Fire

Комната была небольшой, с белыми стенами, которые казались стерильными и безжизненными. Единственным источником света было окно, за которым простиралось серое небо, затянутое облаками. Внутри палаты стояла тишина, нарушаемая лишь редкими шагами медперсонала за дверью. Чимин лежал на одной из двух кроватей, его тело было приковано к постели с помощью аппарата для искусственной вентиляции лёгких. На его лице была ротоносовая маска, плотно облегающая кожу от нижней губы до переносицы. Она давила на его лицо, создавая лёгкое ощущение удушья и дискомфорта. Для кого-то такая маска могла бы показаться удобной — она позволяла дышать через рот без уменьшения давления кислорода. Но для Пака это было невыносимо. Каждый вдох был борьбой, а каждый выдох — напоминанием о том, что он снова оказался в этом месте, где жизнь зависела от машин. Парень знал, что стоит только снять маску — и кашель вернётся с новой силой. Он уже пережил это несколько раз: несколько дней в больнице, полные страха и одиночества, а затем возвращение в центр для инвалидов. Там ему снова придётся спать по ночам с такой же маской на лице, чтобы легкие могли насыщаться кислородом. Мысли о будущем вызывали у него тревогу; он не хотел снова оказаться в этом замкнутом круге. Пак взглянул на свою руку — к ней была подсоединена капельница с лекарственным средством. Прозрачная трубка извивалась по методической подставке рядом с кроватью, а капли медленно падали в его вену, принося облегчение и одновременно напоминая о зависимости от медицинских препаратов. Он чувствовал себя как пленник: тело не слушалось его, а разум был заточён в клетке из боли и страха. В комнате царила тишина, которая давила на него как тяжёлое одеяло. Одиночество окружало его со всех сторон; даже если кто-то входил в палату — медсестра или врач — они были лишь тенями. Чимин не мог теперь говорить нормально; как есть и пить. Он закрыл глаза и попытался представить себе другую жизнь — жизнь без этих постоянных медицинских процедур и ограничений. В голове всплывали образы: прогулки по парку под ярким солнцем, смех коллег по работе, что в перерыве между вызовами часто поднимали друг другу настроение и простые радости повседневной жизни. Но реальность всегда возвращала его обратно: к белым стенам больницы и этой маске. Каждый раз это становилось всё труднее переносить. Он мечтал о свободе — свободе дышать без страха, свободе жить без постоянных. Сквозь тишину он услышал шаги за дверью; они приближались к нему. Сердце забилось быстрее от ожидания: кто-то войдёт и снова начнёт задавать вопросы о состоянии здоровья или менять капельницу. Но внутри него росло чувство отчаяния — он просто хотел быть услышанным, понять себя и свои желания. Дверь в палату тихо скрипнула, и в проёме появилась фигура госпожи Ким, директора центра, где Чимин провёл последние месяцы своей жизни. Она выглядела так, как всегда: с аккуратно уложенными волосами и доброй улыбкой, которая могла растопить даже самые холодные сердца. В её глазах светилась искренность и забота, и это придавало Чимину немного тепла в его холодной реальности. — Привет, Чимин, — произнесла женщина мягким голосом, подходя ближе к его кровати. — Как же ты меня напугал! — добавила она с лёгким смехом, который звучал как музыка для его ушей. Она прикоснулась к его руке, где была капельница, но Чимин не почувствовал этого прикосновения. Маска плотно облегала его лицо, лишая возможности говорить или даже нормально реагировать на её слова. — Не волнуйся, всё будет хорошо, — продолжала госпожа Ким с доброй улыбкой. Она держала своё пальто в руках, словно это было не просто верхнее одеяние, а символ её поддержки и защиты. В её словах звучала уверенность, которая придавала ему сил. — Центр оплатит твоё пребывание в больнице, — добавила она с лёгкостью, как будто это было самым естественным делом на свете. Чимин смотрел на неё с благодарностью и недоумением одновременно. Он не понимал, откуда у этой женщины столько добра и тепла. Когда его собственная семья отвернулась от него в самые трудные моменты жизни, она приняла его в свой центр с открытыми объятиями. Она стала для него чем-то большим — любящей матерью или тётей, которая всегда готова поддержать. — Поправляйся скорее и возвращайся к нам! — сказала Ким с искренней улыбкой на лице. В её голосе звучала надежда и забота о каждом из своих подопечных. Чимин попытался ответить ей улыбкой, но это получилось плохо: уголки губ лишь слегка дрогнули под давлением маски. Он хотел бы сказать ей спасибо за всё: за поддержку в трудные времена, за то тепло и заботу, которые она дарила ему без условий. Но слова застряли у него в горле; маска не позволяла произнести ни звука. Вместо этого он просто смотрел на неё в ответ. Госпожа Ким заметила его усилия и наклонилась чуть ближе к нему. Её взгляд стал ещё более мягким и понимающим. Она знала о том внутреннем конфликте Чимина; знала о том страхе и одиночестве, которые он испытывал каждый день. — Я верю в тебя, Чимин. Ты сильный парень! — произнесла она уверенно. Эти слова были как бальзам на его душу; они придавали ему сил бороться дальше. В этот момент он почувствовал себя немного менее одиноким в этом мире боли и страха. Несмотря на все ограничения физического состояния и постоянное присутствие медицинских аппаратов вокруг него, он знал: есть люди, которые действительно заботятся о нём. Госпожа Ким осталась рядом ещё несколько минут; её присутствие наполняло палату светом и теплом. Но вскоре ей нужно было уйти — дела не ждали. Перед тем как покинуть палату, она ещё раз взглянула на него с надеждой и мягкой улыбкой. — Я бы осталась с тобой, но мне нужно на работу — сказала Исом будто стыдясь того, что должна уйти и направилась к двери. Чимин смотрел ей вслед с чувством глубокой благодарности в сердце. Он знал: несмотря на все трудности впереди, у него есть поддержка — настоящая поддержка от человека с добрым сердцем. И это давало ему надежду на лучшее будущее. Она была не такой, как её племянник, что пообещал поддерживать, но не сдержал своего слова.

