Dog Days Are Over

Это было очень странное начало летнего дня. У Люцифера без особой на то причины кружилась голова, и ему казалось, будто это все — один длинный, затянувшийся чересчур сон, который должен вот-вот оборваться. Ведь не может все быть настолько… тихим. Спокойным до тревоги внутри. Люцифер не мог остановиться отдышаться, поэтому действовал на автопилоте, пытаясь осмыслить все на ходу. Он помог Чарли надеть ее маленькие розовые кроссовочки, похлопал себя по карманам в качестве успокаивающего ритуала (ожидаемо, кошелька у него не было, да и ключи от машины он решил оставить в комнате, чтобы не потерять), и, взяв дочку за руку, вышел из дома, аккуратно прикрыв за собой дверь. Та заскрипела. Люцифера передернуло от пронзительного противного звука. От ночного ливня не осталось и следа, в глаза тут же ударил солнечный свет. На улице было влажно, но прохладно, совсем не душно. Люцифер сощурился, прикрыл лицо ладонью, и вдруг услышал громкий насмешливый голос: — С добрым утром, принц, и добро пожаловать в реальный мир. Люцифер тупо моргнул, все еще щурясь, смешно наморщив нос. Аластор все правильно сказал: это первый день, который он должен прожить так, как хочет и может. Поэтому у него и кружилась голова: по утрам его обычно так нагружали командами “сходи-подай-принеси”, что он не привык оставаться наедине со своими желаниями. Даже если это просто желание покушать. Думать своей головой впервые за двадцать пять лет... Это любого сведет с ума. — Придется слушать меня внимательно, потому что я не люблю объяснять дважды, — Аластор вытянул его из мыслей резко и без церемоний. Когда солнце перестало его слепить, Люцифер наконец смог осмотреться получше. Здесь было очень красиво. До самого горизонта — зеленый луг с дорогой, уходящей куда-то за холм. Где-то рос клевер и маленькие цветочки. Пахло свежестью и скошенной травой (теперь Люцифер понял, что звук, который он слышал сквозь сон с утра, был от газонокосилки) но больше всего он поражался тишине. Не мертвенной, а тишине, которая наступала там, где было очень мало людей. Где-то вдалеке замычала корова, послышалось отдаленное кряканье уток. Прямо перед домом пробежал серый гусь с оранжевыми лапами, которого Люцифер и Чарли проводили совершенно одинаковыми шокированными взглядами, как загипнотизированные. Несмотря на то, что Люцифер всю жизнь прожил, можно сказать, на ферме, он никогда не видел гусей не на картинках. Да, за все свои двадцать пять лет — ни одного гуся, во что с трудом верил даже он сам. Аластор лишь вопросительно поднял бровь, не понимая реакции, и махнул рукой, зазывая за собой. Люцифер молча пошел следом, ведя рядом Чарли. Та вертела головой туда-сюда, не смотря, куда идет, и Люци пару раз подхватывал ее за руку, вытягивая вверх, когда она спотыкалась. Она хихикала, но больше ничего не говорила. То ли ей было неловко при постороннем человеке, то ли она чувствовала, что время не совсем располагает. Они поднимались на небольшой холм по пыльной проселочной дороге. — Начнем с того, что у нас тут есть, — начал Аластор с таким выражением, как будто собирался представить Люциферу как минимум проект для инвестиций. — У нас не очень много птиц, с ними довольно просто справиться и одному. Обычно за ними смотрит Рози, но сейчас она в отъезде. За ними должен был присматривать я, но, поскольку теперь здесь ты, я могу поручить это тебе. Работа простая. Люцифер сглотнул, чувствуя холодок по спине. Он не знал, как сказать, что для него это первая работа, и она ни черта не простая. — Коровы, козы и овцы — это зона ответственности Хаска. Хаск — это один из наших главных работников. Он ворчит, любит алкоголь и нашего менеджера, и физически сильный. Наверное, только поэтому я все еще его терплю. — На ферме есть менеджер? — скептично поднял бровь Люцифер. — Должен быть кто-то, кто разбирается в документации. И это не я, не Хаск и не остальные. А менеджер у нас, скажем так, для любой работы помимо умственной не годится. У