Dog Days Are Over

олег за все берется смело

все превращается в говно

а если за говно берется

то просто тратит меньше сил

Насчет скутера Аластор, конечно, пошутил. Страх на лице Люцифера того стоил. Люци быстро понял: Аластор не просто холодный, закрытый парень, который прячется за напущенной вежливостью. Аластор — актер. Очень хороший актер с садистскими наклонностями. По крайней мере, вел себя соответствующе и не пытался казаться чуть более адекватным, чем был на самом деле. Напугав его предложением поводить скутер, он громко посмеялся и просто прошел мимо, ничего не сказав, качая головой, как будто обдурил пятилетнего ребенка фразой: "Смотри, носок на потолке!" Люцифер покраснел, но пошел следом, выпрямив спину. Нельзя было сдуваться от первого подкола. Он думал так до тех пор, пока Аластор не затормозил и не указал пальцем куда-то вбок. — Забор видишь? Люцифер посмотрел на огромную дырку между досками, сглотнул. — Да. — А я вот вижу дырку в заборе. Кажется, это работа для нас. И понеслась душа в Рай. — Принеси мне ящик с инструментами. — А где он? — В сарае. — А где сарай? — Та пристройка. — Какая пристройка? — Господи. Аластор раздраженно тыкнул ему пальцем в ту постройку, в которой они нашли сапоги. Люцифер кивнул, молча сходил в сарай и принес ящик с инструментами. Благо, он все-таки знал, что такое инструменты. Аластор начал оценивать масштаб проблемы, осматривая пролом в заборе. — Дай мне гвозди. — Держи. — Это шурупы. — Вот это?.. — Это саморезы. — Думаю, это... — Это болты. — Оу. — Господи. Когда Аластор показал Люциферу гвозди, началось следующее испытание. — Принеси доски. — Откуда? — Из сарая. — Хорошо. На этот раз хотя бы с тем, где находится сарай, он справился. Но когда он нес доски, взяв их голыми руками и истекая седьмым потом, Аластор смотрел на него тем странным садистским взглядом с хитрым прищуром, как будто наслаждался видом с извращенным удовольствием. Сердце екнуло. — Ты без перчаток доски взял? — Чего?.. — растерянно заморгал Люцифер, сипя в попытках отдышаться. — Ты взгляни. Люцифер сгрузил несколько досок рядом с забором, стараясь не подавать виду, что выдохся, лишь сходив туда-сюда с несколькими дощечками. Как только он посмотрел на собственные ладони, он ужаснулся. Беглым взглядом он насчитал как минимум три большие занозы. — Ага. Аластор выглядел крайне довольно, но быстро переключился обратно на работу, будто ничего и не было. Люцифер почувствовал себя одураченным идиотом. После всего этого Ал молча протянул ему пару строительных перчаток. И сам уже был точно в таких же. Говнюк. Мог бы с самого начала это сделать. — Прислони доску. Да по-нормальному прислони! У тебя плохо с глазомером. Будешь забивать гвозди. Аластор приложил доску точно так же, как это сделал Люцифер минуту назад. Тот проглотил обиду (спорить с арендодателем и одновременно работодателем себе дороже) и сосредоточился на забивании гвоздя. Он ни разу в жизни ничего такого не делал. Молоток в руке ощущался, как смертельное оружие. — Ты сейчас криво забьешь, — зашипел Аластор, как злая змеюка, а ведь Люци еще даже не успел ничего сделать. — А как не криво забивать? — растерялся он. — Держи под прямым углом, уверенно. Люцифер закрыл один глаз, присмотрелся повнимательнее и, высунув язык от усердия, ударил по гвоздю молотком. Он вошел в дерево на полсантиметра. Занавес. — Это что такое было? — начал истерично хохотать Аластор. Люцифер покраснел всем лицом, чуть совсем не выронив молоток. — Я просто не рассчитал силу! — Как ты мог рассчитать то, чего нет? Аластора уже всего трясло от смеха, а вместе с ним трясло и доску, гвоздь от которой довольно быстро отпал. Люци уже проклял все: и сарай, и саморезы, и болты, и гвозди, и занозы, и доски, и, что самое главное, Аластора, которого очень хотелось пристукнуть этим самым молотком. Пытки продолжились. Когда с горем пополам они заделали дырку в заборе, Аластор буквально начал выискивать что-то еще такое же извращенное, где можно было бы потыкать пальцем в то, насколько Люцифер бесполезный. Перебрасывать сено вилами. Как работают вилы? Побелить стену. Что, прям всю? Помочь