***

Небольшой зал на втором этаже центра для людей с ограниченными возможностями. Был наполнен медперсоналом и работниками центра с самого утра. Все расселись на стульях, что шли рядами друг на другом. И ждали директора, что собрала их с утра пораньше. Но, сама опаздывала. Ким занял свободное место на втором ряду. На нём была светло-розовая рубашка и чёрные брюки с туфлями — он старался выглядеть профессионально в своей новой роли заместителя директора. Хотя ему нравилось это повышение, внутри он чувствовал противоречивые эмоции: радость от новой ответственности и страх перед ожиданиями коллег. Он смотрел на пустую сцену и понимал: это собрание было организовано из-за него. Тётя хотела представить его всем сотрудникам центра. Вспоминая вчерашний разговор с Паком. И о том, как помочь Чимину, он понимал: для этого ему нужно встретиться с доктором, который занимается его лечением. Но кто этот доктор? Он чувствовал себя потерянным среди всех этих лиц. Дверь в зал открылась, и тётя быстро прошла к сцене, слегка запыхавшись. Все разговоры стихли; внимание присутствующих переключилось на неё. Она отбросила свои вещи на свободный стул и поднялась на небольшую сцену. — Всем доброе утро! Извините за задержку! Один из наших постояльцев попал ночью в больницу, — сказала Исом с лёгкой улыбкой, но её глаза выдавали тревогу. — Перейду сразу к сути нашего собрания. Я хочу представить вам своего нового заместителя Кима Сокджина, — добавила она и указала рукой на Джина. В этот момент все взгляды устремились к нему. Сокджин почувствовал неловкость; он встал и поклонился в знак уважения. — Сокджин в прошлом отличный кардиохирург, поэтому я предложила ему эту должность, — продолжала Ким уверенно. — А чтобы он привык к нашим условиям работы, он неделю работал медбратом с тяжёлыми постояльцами. — добавила она. Ким заметил одобрительные взгляды некоторых сотрудников и недовольные лица других; это было неизбежно при любом изменении в коллективе. Он старался сосредоточиться на своих чувствах: ему было приятно быть частью этой команды. — Прошу проявить своё уважение к новому сотруднику и давайте примем его в наш коллектив, — сказала тётя мягко, но настойчиво. Исом подозвала племянника к себе на сцену. Он поднялся со своего места и прошёл к ней; теперь он чувствовал себя немного увереннее благодаря её поддержке. — Здравствуйте! — сказал Ким снова поклонившись. — Мне приятно стать частью вашего коллектива и надеюсь мы сработаемся. Я как и вы все хочу помогать людям, что оказались в этом центре по тем или иным обстоятельствам. Надеюсь вместе мы сможем сделать их жизнь легче и лучше,— произнёс Джин от чистого сердца. Несмотря на то, что некоторые лица оставались недовольными и настороженными, Ким старался не обращать внимания на их реакцию; он знал: время покажет его истинные намерения. — Спасибо Сокджин! Я уверена, что у тебя всё получится, — сказала Исом подойдя к микрофону. — Можете идти работать, — добавила она мягко и улыбнулась всем присутствующим. Люди начали расходиться по своим рабочим местам; атмосфера постепенно становилась более расслабленной. Тётя взяла Кима под руку и отвела его в сторону так, чтобы никто не слышал их разговора. — Чимин попал в больницу из-за проблем с лёгкими. Позвони его матери... и оплати его с счёт с финансов центра — сказала спокойно Исом смотря прямо ему в глаза. — Что с ним? — спросил Сокджин обеспокоенно. — Ничего страшного! Просто проведёт несколько дней на ИВЛ и вернётся обратно в центр,— ответила женщина уверенно.— У него легкие обожжены были из-за этого возникают проблемы иногда... Понимаешь теперь почему ему опасно находиться во влажном месте? — добавила она с ноткой сочувствия. Ким кивнул головой; теперь всё стало яснее. Он понимал важность своей роли не только как заместителя директора, но также как человека, который может помочь Чимину вернуться к нормальной жизни после всего пережитого. Внутри него зародилось желание действовать: он должен был встретиться с доктором Пака как можно скорее. — Тётя, а кто из докторов наблюдает Чимина здесь? — спросил Сокджин, спускаясь за ней со сцены. Его голос звучал настойчиво, и в нём чувствовалась тревога. Он не мог избавиться от мысли о том, что его подопечный сейчас страдает. — Сон Уджин, а что? — спросила Исом, забирая пальто и сумочку со стула. Она выглядела немного уставшей, её глаза были полны заботы и беспокойства. — Где его кабинет? — настойчиво спросил Ким, задумчиво посмотрев на женщину, которая направилась на выход. Он чувствовал, как внутри него нарастает желание узнать больше о состоянии Чимина. Исом остановилась и обернулась к нему с выражением легкого недоумения. — На третьем этаже. Сокджин, ты что удумал? — голос Ким стал более строгим, когда она заметила решимость в глазах племянника. — Ничего, просто хочу про контролироваться с ним... — Не стоит тебе в это лезть, — перебила тётя, подняв голову на Кима. Её взгляд был полон заботы и предостережения. — Не ищи, чего нет. И не обещай Чимину того, что не сможешь выполнить. Ложные надежды не приведут ни к чему хорошему, — добавила она с ноткой печали в голосе. Сокджин почувствовал, как его сердце сжалось от этих слов. Он не хотел верить в то, что тётя говорила. Внутри него разгорелось пламя надежды. — А если есть шанс? Почему им не воспользоваться? — выдал Джин, так же смотря на тётю. Они стояли посреди зала, окружённые пустыми стульями и тишиной. Атмосфера была напряжённой; даже свет ламп казался тусклым и мрачным. Исом вздохнула и посмотрела в сторону окна, где за стеклом виднелись серые облака. — Очнись! Какой шанс? Его придавило перекрытием на пожаре! Перелом позвоночника в двух местах! Лёгкие Чимина были обожжены из-за чего случаются приступы, он кашляет и задыхается! Вдобавок у него проблемы с организмом в целом! А ты говоришь о шансе... Хорошо, если он до сорока доживёт, — сказала женщина с горечью в голосе, пытаясь вразумить парня. Слова Исом звучали как приговор; они резали слух и заставляли сердце Сокджина биться быстрее от страха. Он вспомнил все те моменты, когда Чимин смеялся и шутил с ним; как они вместе проводили время или что-нибудь обсуждали. Это было так далеко от реальности сейчас. — Я всё же проконсультируюсь с его доктором, — ответил Сокджин решительно. Он не знал о всех проблемах парня со здоровьем. Джин чувствовал себя обязанным сделать всё возможное для своего друга. Исом посмотрела на него с пониманием и тревогой одновременно. — Ты знаешь... иногда лучше оставить всё как есть, — произнесла директор тихо.— Мы можем только надеяться на лучшее... — добавила она и подойдя положила руку на его плечо.

