The Sleeping Beauty Curse / Проклятие Спящей красавицы

⊰᯽⊱┈──╌❊╌──┈⊰᯽⊱

— Мы будем это обсуждать? — неловко спросил Гарри, спускаясь утром в пятницу и заставая Малфоя в гостиной. Он проснулся в пустой кровати, с каким-то странным, щемящим чувством, будто в груди зияла дыра. Малфой вскинул бровь, нахмурившись. — То, как ужасно выглядят твои волосы? — язвительно бросил он, ясно давая понять, что обсуждать ничего не намерен, и шагнул к Гарри. — У тебя синяк под глазом, — добавил он, хмурясь ещё сильнее. — Стой спокойно. Я не мастер целебной магии, но не хватало ещё, чтобы люди решили, будто это я тебя ударил. «Ты и ударил», — чуть не сорвалось с языка Гарри, но он промолчал. Замер, пока Малфой, крепко ухватив его за подбородок, неуклюже накладывал исцеляющее заклинание. Боль под глазом не отступила, кожа саднила. — Сработало? — спросил Гарри, морщась. Малфой отпустил его, пожал плечами, лицо его оставалось напряжённым. — Синяк исчез, — буркнул он и отвернулся. Синяк, может, и исчез, но боль осталась. Гарри вдруг осознал, что сегодня пятница. День их свадьбы. Вечером будет торжество, а после — медовый месяц. Не совсем то, о чём он грезил в детстве. Хотя, если честно, в детстве он вообще редко мечтал. Жизнь в чулане под лестницей, в тени ослепляющей зелёной вспышки, не располагала к фантазиям, мрачно подумал он. «К чёрту Малфоя», — решил Гарри, чувствуя, как пульсирует зарождающаяся головная боль. Если тот хочет вести себя так, это его выбор. Не то чтобы Гарри женился на нём по-настоящему.

⊰᯽⊱┈──╌❊╌──┈⊰᯽⊱

Они решили готовиться к вечеринке в Министерстве, а не дома у Гарри, как планировали изначально. Кингсли выделил несколько комнат для важных гостей, и Гарри согласился, не посоветовавшись с Малфоем, решив, что тому всё равно. День был отвратительным. Малфой отвечал коротко и резко, каждое слово звучало как вызов. Гарри казалось, что он слышит только: «Я тебя ненавижу, Поттер», и в этих словах сквозила неподдельная искренность. «Я тоже тебя ненавижу», — упрямо подумал Гарри, но вместо привычной злости ощутил лишь пустоту. Ненавидеть Малфоя оказалось сложнее, чем раньше. Стоило ухватиться за это чувство, как оно ускользало, оставляя лишь усталость. И, если честно... он больше не хотел его ненавидеть. Гарри настоял на встрече с Забини, чтобы проверить, продвинулись ли они с их проклятыми узами. Разговор только испортил ему настроение. Забини, непривычно вежливый и слегка встревоженный гневом Гарри, заверил, что они почти нашли решение. «Почти». Через неделю, возможно, удастся создать временный магический мост между ним и Малфоем. «Временный». Это было совсем не то, чего хотел Гарри. Он мечтал избавиться от Малфоя, а не притворяться влюблённым на публике. Его бесили переменчивость Малфоя, его острое лицо, белёсые волосы, проклятая Тёмная метка, то, как он смотрел на Гарри в темноте, возбуждая его, а потом бил по лицу или бросал ядовитые слова. — Я только хотел помочь! — вырвалось у Гарри перед ошеломлённым Робардсом, который объяснял пути отступления из Министерства на случай нападения. — Заткнись, Поттер, — огрызнулся Малфой, демонстративно повернувшись спиной. Это невероятно помогло Гарри собраться и с воодушевлением ждать вечера. По молчаливому согласию они с Малфоем переодевались в разных комнатах гостевого крыла Кингсли. Гарри занял роскошную приёмную, а Малфой — переговорную, с гигантским столом и переизбытком золотых украшений. Гарри натянул свою нелепую мантию и с тоской уставился на такие же нелепые туфли, когда Малфой вошёл без стука. Он уже был в своей нелепой мантии — элегантный, собранный, как всегда безупречный. На миг в груди Гарри шевельнулась знакомая ненависть, но тут же