — Что. Это. Такое? — Добрый Думбльдор-Шмульдидор наступил в го… — Исчезни, — так быстро нечисть он еще не изгонял. Даже заклинания не потребовалось, чтобы Пивз с воем растворился, канув в небытие. — Домовикам — вылизать дочиста! И плевать он хотел, что эти существа воспринимают каждый приказ буквально. Настроение, едва-едва доползшее до отметки «приемлемо» упало ниже плинтуса. Даже почистив заклинанием обувь, Альбус прекрасно знал, в чем она побывала. А еще он опоздал на завтрак. О чем не преминула высказаться Минерва, гневно фыркнув в чашку с кофе. Честное слово, они вообще страх потеряли?! Вызверившись, Альбус позволил сырой магии погулять под зачарованным потолком и буквально на пальцах объяснил всем желающим, что бывает, когда говоришь начальству вместо «Доброе утро» что-то, совсем другое. — Я понятно изъясняюсь?! Побелевшие коллеги закивали на манер китайских болванчиков, и Альбус выдохнул: — В таком случае: приятного аппетита. Ровно в десять жду на планерке. Не опаздывать! А домовикам он с удовольствием напомнит, что такое — полноценный завтрак. Откуда вообще в Замке столько сладостей?! Где нормальная, человеческая, полезная растущему — и не очень, организму каша? И почему в его чашке опять каркаде?!

***

— Значит так, — поскрипывая вымытыми ботинками по полу, начал Дамблдор. — Планы учебных занятий должны быть у меня к вечеру. Кто сдавал — просьба принести еще раз. Завтра получите обратно. Если там не окажется моей заверенной магически печати — будете переделывать. Так же жду просьб по обустройству гостиных — от деканов и кабинетов — от преподавательского состава. Мистер Филч! Сквиб подпрыгнул от неожиданности и растерянно прижал к себе кошку. — Возьмете под контроль два десятка домовиков. К началу учебного года каждый дюйм замка должен блестеть, никаких сквозняков, щелей, дыр и вредителей — я понятно изъясняюсь? — Да, сэр! Но… как же… домовики меня ведь совсем не слушают. — Значит, будут, — дьявольски оскалился Дамблдор. — Теперь — кто ответственен за магглорожденных? — Хагрид, — невозмутимо ответила Макгонаггал, поджав губы. Долгие годы эта миссия была за ней. Альбус аж поперхнулся заготовленной фразой и замолчал на несколько секунд, ошарашенно разглядывая собравшихся. Вопрос «кто посмел» сам по себе растаял в воздухе. — Значит, будете вы, Минерва. У Хагрида и здесь полно занятий. Инспекцию кабинетов проведу во вторник. Просьба подготовить все необходимое. Больше не задерживаю. И, когда маги зашевелились, стекаясь к выходу, в воздух изящно взлетела покрытая желтыми пятнами кисть: — Директор. Что делать с Поттером? — А что с ним? Северус скис. — В этом году мальчишка поступает в Хогвартс. До сих пор от него не поступило письма и… — Минерва отвечает за магглорожденных. Она и займется. Все. С вашего позволения, у меня еще много дел. Желчное: «Интересно, каких» — Альбус предпочел пропустить мимо ушей. Подчиненных нужно держать в тонусе, но без перегибов. Столько лет не муштровал, начнешь вот так сразу — сломаются, а где ему в разгар учебного года искать квалифицированных и стрессоустойчивых магов?