***

Медсестра, аккуратно надев маску, вышла из палаты, забрав с собой поднос с недоеденным обедом. Чимин посмотрел ей в спину. Он не смог нормально поесть — кашель не давал ему сосредоточиться на еде. Теперь, когда она ушла, он остался один в своей комнате, окружённый тишиной и звуками работающего телевизора, который лишь фоном напоминал о жизни за пределами его маленькой палаты. Пак сидел в кровати. Его взгляд был устремлён в одну точку — на стену, где краска начала облезать от времени. Чувство беспомощности давило на него сильнее, чем когда-либо. Он ненавидел себя за то, что оказался в такой ситуации — зависимым от других людей. В памяти всплыли слова, которые он наговорил Сокджину за последние два дня. Он чувствовал себя жалким калекой — именно так он и выглядел в своих собственных глазах. Зачем он вообще делился своими чувствами с медбратом? Почему позволил себе вылить на него всю ту боль и обиду? Эти эмоции накрыли его как волна: гнев, страх и отчаяние смешались в один комок внутри него. Сейчас ему было стыдно за всё сказанное. Ким не сделал ему ничего плохого; наоборот, парень пытался помочь ему справиться с этой тяжёлой ситуацией. Пак вспомнил его добрые глаза и искреннюю улыбку — это было так контрастно с теми словами, которые он произнёс. Он понимал: стоит извиниться и поговорить спокойно. Чимин глубоко вздохнул и попытался успокоить свои мысли. Он знал, что должен найти способ наладить контакт с Сокджином. Возможно, это был единственный человек здесь, кто действительно хотел помочь ему выбраться из этого мрачного состояния. Он поднял взгляд на телевизор; там показывали какую-то комедию — закадровый смех звучал как далекий эхо радости. Чимин почувствовал укол зависти: как же легко другим быть счастливыми и свободными! Собравшись с мыслями, Пак решил дождаться следующего визита медбрата, если он, конечно, придёт? Чимин знал, что это будет непросто; но если он хочет изменить своё положение и избавиться от этого чувства стыда и беспомощности, ему нужно сделать первый шаг навстречу пониманию. Время тянулось медленно; каждый миг казался вечностью. Чимин снова уставился в одну точку на стене. В этот момент, когда тишина комнаты стала почти невыносимой, рядом с кроватью появился мужчина. Пак поднял взгляд и встретился с холодным, проницательным взглядом доктора Хэсуна. Тот стоял в белом халате, который подчеркивал его авторитет и профессионализм. В руках у него был небольшой планшет, на котором, вероятно, были записаны результаты обследований и рекомендации. — Добрый день, господин Пак, — произнёс Хэсун с невозмутимым спокойствием. Его голос звучал уверенно и строго, как будто он уже знал, что именно скажет. Чимин просто смотрел на доктора, не пытаясь скрыть своего недовольства. Он знал этого человека; их встречи были частыми в последние месяцы. Но сейчас он не чувствовал ни желания улыбнуться, ни даже поздороваться. Вместо этого он просто ждал, что тот скажет дальше. — Вы уже третий раз попадаете к нам. Не хотите соблюдать рекомендации, да? — строго спросил Хэсун, его тон был полон настойчивости. Чимин почувствовал, как внутри него закипает раздражение; он не понимал, почему его жизнь должна быть под контролем других людей. — У вас хроническая обструктивная болезнь лёгких, и, если вы не будете себя беречь... — продолжал доктор, его голос стал ещё более серьёзным. — В скором времени вы можете оказаться на постоянной вентиляции лёгких. Вы это понимаете, господин Пак? — продолжил он. Чимин не мог ничего ответить; да и не хотел. Он чувствовал себя как в ловушке: маска на его лице сжимала его губы и лишала возможности выразить свои мысли. Он лишь кивнул головой в знак того, что слышит доктора. — Осень и весна — это самое опасное время для вас! — строго произнёс Хэсун, словно повторяя заученные слова. Чимин знал это и сам; он помнил все предупреждения о том, как важно беречь здоровье в этот период года. Парень вспомнил тот единственный раз, когда он решился выйти на улицу в сырую погоду — это было спонтанное решение: ему хотелось почувствовать свежий воздух ночи и немного отвлечься от серых стен центра. Но теперь он понимал: этот шаг обернулся для него очередным визитом к врачу. — Я понимаю ваши чувства... — начал Су мягче. — Но ваше здоровье сейчас важнее всего остального. Вам нужно заботиться о себе. — добавил он и посмотрел на Пака с лёгким беспокойством в глазах. Чимин лишь безэмоционально смотрел на доктора. В прошлый раз он говорил тоже самое. И он всё понимал, но не хотел принять эту реальность. Он чувствовал себя как птица в клетке: мечтающая о свободе, но лишённая возможности взлететь. — Я так понимаю, но дыхательную гимнастику вы не делали? Судя по тому, что вы были у нас месяц назад и улучшения не случилось — сказал строго доктор. Он вздохнул и развернувшись пошёл на выход. Чимин остался один со своими мыслями: он хотел жить полной жизнью — гулять по улицам города без страха за своё здоровье или постоянного контроля со стороны работников приюта, докторов и матери. В этот момент парень понял: ему нужно найти способ выразить свои чувства и желания так, чтобы их услышали. Но как это сделать? Как объяснить всем вокруг свою жажду свободы? Он просто хочет жить без ограничений и постоянных наставлений. Как это было раньше. Когда никому не было дело до его здоровья. Пак в то время даже простудой болел редкой, а сейчас чувствовал себя стариком, у которого всё болит и ничего не помогает. И всего лишь одно решение, испортило ему жизнь. Пак слышал о одной процедуре, когда в вену вводят раствор и человек засыпает навсегда. В данный момент так хотелось воспользоваться этой возможностью и завершить своё существование. Просто оставить этот мир, чтобы переродиться в новом и здоровом теле. Но, к сожалению, в Кореи не делают безнадёжным людям таких подарков. Поэтому он ничего сделать не в состоянии и должен терпеть своё существование. Пак бросил взгляд на экран телевизора и подумал о том, что стоит изучить этот вопрос более детально. И возможно, парень получит то, что так жаждет. Долгожданную свободу.