угасла. — Держи, — бросил Малфой, небрежно кинув что-то в его сторону, будто это ничего не значило. Гарри поймал предмет на автомате. Это было кольцо. — Ох, — пробормотал он, вспоминая, и полез в сумку за коробочкой, которую Гермиона прислала утром совой. Он бросил её Малфою. Тот нахмурился, открыл коробку и поднёс кольцо к свету. Оно было серебристым — скорее всего, Гермиона выбрала платину — и выглядело ну, круглым. Гарри не знал, что ещё о нём сказать. — Выглядит новым, — протянул Малфой с лёгкой гримасой, явно не впечатлённый. Он подошёл к Гарри, едва коснувшись его руки, и надел кольцо. Оно странно замерцало, сжавшись, чтобы идеально сесть на палец. «Новое» — это что, плохо? Гарри почувствовал, как в груди закипает злость. Малфой знал о его родителях. — Единственное, что у меня осталось от мамы и папы, — это одеяло, в которое я был завёрнут, когда Волдеморт их убил, — холодно бросил он. — Прости, что не могу похвастаться фамильными драгоценностями. Постараюсь учесть на будущее, раз мои родители мертвы. Малфой вздрогнул, его лицо напряглось. — Да, понял, — буркнул он, явно злясь скорее на себя, чем на Гарри. — Кольцо… нормальное. — Он бросил странный, долгий взгляд на свой палец, словно что-то прикидывая. — Ну, давай уже, — нетерпеливо махнул он рукой. Гарри посмотрел на кольцо, которое Малфой кинул ему в ответ. Оно было тёплым, неожиданно тяжёлым для тонкой полоски металла. Приглядевшись, он заметил, что оно не цельное: тонкие металлические нити переплетались, словно виноградные лозы, обвивая пустоту в центре. Кольцо мерцало в его пальцах, отбрасывая причудливые блики. — Не потеряй, — бросил Малфой с ноткой неловкости в своём раздражённом тоне. — Оно, наверное, стоит дороже всего твоего сейфа в Гринготтсе. — Он скрестил руки, явно ожидая реакции. Гарри вздохнул, заставил себя подняться и повторить жест Малфоя. Кольцо оказалось чуть тесноватым, но, словно живое, растянулось, идеально обхватив палец. Малфой тяжело вздохнул. — Ты всё ещё слишком доверчивый, чёрт возьми, — буркнул он, бросив взгляд на палец Гарри. — Что с тобой не так? — Это просто кольцо, — отозвался Гарри, не находя, что ещё сказать. Он доверял Малфою, но сейчас ему хотелось толкнуть его в грязь и растоптать его высокомерную ухмылку. — Да, конечно, — с едким сарказмом протянул Малфой. — Никто ведь никогда не проклинал кольца. Какая свежая, неслыханная идея. — Оно что, проклято? — резко спросил Гарри, плюхнувшись в ближайшее кресло. Он бросил злой взгляд на свои ужасные туфли, которые, надетые на ноги, выглядели ещё хуже, чем без них. — Ну, всегда есть шанс, что оно высосет один из моих органов, чтобы отдать тебе, — ухмыльнулся Малфой, и его глаза недобро блеснули, когда Гарри удивлённо вскинул голову. — Семья Малфоев всегда слишком оберегала своих женщин. — Эм, что? — переспросил Гарри. — Лучше не думай о том, кто носил его последним, — отрезал Малфой, отворачиваясь и уставившись в стену. — Отец точно не планировал, чтобы я отдал его тебе. — Я не просил его давать! — огрызнулся Гарри, задетый этим намёком на его недостойность. — Можешь забрать его, когда всё закончится. Лицо Малфоя превратилось в холодную маску. — Точно, — бросил он, сжав губы в тонкую линию. — Оставлю тебя готовиться. — Он окинул Гарри ледяным взглядом. — И, ради Мерлина, причешись. Сегодня ты подведёшь не только себя. И на этой неприятной ноте он вылетел из комнаты, едва не хлопнув дверью. Гарри остался сидеть, ощущая, будто только что произошло что-то важное, но, чёрт возьми, он не мог понять, что именно. Злость и смятение бурлили в груди, а через полчаса ему предстояло явиться на вечеринку и притворяться, что он безумно влюблён в Малфоя, а не просто доведён до безумия.

