В кремносском нет слова "стиль"

— Мне искренне интересно, с каких пор ты помогаешь Кастории? Начинать их день с этой фразы кажется действительно неожиданным. Не то чтобы это не в первый раз, ровно наоборот, оттого еще страннее. Голос Фаенона казался, на удивление, мягким, тягучим, но что-то не давало Мидею повестись на обманчиво добродушный тон парня. — Она попросила помощи с выбором наряда в кремносском стиле,— спокойно отвечают ему на странный вопрос, решив не посылать в добрый путь за такое.— Ты сам отчитал меня с утра, что я не вожу дружбы с другими Наследниками Хризоса, забыл? Фаенон смотрит так, будто ожидает чего-то ещё, и принц искренне не понимает, что происходит, хоть и не подаёт виду. — Ты? С нарядом?— недоверчиво спрашивает, упираясь ладонью на стол.— Ты у нас леди со стажем или я чего-то не знаю? Я думал в кремносском языке нет слова "стиль", не так ли? — Женщины в Кремносе тоже воины,— руки на груди складываются в защитном жесте, Мидей уже хмурит брови от непонимания.— Такого слова и впрямь нет, однако сам по себе "стиль" вполне существует как отдельная деятельность, иначе бы никто не отличался друг от друга. Он не любит, когда Фаенон ведёт себя таким образом. Дурачком златиус хотя бы выглядит так, будто пытается скрыть что-то из прошлого, что было неочевидной правдой — сам проболтался на одной из банных посиделок, выпив много вина. Сейчас ни намека на привычную придурковатость — лицо напряжено, хоть он и держит всю ту же улыбку, которая изначально показалась странной, а руки теперь спрятаны за спиной. — Леди Кастория,— Мидей специально выделяет имя девушки, следя за реакцией Фаенона, с мстительным удовлетворением замечая, как его нос морщится. Так вот оно что,— была приглашена на... фотосессию, которую устроил Первопроходец. Как раз в стиле Кремноса. Я думал, тебе пришло приглашение. И вся маска равнодушного спокойствия пропадает разом. Фаенон как ребенок — глаза распахиваются в удивлении, рот приоткрывается в надежде выдать хоть что-то, но он молчит. Потупив взгляд, опускает его, будто бы вспоминая. — Камень связи,— бормочет он, запуская руку в карман. Пошерудив, он наконец вытаскивает искомое, смотря на выключенное устройство.— Ой... — А теперь, будь добр, объясни, что это сейчас было?— Мидей настаивает, он и сам понимает, однако не планирует оставлять ситуацию нерешенной. У него были собственные соображения на этот счет, однако хотелось это услышать из чужих уст.— Совсем ума лишился? Фаенон опускается вниз, упираясь коленями в ворсистый ковер, и будь он щенком, Мидей мог бы наблюдать за повисшими от стыда ушами. Взгляд устремился куда-то в сторону, на щеках выступил предательский румянец, но явно не от смущения. Пальцы вцепились в штанину, будто бы если ее отпустить, то гнев Мидея обрушится на него. Ну что за придурок. — Ты только ей оказываешь знаки внимания,— бормочет Фаенон, вновь хмурясь.— А еще мне и слова не сказал про ее просьбу. — Своей тупой головой подумай, почему я этого не сделал,— Мидей откидывается на спинку кресла, укладывая руки на подлокотники, тяжело вздыхая. В такие моменты он задумывался, что вообще нашел в этом человеке, который в один день вел себя как гениальный воин, в другой милый парень, а в третий... Как HKS? Возможно. А потом поддавался чужим рукам, которые с любовью оглаживали полученные в бою шрамы — не с сожалением, а искренностью и уважением. Пальцы заправляли растрепавшиеся пряди за ухо, а потом с силой сжимали. А на следующий день они устраивали спарринги, дурачились, выполняли миссии, проводя друг с другом кучу времени, после чего все повторялось. Мидей кашлянул в кулак, возвращая руку на прежнее место, наклоняя голову, чтобы посмотреть на Избавителя, сидящего в той же позе. А потом лицо того переменилось — внезапно, заместо того многозначительного стыда, голубые глаза будто бы загорелись какой-то идеей, а губы изогнулись в широкой ухмылке. Принц Кремноса смотрел на это изменение с понимающей ухмылкой, выгибая брови и вопрошая. — Прошу меня простить, Ваше Величество, за мое сомнение в вас,— знакомый игривый тон, после которого Мидей обычно позволял себе оплеуху по чужому затылку, однако сейчас он молчал, ожидая следующего шага.— Этот Избавитель посмел очернить ваше превосходящее сияние. — Это что ты сейчас изображаешь?— усмехается принц, складывая ногу на ногу, удержавшись от того, чтобы вытянуть стопу и прижать ее к чужому бедру.