***

Небольшой кабинет оказался достаточно уютным. Т-образный стол, такой же, как у тёти, был аккуратно убран, на нём лежали несколько папок с документами и ручка, готовая к работе. Шкаф с кучей папок стоял в углу, и Сокджин знал, что ему предстоит изучить их все — это были отчёты о состоянии подопечных, планы реабилитации и множество других важных бумаг. В другом углу комнаты стоял небольшой кожаный диван, на котором можно было удобно расположиться в перерывах между делами. Перед диваном находился журнальный столик с несколькими журналами о психологии и социальной работе. В кабинете всё было на своих местах: аккуратные цветы на подоконнике, светлые стены. Но несмотря на уютную обстановку, Киму всё ещё не нравилась эта идея — занимать должность заведующего центром для людей с ограниченными возможностями. Он чувствовал себя не в своей тарелке. Против слова тёти он тоже пойти не мог. Тем более она не оставила ему выбора: либо новая должность, либо увольнение по собственному желанию. Чего Джин совсем не хотел — ему нравилось это место, нравилось видеть блеск в глазах постояльцев и помогать им. Он был уверен, что сможет продолжать это делать, даже находясь в этом кабинете. Джин уже выполнил просьбу Исом и оплатил счёт в больнице за сегодняшний день. Мысли о Чимине не покидали его; он хотел бы съездить к нему, но знал, что тот не хочет его видеть. Добавлять стресс парню он не хотел — бывший подопечный находился на искусственной вентиляции лёгких. Сокджин развернулся на удобном кресле и посмотрел в окно. За стеклом раскинулся сад с осенними деревьями; яркие листья переливались всеми цветами радуги под лучами солнца. Он понимал, что это чувство спокойствия притягивает Чимина — когда тот смотрит на природу, из своей комнаты. Неожиданно дверь в кабинет с силой распахнулась, и перед Кимом возникла женщина с ярко выраженным гневом на лице. — Почему мне не сообщили сразу? Где мой сын? — выпалила госпожа, её голос звучал резко и требовательно. Сокджин мгновенно узнал её: женщина была одета в коричневый плащ, а тёмные локоны струились по её плечам. Это была мать Чимина — госпожа Пак. Он почувствовал лёгкое напряжение в воздухе; её присутствие напоминало о том, как сложно бывает общаться с родными подопечных. — Во-первых, успокойтесь! А во-вторых — здравствуйте! — поднявшись с места, сказал Джин спокойно и поклонился в знак уважения. — Ага! Я ещё раз спрашиваю: где мой... — Успокойтесь! — повысил голос Джин перебив женщину; он старался сохранить спокойствие перед этой бурей эмоций. — Пак Чимин сейчас находится в больнице — добавил он уверенно. Он заметил, как женщина напряглась при упоминании больницы; её лицо исказилось от волнения и страха. — Что опять случилось? Он же был в порядке! — её голос матери парня стал более высоким от тревоги. Сокджин понимал: сейчас важно было успокоить её пыл и объяснить ситуацию без лишних эмоций. Но зная историю подопечного и то, как сильно Пак страдал от действий со стороны матери, Джин не собирался быть с ней добрым или идти у неё на поводу. — У него ночью возникли осложнения... Вы же знаете, что у Чимина проблемы с лёгкими, и сейчас он находится на искусственной вентиляции лёгких в центральной больнице — сказал Ким спокойно. Вернувшись на своё место. Госпожа Пак сделала шаг вперёд; её глаза сверкали от гнева и беспокойства одновременно. — И вы считаете нормальным держать меня в неведении? Я мать! Я имею право знать о состоянии своего сына! — строго выдала женщина. Сокджин почувствовал прилив раздражения; он понимал её чувства как мать, но также знал о том вреде, который она могла причинить своему сыну. — Госпожа Пак, вы, может, и мать. Но где вы были, когда Чимин нуждался в вас? Где вы были, когда ваш младший сын при мне оскорблял его? — строго произнёс Сокджин, его голос звучал как разряд грома. Женщина замерла на месте, её гнев постепенно сменялся растерянностью. Она стояла по середине кабинета, словно застывшая статуя, а её лицо отражало внутреннюю борьбу. Сокджин надеялся, что сможет донести до неё важность поддержки сына именно сейчас, когда он был так уязвим. — Вы не приезжали к сыну, когда он вас ждал. Лишили единственного удовольствия — просто выходить на улицу. Вы думаете, что всё так просто: оставили и забыли... — Вы ничего не знаете! — перебила женщина с ноткой отчаяния в голосе, но её тон стал спокойнее. Она пыталась защитить себя от обвинений, но Сокджин видел, как её уверенность начинает трещать по швам. — Конечно, не знаю! — Ким встал и подошёл ближе к женщине. Его глаза были полны решимости. — Чимин считал, что у него есть семья. Что его любят несмотря на тяжёлую травму. — добавил он с искренним сочувствием, глядя на госпожу Пак. Он заметил изменения в её лице: страх и смятение начали переплетаться с осознанием. — Я люблю... — начала она слабо. — Если бы вы любили, то нашли бы время приехать и побыть с сыном! Но, вас не было — строго произнёс Джин. Его слова звучали как удар молота по её сознанию. Он знал, что должен быть