⊰᯽⊱┈──╌❊╌──┈⊰᯽⊱

Вечеринка была слишком яркой, слишком громкой и слишком фальшиво-весёлой для Гарри, которому хотелось воткнуть нож себе в глаз, лишь бы не видеть будущих фото в «Ежедневном пророке» в статьях об этом «счастливом» событии. Малфой быстро его покинул, скользнув в толпу с отточенной улыбкой и мастерством, достойным дипломата. Где он этому научился? И с кем? Гарри вновь ощутил странный разрыв между Малфоем, которого он, как ему казалось, знал — язвительным, высокомерным, — и этим новым Малфоем, способным очаровать толпу незнакомцев, несмотря на настроение, явно не лучше, чем у самого Гарри. Бросить его здесь было глупо, подумал Гарри, совершенно против указаний Робардса. «Оставаться в пределах досягаемости ВСЕГДА!» — гремел его голос в голове. Всё, что делал Малфой, было идиотизмом. Но Гарри не собирался бегать за ним, как потерянный щенок. Если Малфой хочет подставить себя под удар, это его проблемы. Гарри был вполне способен постоять за себя — с магией или без. Но что делать дальше? Общаться он не хотел, особенно с пожилой ведьмой, которая уже направлялась к нему, её глаза блестели, а перья на огромной шляпе дрожали от возбуждения. Гарри ловко увернулся, устремившись к фуршетному столу. Если набить рот сэндвичами, можно хотя бы ненадолго избежать светских разговоров. Решение оказалось удачным. У стола ошивался Рон, который чуть не подавился сэндвичем с яйцом, увидев Гарри во всей красе. Гарри с ухмылкой оттянул край мантии, демонстрируя блестящие остроносые туфли, и это едва не добило Рона. — Дружище, — выдохнул Рон, откашлявшись. — Дружище! Гарри впервые за месяцы, кажется, искренне улыбнулся. — Давно здесь? — спросил он. — Целую вечность, — простонал Рон. — Минут десять, не больше, — уточнила Гермиона, подкравшись сзади так, что Рон, от испуга, чуть не влетел лицом в серебряный поднос с лососем. — Гарри, почему ты не улыбаешься? — строго начала она, скрестив руки, но тут же смягчилась. — Ты тоже не улыбаешься! — запротестовал Гарри, шаркая ногами, чтобы спрятать свои кошмарные туфли под мантией. — Я не та, кто только что женился, — отрезала Гермиона. Гарри схватил тарелку, но Гермиона тут же потянулась её отобрать. Он дёрнулся назад, но поймал себя на мысли, что пресса не дремлет, и ссора с лучшей подругой из-за посуды на глазах у всех будет выглядеть нелепо. — Гарри, — строго сказала Гермиона, вырвав тарелку, — иди и будь милым с Малфоем. Рон содрогнулся и засунул в рот ещё один сэндвич. — Я не хочу быть милым с Малфоем, — упёрся Гарри. — Он мне сейчас совсем не нравится! — А он тебе вообще когда-нибудь нравился? — вздохнула Гермиона, явно теряя терпение. — Иди уже! Пшёл! Гарри нехотя подчинился. Но, отходя от друзей, он услышал, как Рон пробормотал: — Не стоило ли предупредить его, что Джинни здесь? Гермиона яростно зашикала в ответ. Джинни здесь? Прекрасно, подумал Гарри, скрипнув зубами. Только этого не хватало. Теперь ему действительно нужно было найти Малфоя и предупредить. Тот всегда недолюбливал Джинни, а в последнее время и вовсе проявлял к ней странную, почти ревнивую неприязнь. Если они столкнутся без подготовки, Мерлин знает, что Малфой выкинет. Гарри выпрямился, задрал подбородок и решительно направился к Малфою, окружённому репортерами рядом с его матерью. Ну, с Нарциссой. Тьфу. Гарри заставил себя растянуть губы в улыбке, надеясь, что она не выглядит так, будто его сейчас стошнит. Малфой полуобернулся, заметив его приближение. На миг в его глазах мелькнуло что-то мрачное и настороженное, прежде чем лицо снова стало гладкой