починить каменную ограду. Это вот эти булыжники поднимать? Прям в гору? Прям руками? Но Люцифер не ныл. Он задавал вопросы, кряхтел, вытирал лицо от пота рукавом, но шел и делал, пусть и сопровождая процесс тысячами уточнений и не меньшим количеством ошибок. Он спотыкался, падал в пыль (штаны он уже мысленно похоронил), но в итоге у него что-то да получалось. Аластор посмеивался над ним, даже как-то ядовито порой, но не мог отрицать результат. Когда они присели попить водички, Аластор уже знакомым движением гордо вскинул голову. — Я бы сказал, что ты очень полезен в хозяйстве, но меня учили, что врать плохо. И Люцифер это проглотил. Ради Чарли. Будь он один, он послал бы Аластора на первой его колкой шуточке и съебался в закат, потому что Люцифер, несмотря ни на что, все же был натурой своенравной и гордой. К сожалению, почти сразу после совершеннолетия он не обрел независимость от семьи, но даже оставаясь внутри нее он умудрялся кое-где вставлять свое мнение. С серьезными последствиями, но все же. Но если он будет выпендриваться на Аластора, то плохо будет не только ему, но и доченьке. И он себе этого никогда не простит. Он сделал несколько глотков воды, запив свое уязвленное эго, улыбнулся, и, как самое милое солнышко ответил: — Зато, я очень красивый. Аластор кривенько усмехнулся и закатил глаза. Судя по всему, это его универсальная реакция даже на то, что Люци не туда подышал. Он успокоил себя. Лажа — тоже результат, тормоз — тоже механизм. После длительной работы над всем подряд, они наконец пошли к животным. Люцифер боялся этого больше всего, потому что, если работая с забором он мог навредить только себе, то, работая с животными, он может навредить кому-то маленькому и славному, кто этого не заслужил. Они пошли к птичкам, за которыми должен был ухаживать Аластор. Куры, утки, гуси. Спасибо, что не павлины. Собирать яйца — это интересный опыт. Аластор делал это с какой-то невероятной простотой, сгоняя куриц со своих мест, шаря руками и отгоняя других птиц одновременно. Люцифер в то же время банально боялся сунуть руку к живой курице. Взгляд у нее выдавал полное отсутствие интеллекта, но Люциферу казалось, что она его уже заранее ненавидела. — Это — твоя будущая работа, — Аластор сложил руки на груди, нависая над ним. Люцифер стоял на коленях перед небольшим гнездом, на котором сидела коричневая курочка. — Ты либо делаешь это, либо идешь на все четыре стороны. Люцифер стиснул зубы и, стараясь не думать, запустил руку под птичку, шаря рукой. Его клюнули. Клюнули больно, но Люцифер, несмотря на слезы в уголках глаз, вытянул одно-единственное яйцо, которое смог нащупать. — Не реви, — безэмоционально сказал Аластор и забрал у него из руки яйцо, все еще теплое, положив его к остальным. — Куры клюются. Утки будут щипаться. Привыкай. Люцифер вытер слезы, закивал и выдохнул. Он привыкнет, но это не значит, что в первый раз ему не было очень больно и слегка обидно. — Еще пять кур. Я в тебя верю! Через секунду он чуть более добро, если вообще был способен на доброту, добавил: — Не все куры капризные, все же они обладают некоторыми уникальными чертами характера. Если ты останешься тут достаточно долго, то даже сможешь разобраться, какими. Люцифер почувствовал этот дурацкий укол: “Я вижу, как ты мучаешься. Давай, поплачь, сдайся. Или продолжай пытаться, меня это веселит.” Люцифер решил, что, даже если Аластор будет смеяться, он сделает это. Потому что потом сможет показать, как это делать, Чарли, и она будет им гордиться. И эта мысль вдруг вселила в него очень много уверенности. И злости. Из чистой ярости и упрямства он, глядя Аластору в глаза, резко потянул руку под следующую курицу. Его начали клевать еще сильнее, чем раньше, но он нахмурился до того, что поморщил нос. Еще немного — и он начал бы рычать как собака, скаля зубы. Ал только поднял брови, и его улыбка из наглой превратилась в натянутую до дискомфорта в лицевых мышцах. Люци вытянул два яйца. Не прерывая зрительного контакта, он медленно положил их к остальным. Аластор отвел взгляд первым, фыркнул и оставил Люциферу корзинку. Это была маленькая победа.