жестким ради блага Чимина. — Знаете, как про себя говорит Чимин? "Я никому не нужен. Парализованный калека, брошенный на произвол судьбы." — добавил он с горечью в голосе. Он заметил слёзы в глазах женщины; это было знаком того, что он движется в правильном направлении и пытается разбудить в ней материнские чувства. — Он нужен мне... — Если бы он был вам нужен... то вы бы с ним так жестоко не поступили! — спокойно заключил Ким. Его слова были как холодный душ для женщины; он хотел заставить её задуматься о своих действиях и их последствиях. Госпожа Пак ничего не сказала; лишь развернулась и поспешила выйти из кабинета. Её шаги звучали глухо по полу. Она оставляла парня одного с его мыслями. Сокджин смотрел ей вслед с надеждой: возможно, эта женщина наконец-то вспомнит о том, что у неё есть сын. Когда дверь закрылась за ней с тихим щелчком, в комнате воцарилась тишина. Джин вздохнул глубоко; ему было тяжело видеть страдания Чимина и безразличие его матери. Он понимал: иногда людям нужно встряхнуться и осознать свою ответственность за тех, кого они любят. Ким надеялся только на одно: что госпожа Пак поймёт свою ошибку и вернётся к своему сыну не как к бремени или обязанности, а как к человеку с душой и сердцем. Надежда была единственным светом в этом мрачном мире ограничений и боли. *** Телевизор работал на фоне, его тихий треск и мелодичные звуки заставляли Пака чувствовать себя ещё более изолированным. Он не мог видеть, что показывают, но знал, что это всего лишь фоновый шум, который не мог отвлечь его от собственных мыслей. Медбрат аккуратно повернул его набок, чтобы подмыть и сменить памперс. Чимин слышал звуки движения, тихие вздохи медработника, но сам не чувствовал ничего. Он просто лежал и смотрел в окно, где было видно лишь верхушки деревьев и серое небо. Его палата находилась на последнем этаже больницы, и он чувствовал себя как в клетке — высоко над землёй, вдали от жизни. Ему так хотелось оказаться на улице, вдохнуть осенний запах свежести и увядания. Но вместо этого он совершенно ничего не чувствовал из-за маски на своём лице. Она плотно прижималась к коже, лишая его возможности насладиться даже запахом больницы — антисептиков и лекарств. Он помнил тот момент, когда под утро приехала скорая помощь по вызову Сиджуна и забрала его в больницу. Воспоминания о том времени были размытыми: он помнил лишь несколько мгновений, когда оказался на улице на каталке и увидел звёзды на небе. Это было так приятно — ощущение свободы и лёгкости перед тем, как его погрузили в машину скорой помощи. Медбрат аккуратно повернул его на спину и надев чистый памперс, спустил больничную рубашку вниз. Молодой парень молча накрыл его покрывалом, даже не подумав приподнять кровать. Он лишь подложил подушку под голову — жест был механическим и безразличным. Забрав мусорный мешок с использованным памперсом и салфетками, медбрат вышел из палаты. Чимин остался один с собственными мыслями. В такие моменты одиночества он часто думал о том, что возможно просто сойдёт с ума от этой тишины и безразличия окружающих. Ему казалось странным, что мама не приехала к нему; обычно она сразу же получала известие о том, что её сын попал в больницу и спешила к нему. Но сегодня её не было — это было необычно. Скорее всего она не приехала из-за того, что обиделась на него за то, что он осмелился высказать свои чувства и желания. И в какой-то мере это было даже лучше: Чимин не хотел видеть её слёз или слышать слова утешения, которые звучали бы как пустые обещания. Он смотрел в потолок с белыми пятнами краски и вспоминал тот день, когда Сокджин вывез его из центра для инвалидов. Как они гуляли по набережной! Ветер легонько касался их; они смеялись над шутками друг друга и делились своими мыслями. Сидели в кафе с видом на реку — Чимин помнил вкус горячего топпоки и аромат чая; это были моменты счастья среди серых будней. С Кимом было приятно проводить время; он всегда умел поддержать разговор или просто молчать рядом — это тоже было важно для Пака. Но теперь эти воспоминания казались далекими и недостижимыми. Он подумал о том, как сильно хочет увидеть медбрата снова — просто посмотреть ему в глаза и услышать от него слова поддержки: "Всё будет хорошо". Но парень не придёт; он сам сделал всё возможное чтобы отгородиться от Кима и своих чувств к нему. Чимин закрыл глаза; тишина вокруг становилась всё более гнетущей. Чимин с трудом снова посмотрел в окно; серое небо нависало над ним как тяжёлое покрывало без надежды на перемены. Он знал: если ничего не изменится — если он останется здесь один — то однажды просто потеряет себя среди этих стен. И ему стало страшно: страх одиночества заполнял его. Как же сейчас хотелось найти выход из всего этого ужаса. Просто остаться собой и не превратиться в монстра. — Сынок, — произнесла женщина с слегка растрепанными волосами и обеспокоенным взглядом, влетая в палату. Она уронила свой плащ, но быстро сориентировалась и подняла его, словно это было важнее всего на свете. Чимин, лежащий