маской. — Э, привет, — выдавил Гарри. Решив, что это звучит недостаточно убедительно, он шагнул ближе, подхватил Малфоя под руку и, слегка приподнявшись, быстро чмокнул его в щёку. Это было еле заметное касание, но Малфой мгновенно вспыхнул, залившись краской. Вспышки камер защёлкали вокруг — далеко не одной. Гарри вспомнил, что цель этого фарса — убедить всех в их «любви», чтобы от них отстали, пока они разбираются с делами. Он попытался улыбнуться шире. Смущение Малфоя, к счастью, делало это проще. Лицо Нарциссы было холодной, непроницаемой маской. — Здравствуй, Гарри, — произнесла она, её голос был ровным, почти безэмоциональным. — Мы как раз обсуждали, как неожиданно ты оказался идеальной парой для моего сына. Теперь Гарри почувствовал, как щёки вспыхнули жаром. — Эм, да, наверное, — пробормотал он, неловко потирая шею. Несколько гостей достали блокноты, а Прытко Пишущее Перо зависло в воздухе, управляемое чьей-то палочкой. Гарри собрался с духом и добавил решительнее: — Но мы очень счастливы. Кто-то в толпе умилённо вздохнул, послышался тёплый, добродушный смех — не насмешливый, а искренний. Гарри вдруг понял, что люди вокруг действительно рады за них. Это вызвало странную неловкость. Он так привык видеть в прессе врага, что забыл: её тоже составляют живые волшебники и ведьмы. — Гарри, всем известно, что ты недавно объявил себя бисексуалом, — торжественно заявил худощавый репортёр в ярко-красной мантии и кричаще-жёлтых туфлях. — Мои читатели хотят знать: а ты, Драко? Всегда знал, что тебе нравятся мужчины, или это недавнее открытие? Гарри скорее ощутил, чем увидел, как Малфоя охватила паника от этого слишком личного вопроса. Не желая подставлять Малфоя и мешать его будущему гетеросексуально счастью, Гарри слегка сжал его руку и твёрдо сказал, хотя вопрос был не к нему: — Это не так уж важно, правда? Значение имеет только настоящее. Мал... Драко теперь со мной. Малфой бросил на него быстрый взгляд, полный облегчения, и его губы тронула лёгкая улыбка. — Мне нужен только Гарри, — произнёс он ясно, с такой искренностью, что Гарри даже засомневался, не поверил ли он сам в свои слова. Как ему удавалось так убедительно лгать? Они задержались в кругу гостей ещё на пару минут, пока Нарцисса не рассмеялась своим холодным, звенящим смехом. — Не будем монополизировать счастливую пару, — сказала она, и её глаза блеснули. Малфой ответил ей ледяной улыбкой и коротким кивком. Пока Малфой вёл их через зал к очередной группе возбуждённых репортёров, Гарри наклонился и шепнул ему на ухо: — Джинни здесь. — И что? — отозвался Малфой, но в его голосе сквозило раздражение. В следующем раунде интервью он стал приторно романтичен, обнимая Гарри и расточая комплименты с такой наигранной нежностью, что это походило на изощрённое наказание. «Это не моя вина, что моя бывшая здесь», — подумал Гарри, чувствуя, как злость закипает всё сильнее. Через час после начала вечеринки Атриум Министерства был переполнен. Гарри и Малфой с трудом протискивались сквозь толпу. В этом было своё преимущество: по молчаливому согласию они избегали Люциуса Малфоя и Молли Уизли. Но была и обратная сторона — столкнувшись с кем-то нежелательным, сбежать было почти невозможно. — Привет, Гарри, — сказала Джинни, появляясь перед ними с сочувственной улыбкой, полностью игнорируя Малфоя. — Как держишься? Гарри заподозрил, что Рон раскрыл ей всю правду. Иначе она бы уже тащила его проверять на проклятья. — Эм, нормально, — ответил он, чувствуя, как Малфой рядом ощетинился. — Очень счастлив, как видишь. Джинни рассмеялась, её глаза