И вечность нам в наказание

Тени в зале совета были особенно густы в этот вечер. Каменные стены хранили молчание столетий, и даже потрескивание факелов звучало будто издалека. За высоким витражным окном закатное солнце роняло на пол алые лоскуты света, как кровь на мрамор. Леонард стоял у окна, высокий, прямой, как меч, выкованный из стали. В его фигуре было что-то древнее, звериное, приручённое, но не сломленное. Его глаза — цвета пепла и стали — смотрели на горизонт, будто пытались разгадать судьбу, завуалированную в багряных облаках. Он почувствовал его присутствие ещё до того, как скрипнула дверь. Воздух изменился. В нём появился холодок, сладковатый привкус опасности. — Надеюсь, я не прерываю твои возвышенные размышления, — раздался мягкий голос, вкрадчивый, как шелест шелка по камню. — Тебя это когда-нибудь останавливало, Эмилиан? — ответ прозвучал спокойно, но в нём скрывался железный укол. Вампир шагнул в зал, как тень, вышедшая из складок самого пространства. Его походка была неспешной, почти танцующей, а каждый жест — выверен до совершенства. На Эмилиане был безупречно сшитый сюртук цвета воронова крыла, а лицо его было так идеально, что напоминало лик статуи. Только глаза — жёлтые, блестящие, бесстыдно живые — выдавали хищника. — Граф поручил мне известить тебя. Совещание переносится. Он задерживается. — Эмилиан остановился в паре шагов, явно наслаждаясь близостью. — Ты мог бы передать это через одного из слуг, — сухо отозвался Леонард, не сдвинувшись с места. Его голос был подобен камню, катящемуся с горы. — Без сомнения. Но разве ты не скучаешь по нашим маленьким встречам? — Не особенно. Эмилиан прищурился, и уголки его губ приподнялись. — Жаль. Я-то считал, что мы подружились Леонард резко повернулся. Его взгляд мог бы разрубить камень. Но Эмилиан лишь склонил голову, будто изучая нового вида птицу. — Мы не друзья, Эмилиан. — Тогда, смею спросить, кто мы? Враги? Соперники? — Мы — два существа, вынужденные мириться с присутствием друг друга ради графа. И не более. Тишина повисла между ними, тяжёлая, насыщенная скрытыми словами. — Вот как, — тихо вымолвил Эмилиан, и в его голосе на миг промелькнула неуловимая, почти болезненная нота. — Значит, ты всё ещё не доверяешь мне. — Доверие — это привилегия. Ты не заслужил её. В этот момент дверь отворилась вновь. Вошёл Алистер, и, как всегда, воздух подался под его шагом. Он был спокоен, как сама ночь, но каждый его взгляд напоминал удар меча по кованой броне. — Надеюсь, вы не поссорились до моего прибытия, — сдержанно сказал он, оглядывая своих спутников. Леонард молча отступил в сторону. Эмилиан лишь изогнул бровь, кланяясь. — Никогда, милорд. Мы с Леонардом — словно солнце и луна. Никогда не мешаем друг другу... напрямую.

***

Ночь спустилась на замок, обволакивая его тьмой, как саваном. За высокими стенами, в покоях, где даже камни казались пропитанными клятвами, Леонард стоял напротив Алистера. Свет камина отбрасывал на его лицо колеблющиеся тени, подчёркивая резкие скулы и напряжённую линию челюсти. — Он слишком скрытен, — сказал он, наконец. Его голос был низким, ровным, но в нём слышалась сдерживаемая тревога. — Эмилиан говорит красиво, улыбается... но под этой оболочкой — нечто иное. Он не раскрывает ни одной карты. И потому опасен. Алистер сидел в кресле, подперев висок рукой, словно высушенная статуя античного правителя. Он выслушал всё без единого перебивания. — Эмилиан служит мне уже век, — произнёс он медленно, будто напоминая старую истину. — Он был рядом, когда все прочие отступали. Когда семьи предавали, когда двор трещал по швам. Он остался. Ты бы поступил так же? — Я — не он, — твёрдо ответил Леонард. — Вот именно, — тихо проговорил Алистер и встал. Он подошёл ближе и положил руку на плечо оборотню. — Но и он — не ты. Вы разные. И именно потому вы оба мне ценны. Леонард опустил взгляд, но в груди зашевелился странный холод. — Вы ему доверяете... безоговорочно? Алистер задержался с ответом. — В этом мире, Леонард, мало кто умеет быть верным. Но Эмилиан, как и ты, не предал. Пока. А значит — заслужил доверие. — А если он предаст? Граф на миг замолчал. Затем едва заметно нахмурился — Тогда мне придётся выбирать между двумя моими самыми преданными зверями. Леонард сжал кулаки. Где-то в глубине души, невысказанный гнев и нечто совсем иное — горькое, тревожное — начали подниматься на поверхность. Он не знал, что именно тревожит его больше — подозрения к вампиру... или то, что этот вампир уже поселился в его мыслях.