на больничной койке, лишь посмотрел на мать, понимая, что ей позвонили из центра и она снова приехала в больницу. Его сердце сжалось от смешанных чувств: он не знал, зачем она приехала. Поэтому просто смотрел на темноволосую женщину, которая когда-то была для него опорой и защитой. Не желая её видеть сейчас рядом. Уже всё сказав ей ещё в центре. — Господи, я так испугалась! — произнесла она, присаживаясь на край кровати. В её голосе звучала тревога, а в глазах стояли слёзы. — Я приехала к тебе... А, мне сказали, что тебя ночью увезли в больницу. — добавила она. Чимин молчал. Он не мог произнести ни слова; в горле встал ком, даже если бы Пак хотел сказать что-то в ответ, всё равно бы ничего не вышло. Мать одной рукой прикоснулась к его волосам, нежно поглаживая их, как когда-то делала в детстве. Это прикосновение вызывало у него неприятные ощущения — его охватывало раздражение от того, что она снова здесь. — Мне жаль, что с тобой это всё происходит... — тихо произнесла мать, вытирая слёзы с щек. Парень продолжал смотреть на неё безразлично; ему не хотелось её видеть, но и выгнать мать сейчас он не мог. Просто был не в состоянии. А, в добавок от всех этих лекарств, он чувствовал себя не важно. — Прости меня... Я понимаю, что была не права. И знаю, что ты не хочешь меня видеть... — сказала женщина, отвернувшись и глубоко вздохнув. Она снова посмотрела на сына; её глаза были полны боли и сожаления. — Сынок, не думай о том, что ты мне не нужен. Это совсем не так. — добавила она. Пак почувствовал лёгкое тепло внутри себя от её слов; он хотел верить ей. Но как можно было забыть о том времени, когда она оставила его одного? — Просто, когда ты защитил Чонгука ценой собственного здоровья... Я не могла принять того, что ты изменился. Каждый раз приходя к тебе, мне было больно видеть тебя таким. Ты всегда был сильным мальчиком, но не таким... зависимым от других. — она старалась подбирать слова так осторожно, как будто боялась задеть его ещё больше. Пак лишь смотрел на неё и пытался понять: говорит ли мама правду или же пытается так втереться в доверие, чтобы позже уговорить его отдать квартиру младшему брату? Внутри него боролись надежда и недоверие. — Каждый день помогая тебе справиться с твоими потребностями... я испытывала вину за то, что не смогла воспитать твоего брата правильно. Не смогла ничего сделать для тебя чтобы защитить от всего этого ужаса... — продолжала говорить госпожа Пак. Слёзы сбегали по её лицу; она выглядела такой уязвимой и потерянной. Чимин чувствовал боль внутри; ему было тяжело видеть её такой слабой. Но успокоить её он не мог. Даже просто притронуться к ней, у него не было возможности. Женщина оторвала голову от рук и глубоко вздохнула; её взгляд скользнул к двери палаты. Ещё один глубокий вздох — и наконец-то она осмелилась посмотреть на парня снова. Она взяла его руку в свои и мягко погладила. Только парень не почувствовал её тёплых рук, что были в детстве. — Знаешь... я думала, что если отпущу тебя и передам в руки профессионалов... мне станет легче, — сказала госпожа Пак с дрожью в голосе. — Но нет! Мне по-прежнему было больно! Я не могла насмелиться приехать к тебе; мне было безумно трудно видеть тебя... Я не могла смириться с реальностью — добавила она. Смотря на руку сына в своих руках. Её слова звучали искренне; Чимин чувствовал их тяжесть. Он понимал: это была настоящая борьба для неё. И ему очень хотелось, чтобы мама была рядом. — Я не знаю, почему себя так вела? Но если ты мне дашь шанс... я постараюсь всё исправить пока не поздно, — добавила женщина с надеждой в голосе, снова посмотрев в глаза сына. Пак наблюдал за этим излиянием души и лишь один раз кивнул головой. Он решил дать матери шанс всё исправить; внутри него зародилась надежда на то, что она поняла свою ошибку и изменит своё отношение к нему. — Мальчик мой, — мать придвинулась ближе и погладила сына по волосам снова.— Спасибо тебе за прощение! Я сделаю всё чтобы восстановить твоё доверие, — добавила она с искренним желанием изменить ситуацию. В этот момент парень почувствовал лёгкое тепло внутри себя; возможно, они смогут восстановить свои отношения после всего пережитого. Он вспомнил о том времени счастья и близости между ними: как они делились секретами под звёздным небом. Как ходили по магазинам, иногда покупая что-то одинаковое. Вспомнил и о том, как мама приезжала к нему пока он был на работе и готовила только для него. А, возвращаясь со смены Чимина встречала мамина еда в холодильнике. Но сейчас всё было иначе: между ними стояли стены недопонимания и боли. Однако он был готов попробовать снова; ведь мама всегда была близким человеком для него. Слёзы матери продолжали течь по её щекам; Чимин чувствовал себя одновременно уязвимым и сильным рядом с ней. Возможно, это был тот самый момент для нового начала — для обоих из них. Он понимал её чувства и хотел верить ей. В душе надеясь, что это не очередной план Чонгука, а действительно её желание, наладить с ним общение.