***

Они уже планировали возвращаться. К удивлению Люцифера, когда он поднял взгляд от земли, на которую смотрел половину дня (не удивительно, когда твоя главная задача — не отдавить лапки курам), он увидел закат. Самый красивый, яркий закат в его жизни. И, признаться честно, самый желанный, потому что закат значил, что они с Чарли совсем скоро воссоединятся. Она сможет рассказать ему, как прошел ее день, а он — отлепить от спины потную рубашку, помыться и лечь спать. Для счастья ему нужно было совсем мало. Единственное, что его немного беспокоило — это количество ошибок, которые он наделал. Он перестал считать их еще на моменте с шурупами, а после старался не думать — просто делать так, как мог. Но что, если для Аластора это так не работало? Зачем ему работник, который ничего не может? Пока что (!) не может — напомнил себе Люцифер и расправил плечи. Аластор стал тише под конец дня. Раздраженнее, как подумал Люцифер, и подсознательно готовился собирать вещи с утра, но не терял веру. Он не верил в бога, но в что-то свыше — верил, и оно должно проникнуться сочувствием к отцу-одиночке, который старался изо всех сил. Из омута мыслей его вытянуло что-то желтое и пищащее под ногами. Когда он проморгался и сфокусировал взгляд, то увидел маленького утенка. Совсем маленького — он, наверное, вылупился неделю-две назад. Желтый, пушистый и совершенно глупый. Сердце Люцифера растаяло быстрее, чем мозг додумал, что именно это за существо. — Я могу погладить его? — вырвалось само собой, точно такое же, как у Чарли с утра. Он с надеждой посмотрел на Аластора. — Конечно, — безразлично пожал плечами тот. Люцифер очень осторожно поймал утенка и взял его в ладошки, рассматривая, как восьмое чудо света. Маленькое сердечко билось под подушечкой одного пальца, настолько он был крошечным. Люци открыл было рот, чтобы сказать все теплые слова, которые только мог об этом замечательном существе, как что-то сбило его с ног… Бешено крякая, избивая его крыльями, мама-утка щипала его за руку, пока он не отпустил ее ребенка, судорожно отползая назад, к забору, попутно извиняясь. Где-то рядом хохотал Аластор, явно подозревавший о таком исходе. Маму-утку можно было понять. Люцифер поступил бы точно так же. Когда она решила, что с него достаточно, она, спрятав под крылом утенка, ретировалась в маленький домик. Люцифер, немного посидев, медленно поднялся на ноги, все еще шокированный. Вся жопа теперь у него тоже была в пыли. Штаны окончательно на выброс. Аластор лишь победно ухмылялся, как полный мудак, каким он и был. Почему-то Люцифер не был зол на него. Даже не раздражен. Аластор просто развлекался. Довольно жестоко, радуясь чужой боли, как истинный садист, но в глазах Люцифера это было скорее жалко и по-детски, чем серьезно. Люцифер не видел, чтобы Аластор занимался чем-то помимо работы в последние сутки. Может, ему было скучно... — Пойдем уже, — вздохнул Люци, и сам поплелся в ту сторону, откуда они пришли. На этот раз, Аластору пришлось пойти за ним, а не наоборот.