— Совсем головой поехал? И разве подданные несут подобный тебе бред? — Мне кажется, я весь целиком поехал еще в момент, когда встретил тебя,— Эоны, он действительно это говорит. Мидей едва не грохочет от таких заявлений, но все еще останавливает себя, прослеживая, куда ведет этот тернистый путь.— Что же, не скажешь ничего? — HKS,— тянет златиус, прищурив глаза, едва не затмив красную подводку. Он ожидает, что встанет с кресла, уведет Фаенона дальше в свои покои, где продолжится их борьба, однако все его ожидания меркнут под действиями другого. Фаенон потирается щекой об коленку, и вновь его образ сопоставляется с неприрученным щенком, требующим ласки. Мидей не ведётся, дожидаясь, когда его парень наиграется и сядет на него. В противовес его мыслям, Избавитель лишь ближе пододвигается, кладя ладонь на то самое колено. Сильная рука стаскивает ногу с другой, разводя их в сторону, поднимая взгляд. Хитрый блеск вновь мелькает по сапфировой радужке, останавливаясь там же, явно намекая о своих планах. Фаенон вновь делает движение вперед и опускается подбородком прямо на выступивший бугор, с улыбкой слушая еле заметное шипение. Мидей не позволит себе издавать звуков в самом начале, это некоторая их негласная борьба за первенство. Он не планирует проигрывать Избавителю, точно не сегодня, не когда тот сначала пришел со своей глупой ревностью, а потом раззадорил неумелыми играми. А Фаенон будто чувствует чужой настрой, давит сильнее, не чтобы навредить, но ощутимо больно, мол, смотри, как ты поддаешься мне. Мидей хватает того за волосы, не собираясь оттягивать, но неосознанно приближает к себе. Наклоняется к лицу того, желая стереть глупую ухмылку, напомнить о сегодняшнем проколе, но его опережают. — Я сегодня был действительно плох?— спрашивает со спокойствием, но рваное дыхание выдает нарастающее возбуждение при виде своего парня. — Сегодня?— скептически уточняет Мидей.— Ты плох во всем, если это не касается боев и утешения других. — Ты ранишь меня...— ладони скользят по ногам, обхватывая бедра,— в самое сердце. Из Мидея вырывается тяжелый вздох, когда чужие руки скользят к скрытому от его глаз члену. Фаенон в этот раз не дурачится, лишь безмолвно просит приподняться и позволить банному полотенцу соскользнуть с еще влажных бедер. Перед лицом встает плоть, уже готовая, излучающая жар и требующая к себе внимания. Сам владелец, собственно, собирается требовать того же, но молчит, следя за реакцией на красивом лице. Избавитель сдастся сам или продолжит свое непотребство по отношению к нему? Фаенон не изменяет себе — точно также, как и сам Мидей, идет до конца, наклоняется вплотную, кратко хохочет, будто шутку вспомнил в самый нужный для него момент, после чего решает перестать мучить партнера. Еле ощутимые касания губами по члену приводят лишь в раздражение и желание хорошенько дёрнуть чужую голову возрастает с каждой секундой все больше. А Фаенон чувствует чужое нетерпение — краткие смешки выдают с головой, раззадоривая ещё сильнее. А потом он перестает валять дурака так же неожиданно, как и пришел сегодня с возмущениями. Мидей чувствует то самое тепло чужого рта, едва не взвыв от этого ощущения, схожего с моментом, когда только выйдешь из купален после хорошего прогрева. Язык елейно двигается в такт с головой, делая все медленно, напыщенно. Златиус не выдерживает чужой издёвки, выдавливая: "Сам напросился, Избавитель". Вплетает пальцы в сине-голубые пряди, с силой сжимая и опуская голову ниже. Гортанный стон пробегается по коже мурашками, воспринимаясь как одобрение чужим действиям. Однако в планах Мидея нет забирать его работу — разжимает пальцы, скользя по волосам мягким движением, абсолютно в противовес самому себе пару секунд назад. После он ощущает прикосновение к своим ногам — Фаенон пальцами пробегается по коже, останавливаясь на икре. Крепкая хватка и Мидея немного протаскивает по стулу, давая другому златиусу место для его маневренности. Он собирается возмутиться, вновь потянуть за волосы, но накатывающий оргазм мешает этому. Хочется прикрикнуть на Фаенона за его деяния, побороться за лидерство, но чужие касания и движения по члену мешают сказать что-то против. Вновь он вспоминает про свои планы только когда слышит тихий треск, будто баночка открылась. Мидей замечает ее в чужих руках, собираясь что-то сказать, но его вновь перебивают. — Наследный принц позволит непокорному слуге играть по своим правилам и не испугается этого?