весело блеснули. — Ох, Гарри, — сказала она, потянувшись сжать его руку. Малфой уставился на неё с такой неприязнью, будто она украла его фамильную реликвию. — Мне правда жаль. А затем, понизив голос до яростного шёпота, она прошипела Малфою: — Возьми себя в руки, придурок. Хочешь, чтобы твоя кислая физиономия красовалась на первой полосе? Малфой мгновенно растянул губы в ослепительной, но неестественной улыбке. — А как дела у тебя? — выдавил он, проговаривая слова сквозь зубы. — Я в порядке, — спокойно ответила Джинни. — Спасибо. Неловкость повисла в воздухе, но её быстро оборвал кто-то, протолкавшийся к ним сквозь толпу. Невысокая, светловолосая и поразительно красивая девушка — даже Гарри это заметил. — Драко, — воскликнула Астория, бросив на Гарри взгляд, полный неприкрытой неприязни. — Я целую вечность пыталась до тебя пробиться. Как... Она осеклась, её глаза расширились, когда она заметила Джинни. Астория прикрыла рот рукой. — Ох! — выдохнула она, заливаясь краской. — Я… я такая фанатка! Она лихорадочно захлопала по своей мантии, расшитой крошечными феями и ещё более крошечными цветами, и издала тихий отчаянный стон. — Я не взяла перо! Как же мне теперь получить твой автограф? Малфой откашлялся, и Астория бросила на него озорной взгляд. — У тебя же есть перо, которое я могу взять, правда, милый Драко? — пропела она. Не дождавшись ответа, она повернулась к Гарри, и её улыбка стала чуть холоднее. — А у тебя…? Гарри приподнял мантию, под которой виднелись брюки униформы аврора с глубокими карманами, и вытащил самопишущее перо. Рядом Малфой издал звук, подозрительно похожий на приглушённый смешок. — Очень достойно, — пробормотал Малфой с насмешкой. Гарри ткнул его локтем в бок, и тот фыркнул, на этот раз явно сдерживая смех. — Тот матч, когда ты и Валмай провернули тот невероятный обратный манёвр Порскова, а потом перешли в атакующую формацию Ястребиной головы, разгромив «Гарпий»! — затараторила Астория, выхватив перо у Гарри, даже не взглянув на него, и протянув его Джинни. — Мерлин, ты мой любимый игрок! Для меня такая честь с тобой встретиться! Джинни слегка покраснела, но её улыбка, как знал Гарри, выдавала искреннюю радость, которую она пыталась скрыть. — Спасибо, — сказала она, — но у тебя есть бумага? Астория отмахнулась, будто вопрос был нелепым. — Надеюсь, ты не против расписаться на мне, — заявила она, расстёгивая верх мантии и обнажая внушительное декольте. — Вот здесь, — добавила она, указав на округлость груди и глядя на Джинни из-под ресниц с лёгкой улыбкой. Джинни залилась краской, но, сохраняя самообладание, расписалась размашистым росчерком и вернула перо Гарри, избегая его взгляда. — Я Астория, — представилась Астория, играя с расстёгнутым воротом мантии. — Астория Гринграсс. — Да, кажется, я читала о тебе в газетах, — тепло отозвалась Джинни. — Что-то несправедливое. Разве прессу не пора лучше регулировать? Вся эта ложь, которую они пишут! Астория и Джинни переглянулись, затем посмотрели на Гарри и Малфоя. Их взгляды ясно говорили: обе задолбались от проблем, которые приносят связи со знаменитыми — или печально известными — мужчинами. — Могу я угостить тебя выпивкой? — спросила Астория, её глаза сияли, пока она застёгивала мантию. Джинни поймала прядь волос и задумчиво покрутила её. — Да, почему бы нет, — ответила она, улыбнулась и последовала за Асторией, ловко лавирующей сквозь толпу. Гарри смотрел на их удаляющиеся спины. Астория что, только что… заигрывала с Джинни? Он знал, что порой бывал тугодумом в романтических делах, но это выглядело слишком