***

Люцифер жил ради таких моментов, как этот. — Папа! — громко взвизгнула Чарли, как только его увидела, и помчалась с крыльца дома прямо к нему. Люцифер издал этот: “У-уф!” — звук, когда она врезалась в него, обнимая поперек живота, тыкаясь в него носом, как радостный щенок. Несмотря на то, что он был грязным, потным, голодным и измотанным, на один момент это все отошло на второй план. Потому что в его руках было нечто маленькое и хорошенькое, что было его. И в этот момент ментальная связь с мамой-уткой была сильнее всего. — Привет, солнышко, — он нежно поцеловал Чарли в макушку, чувствуя себя самым счастливым человеком в округе. — Как прошел твой день? — Эмбер! Там был жеребенок! И потом мы пошли за сеном! Люцифер смотрел на то, как она активно размахивала руками, светясь от счастья, и все занозы в ладонях, вся пыль на коленках и заднице стерлись из памяти. Чарли никогда не выглядела так радостно, так живо, как нормальный ребенок должен выглядеть. За один день в ее маленьком мирке произошло столько нового и интересного, что она не знала, с чего начать, и выдавала первое, что приходило в голову. А приходило много чего. — Она поужинала, — детское щебетание слегка прервал взрослый голос. Черри, все еще в ярко-розовых вещах, как будто только-только вернувшись с панк-рок концерта, вся в пирсинге, стояла в дверях, при этом перекинув через плечо кухонное полотенце. — Это здорово. Спасибо большое, — он благодарно улыбнулся. Чарли все еще обнимала его. — Приводи ее завтра. Девочки будут очень рады. — Вы уверены, что… — Можно на “ты”. У Люцифера внутри что-то оборвалось. Совсем немного, не слишком резко, без драмы. Он просто редко общался с кем-то на равных. Тем более, если на “ты”. — Эм… Ты, — от посмаковал слово, но оно не обожгло, — уверена? Я не хочу доставлять неудобств. — Забей. Если я говорю, чтобы ты приводил ее завтра, я это делаю не из вежливости. Мы тут вообще все очень ценим наше время, так что если предлагаем помощь, то это от всего сердца, — она не закатила глаза. Возможно, прониклась жалостью к отцу-одиночке, которого Аластор, судя по виду, весь день заставлял пахать в хвост и в гриву. — Хорошо, — смирился Люцифер. — Пойдем домой? — тихонько спросила Чарли. — Пойдем. И слово "домой" теперь относилось к той маленькой гостевой комнатке в доме Аластора. Но сейчас Люцифер не променял бы её ни на один особняк Отца. Это был тихий и спокойный вечер. Очень тихий. И очень спокойный. У Люцифера в голове не было ни единой мысли. Он смотрел перед собой, на зеленую траву, на дорогу, на небо, где солнце уже ушло за горизонт. Чарли запнулась о свою же ногу, но Люцифер ее поймал. — Ножки устали? — Мхм. Аластор шел впереди и не оборачивался. Но на этом моменте он слегка и сам запнулся, дернул плечом и пошел дальше. Люцифер поднял Чарли на руки, и она привычно положила голову ему на плечо. Через несколько минут она уже посапывала. Её вес в руках всегда делал Люцифера счастливым, даже если ему приходилось нести её далеко и долго. Из-за своего роста и телосложения он быстро выдыхался, но он скорее свалился бы в обморок, чем заставил её идти, если у нее болели ножки. Когда они подходили к дому, у Аластора зазвонил мобильник. Люцифер вздрогнул. Мобильник был кнопочным, маленьким, чуть ли не “Нокия”. Посмотрев на экран, Аластор резко заспешил уйти. — Иди домой, — он кинул ему ключи, которые Люцифер проворно поймал. — В холодильнике суп. Это я… Последнее было сказано уже в трубку. Люцифер не придал этому значение. Он решил как можно быстрее помыть Чарли, пока она совсем не заснула. В ванной она, конечно, клевала носом. — Ай, — тихо сказала она, когда он смывал шампунь. — Что такое? — В глаза попало. Шампунь, конечно же, взрослый. Люцифер прикусил губу. Надо было где-то достать детский. Возможно, у Черри и Пенни такой будет. Когда он уложил Чарли спать, он наконец помылся сам и решил поесть. Весь день чувство голода словно было выключено, и только сейчас он ощутил, что готов был съесть лошадь. Где-то на второй тарелке супа Аластор вернулся домой. Он выглядел уставшим. Не из-за работы, а психологически. Его плечи были опущены. Он сжимал пальцами переносицу, как будто у него болела голова, или он пытался не заплакать. Он услышал стук ложки о тарелку и резко обернулся. — А, это ты. Люцифер моргнул. — Где твоя дочь? — Спит. — Славно. Тебе тоже пора. Он снял свою куртку, сел за стол и откинул телефон на подоконник. Он протянул Люциферу листок и ручку. На секунду тот подумал, что сейчас будет подписывать договор о неразглашении. — Завтра я поеду в город. Составь список того, что тебе нужно, — уставше сказал Ал. Как будто его кто-то заставил это сделать. Спустя пятнадцать минут Люцифер молча вернул ему список на бумаге. Там были: “Детский шампунь без слез”, “Зубная паста Дракоша”, “Детские йогурты клубника 20шт” и прочее-прочее. Печенье — детское. Соки — детские. Йогурты — для детей, определенная марка, определенные вкусы. Конкретные фрукты. Аластор вопросительно поднял одну бровь. — Это всё? Люцифер молча положил сверху несколько купюр. Аластор так же молча сдвинул их с листка, вернув ему. — Мы покрываем базовые нужды наших работников. Еда — это базовая нужда. Теперь уже Люцифер выглядел удивленно. — Это всё? — настоял Аластор, протягивая ему листок обратно. Люцифер отвернулся, взял ручку и постоял над списком с минуту, раздумывая. Когда он вернул его обратно, там были дописаны ингредиенты для какой-то вкусно звучащей пасты, салата и супа. Ал довольно улыбнулся и поднял хитрый взгляд, прищуриваясь. — Если я умножу все эти продукты на три-четыре, ты приготовишь это на всех нас? Если бы Аластор до этого не вел себя как мудачьё, Люцифер бы принял эту фразу за флирт. Но, из того, что он уже усвоил, Ал уже мысленно планировал избивать его кухонным полотенцем. — Позволь, — сказал Люцифер, снова вытягивая список из его рук. Вернул он его уже с двумя новыми строчками: – Шоколадное печенье – Мармеладки (кислые, яблочные) Как шкодливый ребенок, Люци тут же вылетел с кухни и побежал наверх, тихо смеясь. И когда он лег в кровать, пахнущую лавандой, приобнимая Чарли (которая тоже пахла лавандой… все в этом доме, кажется, пахло лавандой), он почувствовал, что это всё настоящее. Не компьютерная игра, не роман, не фильм, а его жизнь. Может, он имел право начать привыкать к этой жизни.