***

Это не Авгиевы конюшни, это — натуральная клоака! Вот уже неделю Альбус не мог вырваться не то что в ателье (за новыми костюмами), он и дышать-то успевал через раз! Потому что: Выяснилось, что Хагрид за каким-то лешим приволок (опять Аберфортовы словечки!) щенка Цербера в Школу; Квиррелл заикался и дрожал хуже осинового листа, а на втором этаже прорвало трубу! Шестиметровую в диметре трубу! Ругаясь как портовый грузчик, Альбус плавал по этажу в попытке отыскать лопоухого домовика и хорошенько подергать за уши. Говорил же проверить канализацию! Говорил! Вот что ему теперь делать с пузырящимися обоями и отваливающейся краской? А с туалетом?! Конечно, существуют заклинания, но каждый волшебник знает, что это — временная мера. А если накладывать их на старинный замок, так вообще — бомба замедленного действия. — Бригаду ремонтников — срочно! — нашел-таки. И отодрал по самое не балуй.

***

Порой, в нем просыпался скряга. В редкие моменты, чаще — к началу учебного года. Дамблдор с каждым днем, нет, часом, да что там — минутой все больше напоминал дракона, охраняющего скудеющий запас золота. — Нужно закупить новые котлы, пробирки, ложки. — Кончились удобрения. — Метлы устарели! Приходилось каждому напоминать: — Денег нет! — Но директор! — Нет, говорю! Срок эксплуатации не подошел! А удобрения возьмите у Хагрида — и нечего усмехаться, берите, какие угодно, хоть его собственные! — только отстаньте. Ему еще ремонт оплачивать. И рычать, сверкая драконьими глазами.

***

— Директор? С вами все в порядке? Директор Дамблдор! — А? Что? — Вы как-то странно затихли. — Нет-нет, все в порядке. Я просто думаю, в следующий раз стоит доверить зачаровывать потолок кому-нибудь, кроме Северуса. Доведенный до ручки зельевар изобразил кровавую луну в окружении черных облаков. Талантливо, ничего не скажешь.

***

— Хагрид! Отца твоего… за ногу! Я кому говорил — оградить загон?! — Но как же эт… туда жеж все ходють… — А не должны! И уж тем более не должны наступать в продукты жизнедеятельности твоих питомцев! Навоз сгребешь в теплицы, вокруг — поставишь загон, Флитвик зачарует и, ради Мерлина, заканчивай хлестать огневиски на работе! — Каникулы же… — А у тебя теперь всегда — рабочий день! И, перескакивая через кучки, Дамблдор направился к замку, по пути размышляя, как часто он еще будет накладывать чистящие чары на свои ботинки. — Великий человек, — восхищенно и немного боязливо пробормотал Хагрид.

***

— Ну… здравствуй, — нахмурился Аберфорт и тут же был подвинут в сторону. — И тебе не хворать, — раздраженно поприветствовал Альбус, посматривая в сторону огневиски дергающимся глазом. — Спрячь, будь другом. — Кого? — Меня. Аберфорт кивнул. Подумал. Закрыл дверь и для надежности припечатал заклинанием. — Опять Темные лорды шастают? — Хуже. Все вокруг сошли с ума. То философский камень притащат, то Цербера, то… ай, говорить нечего. — Выпьем? — Разве что немного. Аберфорт пошел за бутылкой. Подумал и взял вторую. Если Альбус, которого он знал, вернулся — этим они не ограничатся. А он вернулся. По-настоящему, без этих своих сумасшедших нарядов и сладостей. — Я давно тебе говорил: уходи из школы. Натуральное болото. — Ты даже не представляешь, какое. Но, брат, кто, если не мы? — Твоя правда. Ну, дрогнем!

***

Вечером тридцатого августа Альбус смотрел в окно из своего кабинета и много думал. Во-первых, Сердце почти достигло прежней величины, во-вторых, лестницы перестали шалить, отопление вернулось и в замке появился намек на порядок, а в-третьих… они лишились профессора Защиты от Темных Искусств. К началу года. И он категорически не знал, что с этим делать. Первое время подменить согласился Флитвик. На второе же… — Кавардак! — придется идти на поклон к боевым товарищам. И как-нибудь, при случае, хорошенько встряхнуть Совет попечителей. В остальном же… Школа была готова к новому учебному году.