***

Медленно идя по коридору третьего этажа, шаги парня эхом раздавались в тишине. Это было новое место; до этого момента Ким никогда не бывал здесь. Стены коридора были исписаны картинами, созданными постояльцами — некоторые из них были лишь неразборчивой мазнёй, но среди них встречались и настоящие шедевры, полные эмоций и глубины. Каждая работа рассказывала свою историю, и Сокджин не мог не остановиться на мгновение, чтобы рассмотреть одну из картин, изображающую яркий закат над морем. Он чувствовал, как краски словно оживают под его взглядом. И это было так красиво. Внутри появилось тёплое чувство, что у них живут такие таланты. Парень уже выполнил поручение директора: оплатил счёт в больнице, где лежал Чимин. Мысли о парне не покидали его голову. Почему он не сказал о своих проблемах с лёгкими? Это же не шутки! Сокджин вспомнил, как директор Ким с тревогой говорил о состоянии здоровья Пака. Ему нельзя находиться во влажном помещении, а тем более гулять при такой погоде. Ким вздохнул, чувствуя тяжесть на сердце. Он знал, что парня доводят до отчаяния родственники, которые будто бы желали ему только одного — быстрее оказаться в могиле. Эта мысль вызывала у него гнев и недоумение. Как можно так относиться к своему собственному сыну? Он вспомнил лицо Чимина — полное страха и боли, когда тот говорил о своих чувствах. Сокджин понимал: парень нуждается в поддержке и понимании. Коридор продолжал тянуться вдаль, а Ким всё больше погружался в свои мысли. Он представлял себе Чимина — запертого в своей комнате, окружённого стенами и безысходностью. Как же он хотел помочь ему! Джин остановился у окна и посмотрел на улицу. Дождь продолжал лить без усталости, а серые облака нависали над городом как предвестники беды. Он знал: если Пак не сможет выбраться из этого замкнутого круга контроля и страха, то его жизнь станет лишь тенью того, чем она могла бы быть. Выдохнув, он сделал пару шагов в сторону и оказался у двери кабинета доктора Сон. Ким знал, что лезет не в своё дело. Но он также понимал, что должен вернуть долг Паку за своё спасение. Эта мысль не покидала его с тех пор, как он выбрался из огня, и теперь он чувствовал необходимость сделать что-то значимое для подопечного. Парень, подойдя к неприметной двери с уверенностью постучал. — Войдите, — послышалось с той стороны. Заместитель директора уверенно взялся за ручку и открыл дверь, входя в светлый, но небольшой кабинет. Стены были окрашены в нежно-голубой цвет, а на столе стояли аккуратно расставленные папки и несколько книг о психологии и реабилитации. В углу комнаты находилась кушетка для консультаций и шкаф с медицинскими принадлежностями и папками — ничего лишнего, всё было строго и функционально. — Здравствуйте! — поклонился Джин, стараясь выглядеть уверенно. — А, господин Ким, здравствуйте! — Уджин поднялся со своего места и подошёл ближе, тоже поклонившись. Он был высоким мужчиной в очках и белом халате, который подчеркивал его профессионализм. — Что привело вас в мой кабинет? — поинтересовался он, рукой предлагая парню присесть за стол. Ким сел на стул напротив доктора и собрался с мыслями. Он знал, что вопрос будет непростым. — Я хотел бы узнать насчёт Пак Чимина, постояльца с первого этажа — выдал парень. — А, Чимин, да знаю, — кивнул доктор. Его лицо стало более серьёзным; видно было, что он не раз сталкивался с проблемами этого постояльца. — Есть ли хоть какой-нибудь шанс помочь ему в физическом плане? — сразу спросил Сокджин. Он решил не ходить вокруг да около; просто спросив сразу, о том, что его интересует. Уджин приподнял брови от удивления и внимательно посмотрел на заместителя директора. Поправил очки и немного потёр лоб. — Почему вас это интересует? — спросил доктор с явным недоумением. — Он спас мне жизнь во время пожара. Вот я и хочу ему помочь, — спокойно ответил Джин. Ему нечего было стесняться; это был его долг. Доктор вздохнул и немного помолчал, собираясь с мыслями. — Знаете... У Чимина достаточно проблем со здоровьем. Я не могу сказать, что это поможет... Но есть шанс вернуть чувствительность в руках, если вы об этом говорите? — сказал Уджин наконец. — Расскажите подробнее? — выдал Ким почувствовал прилив надежды. Желая знать, что он может сделать чтобы помочь парню. — У Пака двойной перелом позвоночника. Поясничный отдел мёртв; там уже ничего сделать нельзя. Но вот шейный отдел ещё можно попробовать... — Почему вы раньше об этом не говорили? Насколько я знаю, наш постоялец получил травму полгода назад, — перебил Ким доктора, внимательно смотря на мужчину. — В Корее до недавнего времени не делали таких операций. И только один хирург может её сделать. Он работает в Сеульском центре здоровья — ответил Сон с ноткой сожаления в голосе. Он вздохнул и отвел взгляд на край своего стола. Джин на секунду потерял дар речи. Эта клиника принадлежит его отцу. Мысль о том, что у него есть возможность помочь Чимину, внезапно окрылила его дух. Он понимал, что папа не поможет. — Кто этот хирург? — спросил строго Джин; ему хотелось знать всё до мелочей. — Ли Сонгю, один из лучших хирургов Кореи, — ответил спокойно Уджин. Ким не стал ничего отвечать. Но господина Ли он знал хорошо. Он был другом отца и всегда хорошо к нему относился. Поэтому парень сможет с ним договориться скорее всего. — Доктор Сон, вы можете мне дать копию медицинских обследований Пак Чимина? Чтобы я показал их господину Ли, — спокойно спросил Сокджин. — Вряд ли вам удастся с ним... — Я с ним знаком, поэтому он найдёт для меня время, — уверенно произнёс Ким перебив этим доктора. Доктор посмотрел на него с некоторым сомнением. Но встал и направился к своему столу. — Ну раз так... Я сделаю вам копию,— спокойно ответил Уджин, посмотрев на парня, но в его голосе проскользнуло нотки недоверие. Ким проследил за ним взглядом; мысли о Чимине заполнили его разум: как же важно сейчас добиться от господина Ли чёткого разъяснения о том, можно ли помочь подопечному или нет? Уджин погрузился в экран компьютера. В скорей заработал принтер. Доктор распечатывал документы. А, бывший медбрат думал лишь о том, что последние ему сказал Чимин и понимал, что стоит обсудить с парнем сложившейся между ними отношения. Он старался не думать о том, что сказал Пак, про свои чувства к нему, ведь скорее всего подопечный так же понимает, что это невозможно. И зря, конечно, Джин сказал о том, что тоже предпочитает парней. — Вот все обследования Чимина за последние полгода. Надеюсь, это поможет вам в вашем начинании, — сказал доктор с лёгкой улыбкой поддержки на лице, передавая папку Сокджину.