Люцифера на лице было написано, что вопросов у него по прежнему было больше, чем ответов. — Ты все сам увидишь, — пообещал Аластор. Они достигли вершины холма, с которого открылся живописный вид на большую часть фермы. Люцифер разглядел как минимум два жилых дома — они были даже меньше, чем тот, в котором жил Аластор, одноэтажными. Большой амбар, маленькая пристройка, в которой, как Люцифер предполагал, были стойла для лошадей, и загоны. Много загонов. И бесконечный луг, уходящий за другой холм. Люцифер в своей жизни насмотрелся на большие пространства, но это был другой уровень. Раньше он видел поля для гольфа, огромные особняки, как-то отец возил его на встречу с какими-то инвесторами, занимавшимися изготовлением вина, и он впервые увидел винодельни. Но всё это было так вылизано, и везде эти богатые дядьки всовывали какие-то нелепые "арт-объекты" за миллионы долларов, хвастались ими так, как будто они не были похожи на то, что Чарли лепила из пластилина в три года. Это были совсем не дикие места. В них не было души, они были созданы исключительно с мыслями о заработке. На этих полях никто не жил. Здесь Люцифер чувствовал себя вдали от цивилизации, хотя никуда далеко и не уезжал вовсе. И даже без арт-объекта в голом поле ферма выглядела аккуратно, обжито и уютно. Здесь было так мало людей и так много природы, что у него возникало странное чувство осознания собственной маленькости. И нет, дело не в том, что он ростом метр шестьдесят. Пока они спускались с холма, Аластор рассказал, что, конечно, помимо основных проживающих на территории работников есть также тех, кто приезжает. Но ферма не такая уж и большая, и они стараются справляться сами. — За чем смотришь ты? — поинтересовался Люцифер. — За всей фермой. Я контролирую всё, что происходит здесь. Помогаю, если кто-то не справляется. Но в последнее время я в основном занимаюсь лошадьми, они появились у нас меньше года назад. Вот оно как. Это имело смысл. Люцифер провел всю жизнь бок о бок с лошадьми. Он знал, какими они бывают, и хоть знал Аластора всего день, но уже прекрасно видел, насколько он несгибаемый, волевой. Такие люди и должны работать с этими животными. — И сколько у вас лошадей? — На данный момент — четыре. Люцифер завис, глупо моргнув. У них в конюшне было больше сорока животных, он даже не помнил точно, сколько. Их продавали, меняли, отправляли на соревнования. Какие-то стойла арендовали посторонние люди. Четыре лошади?.. — Всего-то?.. Это вырвалось само собой. Глаза Аластора тут же вспыхнули чем-то недобрым, но всего на секунду, после чего он весь вновь стал каким-то вежливо-холодным. И, что жутко, улыбка все равно не сходила с его лица. — Наша ферма не специализируется на лошадях. Мы не разводим их. Это, скажем так... Побочное маленькое хобби. У нас нет огромной суммы денег на их содержание и найм дополнительных работников. Люцифер почувствовал, что задел какой-то нерв внутри Аластора, но совершенно не понял, какой и почему. Но ему стало стыдно. И, что самое обидное, Аластор колол его прямо в больное место — Люцифер редко задумывался о том, какое конкретно количество денег приносят лошади на их ферме. Не то, что бы он когда-либо получал на руки сильно большие суммы. — Прости. К первому амбару, самому большому, они подошли в полной тишине. Даже Чарли притихла, уловив всеобщее напряжение. И тут… — Эу! Кто-то присвистнул со стороны, да так пронзительно, что Люцифер вздрогнул. Из амбара, улыбаясь, вышел высокий светленький парень. Волосы у него были выжжены осветлителем, и одет для фермы он был, мягко говоря, непрактично. Короткие шорты и рубашка, низ которой был завязан узлом, оголяя худой живот, не вызывали ассоциаций с тяжелым трудом. Единственное, что напоминало о том, где они находились — ковбойские сапоги, да и те были со стразами по верхнему краю. В зубах парень зажал колосок. Стоило Люциферу получше его разглядеть, как у него отвисла челюсть. Таких парней он видел только на фотографиях с