— сволочь, какая же он сволочь. — Тебя испугается только пятилетний ребенок, и то, потому что ты украдешь у него леденец на палочке,— выдает Мидей, хмурясь. — Ну, у меня сейчас леденец повкуснее. — Еще слово, и я тебя вышвырну из своих покоев. — Молчу-молчу,— в голос хохочет Фаенон.— Благо я знаю, как заткнуться. Рот вновь оказывается на плоти, обволакивая теплом, в то время как пальцы скользят по ягодицам. Они у Мидея накаченные, много лет участия в битвах дают свои плоды, и в такие моменты Фаенон благодарит богов за такой подарок ему. Одна рука держит ногу принца на своем плече, в то время как вторая мнет накаченные мышцы. Убедившись, что Мидей совсем растекся от незабытых ощущений, скользит пальцами между ягодиц, потирая заветное место. Сдерживает смешок, вспоминая свое глупое поведение какое-то время назад, наконец вводя средний палец. Не смотря на все неприступное поведение Мидея, принимает он с явной охотой, уже отбросив все желание бороться. Сейчас хотелось лишь окунуться с головой в эти ощущения, отдохнуть, а вечером он и сам покажет Фаенону, что значит изводить его. — Избавитель...— срывается томно с губ, когда внутри двигаются уже два пальца, а на члене все также ощущается движение чужого языка. — Даже сейчас по имени не назовешь?— спрашивают Мидея, вынув из рта стоящий член. Златиус хочет огрызнуться, но его обхватывает чужая рука с огрубевшей кожей от частого использования меча. Слишком активная стимуляция с двух сторон, и только боги знают, как Мидею удается удерживать себя от конца. Возможно, дело в упертом характере и желании доказать Фаенону, что под его дудку никто плясать не будет. А может дело совсем в другом — в добром расположении духа, в том ревностном взгляде, от которого пробрало до самых костей, в ныне понимающем взгляде в купе с нежной улыбкой. Той самой, настоящей, которой давно не место в их времени, но место в одинокой комнате, где он иногда может чувствовать себя в безопасности. — Фаенон, чтоб тебя, шустрее!— шипит Мидей, расслабив ноги, позволив полностью одной из них уложиться на плечо перед ним. Пальцы двигают все быстрее, давя на простату слабее, чем было, но в более быстром темпе, доводя до исступления. Судя по возрастанию активности, Фаенон в диком восторге от услышанного своего имени из чужих уст. И Мидей не знает, дело в его хриплом голосе, в загнанном дыхании от поступающей развязки, но ему нравилась реакция на самого себя, на его действия и поведение. Возможно, это именно то, что он ценил в неискреннем Фаеноне, который если и любил, то полностью. Не было золотой середины, серого цвета, существует либо черное, либо белое. Это тяжело, принц знает точно, однако он будет стараться для Избавителя, чтобы тот смог отпустить себя. И если для этого надо в некоторых ситуациях уступать, то Мидей научиться, это его собственное решения для осуществления их лучшей жизни. И вдруг все пропадает. То самое тянущее чувство ниже живота пропадает резко, импульсивно, глаза теряют фокусировку на окружающее их, оставив после себя лишь ту эйфорию, даже не близко похожую на радость от победы в тяжелой битве. Мидей сглатывает, на подкорке сознания понимая, что пальцы покидают его с откуда ни пойми взявшейся аккуратностью. В то же мгновение он и вспоминает, что Фаенон то, кстати, не получил своего. Приоткрывает один глаз в немом блаженстве, едва не отшатнувшись, когда перед ним оказывается любимое лицо. На губах еще присутствует его собственная сперма, что едва не дало повторению возбуждения, однако больше привлекала глупая ухмылка. Фаенон смотрел взглядом победителя и только в этот раз Мидей позволит ему действительно считать себя таковым. Тот тянется, едва не вытянув губы трубочкой, однако на них ложится сильная ладонь, не дав наклониться ближе. Он бубнит что-то в самые пальцы, вновь сощурив глаза, но уже от непонимания. — Даже не думай, ты только что сосал мой член. — В этом и есть смысл!— ноет Фаенон, решив не вставать, а уткнуться в ладонь, мельтешащую перед его лицом, потираясь об нее носом.— Великодушный я только что доброе дело сотво— Не договорив, падает на чужие колени, ухватившись за спинку кресла. На губах оказываются мидеевские, обкусанные, но какие же любимые. Запускает язык в его рот, давая прочувствовать собственный вкус, посмеиваясь на фырканье в десна. Мидей оттягивает его за волосы, показывая слабую улыбку. — Не думай, что все так просто закончилось, я все еще помню твой бред,— выдает он, утягивая Фаенона в новый поцелуй. "Сколько угодно",— думается Избавителю, пока он отвечает на любимые действия. "Пока это значит, что ты будешь искренне улыбаться для меня".