Зернышко безумия

— Минерва, — в дверь недвусмысленно поскреблись и голосом декана Слизерина потребовали политическое убежище. На правах однополчан. Конечно, она впустила. Даже попробовала объяснить всю тщетность намерений, потому что прятаться от директора Дамблдора в комнатах его прямого заместителя — идея, по меньшей мере, глупая. Но Северус был непоколебим. — Я не понимаю, — жаловался он, накинув на колени шотландский плед, — что происходит? Каких только чар мы с Филиусом не перепробовали! Не работают. Минерва сочувственно кивала. Хоть убейся — это Дамблдор. С вехой очередного, куда более мрачного сумасшествия, Дамблдор. В конце концов, полторы недели назад она сама обращалась к Хогвартсу с просьбой изгнать самозванца. Вместо сверкающего глазами Альбуса бесследно исчез Квиррелл — рисковать другими профессорами Минерва так и не решилась, раз и навсегда бросив попытки разобраться в происходящем. Если руководство изволит сходить с ума, остальным придется как-то приспосабливаться. К тому же… — Тебе не кажется, что все изменения — к лучшему? — впервые за десять с лишним лет замок ожил, напоминания себя-прежнего. Северус угрюмо кивнул. Из подземелий, наконец, ушла сырость, а зельеварня теперь подчинялась самому простому заклинанию, регулирующему температуру воздуха. Еще бы Дамблдор не выскакивал как черт из табакерки со своими указами — и жизнь можно было бы считать вполне сносной. Минерва вздохнула. Ей дорогой наставник начинал нравиться — конечно, он полностью отказался от прежних привычек, много ругался и грозил кулаком, но… порой, в нем угадывались знакомые черты. Проказливость, чудачество, сейчас — щедро приправленные ехидством, все-таки принадлежали Альбусу Дамблдору, которого она безмерно уважала. Кто, как не он, мог подшутить над Северусом, бросив в него заклятье щекотки? — Мм… А еще она никогда не видела сомневающегося в чем-то Снейпа. Даже в школьные годы. — Минерва, — отмер, наконец, посмотрев на нее донельзя тоскливыми глазами. — Могу я сходить к Поттеру вместе с тобой? — Конечно, — она все поняла правильно. А после — множество раз поблагодарила судьбу за компанию коллеги, потому что магглов хотелось проклясть. И, если бы не Северус, вполне возможно, ближайшие десять лет она провела бы не в Хогвартсе, а по соседству с Беллатрисой Лестрейндж. Каникулы в Азкабане казались малоперспективным занятием, но Минерва согласилась пойти на это сразу после того, как познакомилась с Гарри Поттером. Разговор вышел… коротким. Северус мрачнел рядом с ней, держа на прицеле одну мерзкую семейку в то время, как крохотные пальчики обхватили ее, Минервы, ладонь, робко и вместе с тем настойчиво отнимая дыхание. — Я… вы меня заберете? — Профессор или мэм. Не забывайте о правилах приличия, Поттер, — Северус язвил больше от неожиданности. Минерва хорошо видела нарастающую злость в его глазах, которая, она была более чем уверена, выплеснется на директора Хогвартса сразу по возвращении. Альбусу придется многое объяснить. Впрочем, распнуть Дамблдора получилось весьма метафорически, потому что стоило им заикнуться о состоянии ребенка, как волшебник тут же вскочил и, натурально клокоча от гнева, потребовал воспоминания. Вынырнув из думосброса, Альбус нехорошо так улыбнулся и все желание требовать справедливости сошло на нет. Потому что и Минерва, и Северус прекрасно знали этот взгляд — взгляд победителя Темного лорда, председателя Визенгамота и величайшего мага современности, который отрезвлял даже самых ретивых. В мирное время многие забывали, чем известен Дамблдор, покупаясь на его наряды и чудаковатый стиль общения, забывали, почему его другом был Аластор Грюм, а младшим братом — Аберфорт. Пришло время вспомнить. — Идите. Я разберусь. Минерва ощутила забытое чувство защищенности, которое испытывала, будучи в подмастерьях у профессора Трансфигурации — Альбуса Дамблдора. Еще девочкой она смотрела на него и верила, что улыбающийся мужчина со смешливым взглядом голубых глаз способен огородить от всех бед как магический мир, так и ее саму. А теперь он вернулся.

***

Альбус настукивал нечто, похожее на похоронный марш. Не нужно было гадать, кому — Министерство с Советом Попечителей все больше требовало внимания, и желание немедленно схватить за шкирку великовозрастных болванов возрастало с каждой секундой. Возможно, он так и поступил бы, если бы не признавал: в злоключениях юного мистера Поттера винить стоило всех, начиная с него самого. Да, последние годы сознание находилось в жутком состоянии, граничащим с бредом, вот только… мог ли Альбус, со всей его гриффиндорской натурой, принять это за отговорку? Мальчик Поттеров рос в ужасных условиях. Конечно, он не был единственным волшебником, столкнувшимся с жестокостью магглов, но раньше… раньше Альбус старался пресекать подобное на корню. После Тома Реддла он качественно пересмотрел свое отношение к детям. Вопрос: «Что делать?» — повис в воздухе.