гей-парадов, которые помещали на первые полосы газет, пугающих читателей заголовками про массовую эпидемию гомосексуальности (что бы это ни значило по мнению правых). Внешность у него была как минимум модельная, и что он забыл в, можно сказать, деревне — для Люцифера было загадкой. — Энджел, доброе утро, — Аластор выровнял спину и спрятал руки за спину, гордо вскинув голову. Энджел не сдулся, облокотившись на стену амбара. Люцифер смог разглядеть веснушки на его лице. Он был значительно бледнее Аластора, и ярко-рыжие пятнышки выделялись на его коже. Что смешно, носы у Энджела и Аластора были крайне похожи, но у Аластора он был чуть прямее. Энджел оказался совсем курносым. — Что за солнышко с тобой рядом? — усмехнулся Энджел, смотря сверху вниз на Люцифера. Но когда его взгляд наткнулся на прижавшуюся к ноге Люци маленькую девочку, он слегка сбавил обороты наглого флирта, встав прямее. Возможно, Аластор не заметил, но Люцифер, который всегда (возможно неосознанно) сканировал людей, которые хоть как-то взаимодействовали с его ребенком, сразу увидел, как Энджел осторожно распустил узел на животе, опуская свою рубашку, закрыв ей живот. И хотя ему совсем не обязательно было это делать, внутренне Люци сделал пометку для самого себя, что это произошло. — Это Люцифер, он, кажется, будет нам помогать в ближайшее время, — Аластор вежливо показал ладонью на него, как будто они были на каком-то официальном балу, где Люцифер оказался впервые. — Энджел — наш менеджер. По сути, он не работает. — Будешь так говорить, и следующий финансовый отчет я заставлю тебя заполнять самостоятельно, — прищурился парень, и вдруг протянул Люциферу руку. Каждый его ноготь был покрашен разным оттенком розового лака. — Добро пожаловать, дорогой. Если этот зануда начнет тебя донимать — не обращай внимания. У него пунктик на людей, которые явно очаровательнее, чем он. Люцифер робко улыбнулся в ответ и пожал руку, но так осторожно, что рука довольно хрупкого на вид Энджела казалась раза в два сильнее, чем у него. Возможно, так оно и было. — Очень приятно, — наконец выдавил он, когда понял, что все это время молчал. — И кто эта очаровательная маленькая леди? Аластор, не представить ее было очень грубо с твоей стороны. Аластор хотел было что-то сказать, но закрыл рот и отвел взгляд в сторону. Правда в том, что он не знал имени дочки Люцифера. Он не спрашивал. — Чарли, — тихо сказала девочка, выглядывая из-за ноги отца. Тот нежно погладил ее по макушке, подбадривая. — Меня зовут Чарли. — Очень приятно, дорогая. Пожалуй, это было лучшее первое знакомство, которое Люцифер мог себе представить. Аластор сказал, что ему нужно показать оставшуюся часть хозяйства, они попрощались, и пошли дальше. И только когда они отошли на приличное расстояние, идущему на автопилоте Люцифер в голову ударило осознание. Аластор говорил, что Хаск любит менеджера. Люцифер не придавал значение тому, кто мог быть менеджером, и почему-то решил, что менеджером фермы является девушка. Но Энджел — менеджер. Значит, на этой ферме открыто жила гей-пара? Люцифер на секунду опешил, да так, что остановился посреди дороги. В его голове был белый шум, как будто его огрели по затылку чем-то тяжелым. — Порядок? — спросил Аластор, скептически разглядывая выражение его лица. — Да, прости, я задумался, — отмер Люцифер, чувствуя, что кровь, отлившая от его лица, в один момент прилила к нему снова. — Думай быстрее. Аластор в очередной раз закатил глаза. Люцифер почувствовал себя маленьким и очень глупым, но он впервые в жизни видел квир человека помимо себя. И хотя пялиться на кого-то, как на краснокнижное животное в зоопарке — плохо, он не мог не. Ему было очень интересно пообщаться. Но это потом. Сейчас не было времени. Чарли, будто прочитав весь вихрь его мыслей, ухватила его за руку, вытаскивая из дебрей собственной головы. Он встрепенулся, глядя на дочку. — Всё хорошо, — тихо сказал он. Но не был уверен, что она поверила. Она была очень проницательным