очевидно. Он повернулся к Малфою, собираясь что-то сказать, но замер, увидев его лицо. Малфой смотрел не на Джинни и Асторию, а на Гарри — с каким-то странным, почти собственническим выражением. Малфой моргнул, явно застигнутый врасплох, и сморщил нос, щёки слегка порозовели. Он открыл было рот, но запнулся, его взгляд скользнул по лицу Гарри и вернулся. Поджав губы, он буркнул: — Думаешь об Астории, да? — и закатил глаза. — Пойдём, муженёк, сделаем то, зачем мы здесь. Не дав Гарри ответить, он потащил его к очередной группе гостей. «Думаешь об Астории…?» — мысленно повторил Гарри, ошарашенный тем, что Малфой вслух упомянул их неловкий разговор. Да, Астория явно проявила больше интереса к Джинни, чем к Малфою, но это мало что значило, мрачно подумал он. Она была красавицей, чистокровной, и, судя по всему, Малфой собирался на ней жениться. Гарри пытался убедить себя, что ему плевать, женится ли Малфой на Астории, когда освободится от уз с Гарри, но сомнения всё равно грызли. Чистокровные браки строились на чём угодно, кроме привязанности, и Гарри не хотел иметь ничего общего с этим извращённым взглядом на жизнь. Остаток вечеринки прошёл относительно гладко, если не считать неловкого момента, когда Робардс, присутствовавший скорее как надзиратель, чем гость, заметил кольцо на пальце Гарри. Тот поспешно увёл его с вечеринки, пока Робардс не начал орать. Малфой плёлся следом, отпуская язвительные комментарии. Проверка кольца показала, что оно пропитано защитными заклинаниями — настолько, что было скорее артефактом, чем украшением. Некоторые чары оказались совсем свежими. Всех это смутило. Гарри старался не думать об этом, но уколы ревности при мысли о Малфое, делающем предложение Астории, не отпускали. Неужели он так сильно хотел её защитить? «Это не твоё дело», — яростно напомнил он себе, пока Малфой хмурился то на Робардса, то на пол, то в пустоту. Ближе к полуночи Кингсли произнёс короткую речь, поздравляя Гарри и Малфоя и желая им счастья в их «новом, захватывающем путешествии». Гости захлопали, засыпав их зачарованным конфетти, которое следовало за ними облаком, пока они пробирались к лифту и поднимались в кабинет Кингсли. «Новое захватывающее путешествие», — с горьким сарказмом подумал Гарри. Прямиком в его дом, где им придётся отсиживаться на «медовом месяце», пока Робардс и Кингсли не решат, что возвращаться безопасно. Отпуск ему был не нужен, если честно. Он знал, что в волшебном мире его будут донимать везде, а идея магловского отдыха, хоть и манила, была зарублена Робардсом из соображений безопасности. «Не могу выделить телохранителя», — отрезал он, напомнив, что отсутствие Гарри и так оставило отдел авроров в урезанном составе. Это снова заставило Гарри чувствовать себя виноватым. Кингсли появился в кабинете через минуту и вручил им большой серебряный ключ, поблёскивающий в свете ламп. — Портключ, — коротко пояснил он. — Настроен на полночь. Самый безопасный способ вернуться домой. Мы не хотим, чтобы кто-то проверял каминные логи Министерства и узнал, что вы просто вернулись домой. Затаитесь на неделю. Не волнуйся, Гарри, — добавил он, его взгляд смягчился. — Ты сегодня отлично справился. Ждём вас в следующую субботу утром. Блейз разберётся, и мы найдём способ привести в норму вас обоих , обещаю. «Привести в норму». Сможет ли Гарри когда-нибудь вернуться к нормальной жизни после почти-брачных уз с Малфоем? Он не стал озвучивать свои сомнения, лишь коротко кивнул, крепко сжал портключ в одной руке, а запястье Малфоя — в другой, и замер в ожидании активации.