***

— Нет, — покосился на него Аберфорт. — Даже не думай, или я взгрею тебя так же, как пятьдесят лет назад. — То была случайность, — привычно отмахнулся Альбус, покачиваясь на ножке стула. Дурная привычка, водившаяся за ним с детства. — Ты должен понимать: я под завязку занят в Хогвартсе, к тому же… — Занимаешь пост Главы Визенгамота и периодически спасаешь мир, да-да, я помню. Но это все еще не является достаточным аргументом для того, что бы я взял к себе спиногрыза. — Его зовут Гарри. — Да хоть Мартин Лютер Кинг! И нечего так смотреть на меня, в отличие от некоторых, я не ограничиваюсь новостями одной волшебной Англии. Пусть мальчишкой занимается кто-нибудь другой, уверен, желающие найдутся. Альбус вздохнул, с грохотом возвращая стул на положенное место, и, помедлив, признался: — В этом-то и состоит корень проблемы. Магический мир порвет Поттера на британский флаг быстрее, чем воспитает из него порядочного человека. Аберфорт усмехнулся. В таком свете брат его еще не представлял. Нет, конечно, в глубине души он склонен был согласиться с Альбусом: хочешь сделать что-то хорошо — сделай это сам, но тут возникали трудности. Старший из Дамблдоров основную часть времени разгребал дела Хогвартса, чередуя их с судебными заседаниями и эскападами в сторону Министерства. Где тут найти время на мальчишку? Не слоняться же ему в замке, пока опекун вершит дела света. Но… принимать заботу о ребенке — и снова трястись всякий раз, когда он попадет в беду… Нет, Аберфорт слишком стар для этого. Хватило Арианы. На всю жизнь хватило. — Я не прошу воспитывать Гарри, только — присмотреть. — Разумеется. Те же аргументы ты приводил в детстве, когда просил оставить книззла. Надо ли говорить, что заботы о нем полностью легли на плечи Аберфорта? Альбус снял очки, протер и, водрузив на нос, привел последний довод, который вкупе с пронзительным взглядом, звучал поистине устрашающе: — Кому мы еще можем довериться, как не семье? …и Аберфорт согласился.

***

Чудеса в жизни Гарри Поттера случались редко. В смысле — настоящие, добрые. Но, загадывая желание в день рождения, он каждый раз просил об одном и том же: — Если меня кто-нибудь слышит — там, наверху, — шептал он, прижимая ладони в молитвенном жесте. — Пожалуйста, пусть найдется тот, кто сможет… полюбить меня. Обещаю, я буду хорошим мальчиком. Аминь. Гарри согласился бы даже на самую бедную семью с неухоженным газоном, что, по меркам тети Петуньи, считалось верхом бесстыдства. На своем опыте мальчик давно понял, что в милых домиках может твориться ад, поэтому он искренне хотел, чтобы нашелся настоящий взрослый — пусть растрепанный и некрасивый, зато его собственный. И, когда в двери громко постучали — вздрогнул, потому что на пороге стоял жуткого вида мужчина с сединой в висках и колючим взглядом ярко-голубых глаз. Одет он был в короткую, кожаную куртку с торчащим во все стороны воротником из меха «недобитого тушканчика», как метко выразился испуганный Дадли. — Здесь живет Гарри Поттер? — недовольно спросил незнакомец. Не дожидаясь ответной реакции обомлевших магглов, он стремительно вошел внутрь и, безошибочно найдя его, Гарри, у дверцы чулана, отрывисто кивнул: — Меня зовут Аберфорт Дамблдор. Теперь все обязательства по воспитанию мальчика я беру на себя. …это был сон? Гарри даже ущипнул себя для порядка. Настолько Аберфорт не походил на Дурслей — как весло не походит на аккуратную серебряную ложечку. И, все-таки, он правда хотел забрать его. Выбрал из миллиона других мальчишек. — Дамблдор? — раздраженно переспросил дядя Вернон. — Вот и замечательно! Скатертью дорога! Позже — глотая прохладный августовский воздух, Гарри изо всех сил пытался поверить, что хмурый, диковатого вида мужчина в самом деле пришел за ним. Не ради того, что бы отправить в Хогвартс, не для прогулки, а по-настоящему — собираясь принять в семью. — Сэр, — робко пробормотал он, стараясь приноровиться к быстрому шагу. — Подождите, сэр! — Что? — Аберфорт резко остановился, повернувшись. И, набрав воздуха в грудь, Гарри выпалил самые заветные слова в своей жизни: — Обещаю, я буду хорошим! Взрослый долго молчал. Затем, когда казалось, что все случившееся — только шутка, вдруг присел на корточки и насмешливо сказал: — Не торопись с такими словами, Мартин Лютер Кинг. Достаточно того, что ты теперь один из Дамблдоров. Гарри не решился спрашивать. Просто схватил протянутую руку и отправился навстречу новой жизни, которая обещала быть куда счастливее предыдущей. Ведь у Аберфорта не было идеально выстриженного газона, а это значит, что он — хороший человек.

***

Может быть, Аберфорт разучился любить. Даже заставил себя забыть, каково это — и погрузился в мрачное существование как хозяин Кабаньей Головы. Но… Альбус умело переменил положение вещей. Гарри Поттер своими миролюбием и открытостью до того напоминал свет, источаемый Арианой, что младший из Дамблдоров пропал. Или ожил — тут как посмотреть. В конце концов, чужое безумие бывает заразно.