ребенком. Они зашли в амбар, в котором жили овцы. И когда Чарли попыталась протянуть руку сквозь прутья к одной из овец, Люцифер аккуратно придержал ее. — Зачем? — возмущенно спросил Аластор вдруг, как будто он сделал что-то идиотское. — Что?.. — Это просто овца. Она не откусит руку. Ты никогда в детстве не дергал овец за уши, или что? Люцифер открыл рот и закрыл рот. Конечно, никогда. Он посмотрел на Чарли. У нее было крайне виноватое. Кто Люцифер такой, чтобы лишать ее подобного удовольствия? — Можно я ее поглажу? — она повернулась к Аластору, спрашивая это настолько вежливо и тихонько, что даже тот растерялся. — В чем вопрос? Разумеется! Она запустила свою маленькую ручку в белоснежные кудряшки. Очень похожие, разве что поменьше, были на ее плюшевых игрушках, и Люцифер увидел, как загорелись ее глаза, стоило овце слегка привалиться боком к забору. — Ты ей нравишься, — усмехнулся Аластор. На этом знакомство с овцами у них было закончено. Аластор бегло показал им коров, что было не слишком интересно, и издалека показал Хаска, который явно был крайне занят, и беспокоить его он не решился. Аластор не показал лошадей, как будто никогда их не упоминал. Люцифер не стал об этом спрашивать, чтобы не ковырять рану. — Я обязан познакомить тебя с нашим механиком, — тяжко вздохнул Аластор, как будто ему не слишком хотелось. — Он сам себя зовет механиком. По факту, мы нанимали его, чтобы он починил нам трактор несколько лет назад. Потом он починил нам трактор, скутер, машину, другую машину, кофеварку, и мы уже не смогли с ним расстаться. Но это не потому, что он мне сильно понравился. Люцифер представил, что этот самый "механик" наверное не очень приятный человек, раз Аластор настолько раздражен при одном его упоминании. Даже про Энджела он говорил с чуть большим уважением. Но когда они подошли к аккуратному светлому домику, Люцифер заметил лишь молодого человека с длинными волосами, собранными в аккуратный пучок на голове. Он копался во внутренностях одного из скутеров, зажав в зубах отвёртку. — Пенни! — окликнул его Аластор. Парень повернул голову, щека у него была измазана в чём-то чёрном. Он поднял брови, заметив Люцифера, и выплюнул отвертку. — Это Люцифер, — Аластор указал рукой на него. — И его дочь Чарли. — Алафтор!!! Из дома вылетела маленькая девочка с косичками и бросилась на ногу Аластора, дико дергая его за штанину. Аластор нахмурился, закатил глаза, но снисходительно похлопал ребёнка по голове. — Искра, не доставай Аластора! Люцифера заворожило произношение Пенни, как его назвал Аластор. Он слегка протягивал букву "с" между зубами. Это не казалось заиканием, скорее незнакомым Люциферу акцентом, но особенность была очевидна. Он был высоким, худым, с длинными, переливающимися на свету черными волосами. Чарли спряталась за папой, с опаской смотря на незнакомую девочку. Та была её явно постарше, с несколькими дырками на местах, где раньше были молочные зубы. Сначала Искра её даже не заметила, но когда заметила, её глаза заблестели. — Привет! — сказала она, подходя поближе. В отличии от папы она наоборот не могла произнести букву “с”. — Я Ифкра! Давай дружить? Чарли захихикала и наконец отпустила рубашку Люцифера и протянула Искре руку. — Я Чарли. Мне нравятся твои заколочки. Люцифер тихонько завидовал тому, насколько легко у детей получалось завести друзей. На крыльце дома появилась девушка с повязкой на глазу и ярко-розовыми волосами, выцветшими на кончиках. — Эт кто? — крикнула она. Почему все в этом месте так любили поорать?.. — Люцифер. Если после знакомства с вами он не уедет обратно туда, откуда приехал, то вы увидите, как он работает. — Миленький. — Будем знакомы, — улыбка у Пенни была искренней, и он, вытерев руку от чего-то черного о собственную рубашку, протянул ему для очередного рукопожатия. Люцифер принял ее с радостью. Кажется, рукопожатия он постепенно учился делать увереннее. — Я жена этого зануды, — Люцифер вздрогнул, девушка подкралась к нему сбоку так, что