***

Ночь давно накрыла город, несколько звезд было видно из окна. Пак лежал на боку в темной палате, где единственным источником света был тусклый ночник, излучающий мягкий желтоватый свет. Стены вокруг него казались ещё более угнетающими в этом полумраке, а тишина, царившая в комнате, лишь усиливала его одиночество. Он не мог уснуть — мысли о будущем не давали ему покоя. Сколько ему осталось? Год? Два? Или, возможно, десять? Эти вопросы терзали его, как острые иглы, проникая в самые глубины его сознания. Он вспомнил тот идиотский случай, который перевернул его жизнь с ног на голову. Пак всегда был здоровым парнем — активным и полным энергии. Он никогда не жаловался на здоровье и считал себя бесстрашным. Но теперь он чувствовал себя как тень самого себя: тело разваливалось, а дух угасал. Каждый вдох давался с трудом; маска на лице стала напоминанием о том, что он не может даже дышать свободно. Воспоминания о недавнем визите матери всё ещё были свежи в его памяти. Она сидела рядом с ним на кровати, её голос звучал тепло и заботливо. Она рассказывала о своей работе — о том, как много дел у неё накопилось и как она старается справляться со всеми обязанностями. Но за её словами скрывалась тревога. Мама рассказывала о Хёнтэ и о том, как малыш хочет увидеть дядю. В тот момент Пак заставил себя улыбнуться в ответ, хотя внутри было противно. Он знал, что это невозможно; Чонгук не позволит этому случиться. Их отношения были натянутыми и сложными после того момента, когда всё изменилось. Мать ни разу не упомянула Чонгука или отчима за время своего визита; словно эти имена были под запретом. Он помнил те дни, когда они все вместе собирались за столом в родительском доме: смех Хёнтэ и его шумные игры, рядом с взрослыми. Разговоры о жизни с Чонгуком наполняли теплом. Особенно когда Пак, понимал, что брат тоже думает, как он и часто их взгляды совпадали. Теперь же он был изолирован от этой жизни; его существование свелось к четырём стенам палаты или комнаты в центре и бесконечным размышлениям о том, что могло бы быть. Он посмотрел в окно. Эти несколько звёзд, что заглядывали к нему, казались такими далекими и недосягаемыми — точно так же, как и его мечты о нормальной жизни. Пак закрыл глаза и попытался расслабиться и принять себя таким какой он есть. Но, в голове обрывками возникали образы родственников как он играл с Хёнтэ, или катался на сноуборде с Гуком в горах. Как с сослуживцев в свободное время, играл в настольные игры. Он открыл глаза и ничего не поменялось. Реальность была жестокой; он знал, что эти мечты могут остаться лишь мечтами. А, так хотелось, чтобы всё произошедшее было лишь сном. Внутри него росло чувство безысходности: как можно жить дальше? Как можно продолжать бороться за жизнь в условиях постоянной боли и одиночества? С каждым вздохом он ощущал тяжесть своей ситуации; маска давила на лицо, словно напоминание о том, что он больше не контролирует свою судьбу. Пак снова открыл глаза и посмотрел на звезды. Думая о том, что всё это сложно, а бороться просто нет сил. Пак был погружён в свои мрачные мысли, как вдруг его внимание привлекло мерцание за окном. Он приподнял голову и увидел, как одна из звёзд на ночном небосклоне стремительно падает, оставляя за собой яркий след света. В этот момент его сердце забилось быстрее — это было как знак, как возможность. Чимин знал, что это всего лишь мимолётное явление, но в глубине души почувствовал, что это хороший момент. Пак закрыл глаза и сосредоточился на своём желании. Он вспомнил все те дни, когда мечтал о том, чтобы снова быть здоровым — самому ходить и садиться, иметь возможность что-то взять или сделать, смеяться и просто наслаждаться жизнью без страха и боли. Это желание стало его единственным утешением в тёмные времена. — Я хочу быть здоровым, — с трудом прошептал парень, словно боясь нарушить магию момента. Хотя он понимал, что это желание может остаться лишь мечтой, он всё равно надеялся. Внутри него словно загорелся огонёк — маленький, но яркий. Интуиция и разум в один голос твердили ему: не всё потеряно. Он сможет быть счастливым. Стоит лишь немного подождать. Эта мысль наполнила его теплом; оно разливалось по телу и заполняло пустоту внутри. Чимин легонько улыбнулся сам себе — эта улыбка была не просто отражением надежды; она была символом его внутренней силы. Тепло, которого так не хватало в последние месяцы, появилось внутри него с новой силой. Будто эта упавшая звезда подарила ему свою жизнь — жизнь с возможностями и надеждой на лучшее. Несмотря на то, что парень прикован к кровати и не может дышать сам в данный момент, он чувствовал себя живым как никогда прежде. Пак снова посмотрел на звёзды за окном; они мерцали так ярко и красиво. Каждая из них казалась ему маленьким напоминанием о том, что даже в самые тёмные времена можно найти свет. Он знал: впереди его ждёт только хорошее. И хотя путь к выздоровлению мог быть долгим и трудным, он был готов пройти его ради себя и ради тех людей, которые всё ещё верили в него. И в его голове зародилось новое желание, что было не менее желанным, чем здоровье. Он хотел когда-нибудь прикоснуться к Сокджину самому. И так хотелось сейчас увидеть его рядом. Но, парень знал, что пока кашель не пройдёт, он не сможет с ним поговорить нормально. И сейчас лишь надеялся, что у медбрата не возникло проблем из-за него. Ведь, не каждый день постояльцы отказываются от работы с тем или иным медработниками. Хоть центр и принадлежит тёти Кима, но вряд ли она оставит его заявление без внимания и не выскажет об этом племяннику. Всё же госпожа Ким, преданна своему делу.