он и не заметил. — Черри. — Приятно. На крыльце стояла еще одна девочка, копия своей сестренки. — Ой, у вас двойняшки? — удивился Люцифер. — Это Эмбер. Но она стесняется. — Знакомая история. Разговоры о детях всегда вызывали у Люцифера невольную улыбку. Это единственное, в чем он действительно неплохо разбирался. Чарли была его единственной отдушиной все это время, он читал много литературы про воспитание и психологию, и считал, что будет идеальным родителем. Но на практике Чарли росла, как и он, в изоляции. Дети, с которыми она общалась, были такие же идеально выдрессированные, как она сама, как бы Люцифер ни старался сохранить её обычным, беззаботным ребенком. Может, здесь все наконец-то будет по-другому. — Если хочешь, ты можешь оставить ее у нас. — Что? Он подумал, что ему послышалось. — Оставь дочку у нас. Кто-то из нас двоих всегда здесь, а если мы уходим, то берем детей с собой. Школа жизни, все такое. Первое, что ему захотелось сделать — взять Чарли на руки и убежать так далеко, как только можно. Они были знакомы меньше пяти минут, а ему уже предлагали оставить тут ребенка? — Не обязательно это делать, мы просто предложили. Наверное, у него на лице было написано, что он подумал про эту затею, потому что все молча смотрели на него, не двигаясь, как будто боясь спугнуть. Он посмотрел на Аластора, потом на Пенни, потом на Черри. В их ногах ворковали дети, не обращая никакого внимания на взрослых. И среди всей этой кутерьмы он ощущал себя лишним. Его четырехлетняя дочь была смелее, чем он. — Эм… — он посмотрел на Чарли. Та уже держалась с Искрой за ручку, как будто они были знакомы очень давно. — Па-а-ап, — жалостно протянула она, наклонив голову. — Хорошо, — сдался он, расслабив плечи. — Только если вам не сложно. Правда, я понимаю… — У нас их двое, — хохотнула Черри. — Одним больше — мы и не заметим. — Вот и славно! — хлопнул в ладоши Аластор, и вдруг подергал Люцифера за плечо. — Значит, теперь мы сможем продолжить чуточку быстрее. — У нее аллергия на орехи, а еще чувствительное горло, поэтому воду безо льда и мороженое очень аккуратно! — на автомате выпалил Люцифер, как будто это было вшито уже на подкорку мозга. — Веди себя хорошо, солнышко!

***

Люцифер с удивлением обнаружил, что Аластор привел его обратно к дому той же дорогой, которой они пришли. Встав перед крыльцом в спасительной тени, Аластор снова окинул его оценивающим взглядом. Цыкнул. Люциферу стало неловко. — У тебя ведь есть ботинки? — спросил Ал скептично. — Я уже в ботинках. Люцифер указал на свои ноги. По его скромному мнению, он был одет в свои худшие черные кроссовки, которые теперь были испачканы в грязи и пыли. Ему казалось, что их будет вполне достаточно. — Рабочие ботинки, — усмехнулся Аластор. — Смотри. Он взял камень с дороги и вдруг уронил себе на ногу. Люцифер вздрогнул, но камень отскочил от носка ботинка. — Представь, что это не камень, а молоток. Большой молоток. Люцифер не хотел представлять. — Размер? — командным голосом спросил Аластор. — Размер?.. — Ноги твоей размер, модник. — Сороковой, — Люцифер неловко почесал затылок. — Мелкий. Но я найду тебе что-нибудь. Они дошли до старого сарая за амбаром. Внутри на свету танцевали пылинки, Люцифер чихнул. Пока он топтался на пороге, Аластор вытянул большую пыльную коробку, открыл ее и, немного порывшись, вытащил пару розовых сапогов. Они немного посерели, но все еще оставались яркими, броскими. Не было сомнений, кому они принадлежали. — Кажется, это старые ботинки Энджела. — Он не будет против? — Не будет. На моей ферме мои работники никогда не будут против. Надевай. Когда Люцифер надел ботинки, оставив кроссовки на крыльце, он пришел к Аластору с таким видом, как будто его вели на казнь. Что ж, возможно, в каком-то смысле так и было. — Готов? Не то, чтобы у Люцифера был выбор. Даже не зная, к чему он должен был быть готов, он кивнул. — Ты умеешь водить квадроцикл? Вот теперь он окончательно понял, на что (ненамеренно) подписался.