⊰᯽⊱┈──╌❊╌──┈⊰᯽⊱

— Ну, это будет весело, — пробормотал Гарри с горьким сарказмом, оглядывая гостиную. Дом был просторным, но перспектива провести здесь целую неделю наедине с Малфоем угнетала. Он доверял Малфою... но не был уверен, что доверяет себе рядом с ним. Малфой молчал, опустив взгляд. — Это из-за тебя, — заявил Гарри, рухнув на диван и решив сразу расставить точки. — Твоя гениальная идея — объявить прессе, что мы уехали в медовый месяц. Малфой бросил на него взгляд, полный неприязни, и сел на другой конец дивана, словно стараясь оказаться как можно дальше, не усевшись на подлокотник. — Пытаешься выставить меня злодеем? — холодно спросил он. — Ты и есть злодей, — выпалил Гарри и тут же поморщился, увидев, как лицо Малфоя скривилось. — Да ладно, ты же знаешь, что я не это имел в виду. Хотя… — он не смог остановиться, — ты ведь не был героем во время войны, верно? — Спасибо, что напомнил, — отрезал Малфой голосом, холодным, как кубики льда. — Сам бы не догадался. — Его губы сжались в тонкую линию. — Ты же понимаешь, что я стараюсь, правда? Гарри проглотил колкость, готовую сорваться с языка. Малфой, возможно, и правда старался. Хотя бы немного. — Мы разыгрываем этот нелепый спектакль со счастливым концом для прессы только ради твоей безопасности, — продолжил Малфой в напряжённой тишине, глядя на свои руки. — Не думай, что я такой идиот, чтобы этого не замечать. — Он поднял глаза, и на его губах мелькнула горьковато-сладкая полуулыбка. — Ну, кроме сейчас, конечно. — У тебя куча врагов, — сказал Гарри, стараясь звучать ободряюще. — Я уверен, половина из них с радостью воспользовалась бы шансом тебя прикончить. Так что давай не будем играть в «Кто больше», ладно? — Что это? — нахмурился Малфой. — Магловская игра, — начал Гарри и пустился в длинное объяснение, от которого лицо Малфоя застыло в скучающей гримасе. Гарри рассказывал про карты и школьные площадки, вспоминая, как в детстве смотрел, как играют другие, мечтая о друзьях. Один раз его пустили в игру, но через полминуты дружки Дадли ворвались и украли все карты. Больше его не звали. — Захватывающе, — саркастично протянул Малфой, когда Гарри выдохся. — Но я хотел спросить… как твоё лицо? — Ослепительно привлекательное, — ухмыльнулся Гарри. Малфой не рассмеялся, и он добавил уже серьёзнее: — Эм, ещё побаливает, но не сильно. Малфой поджал губы. — Ладно, попробую ещё раз. Сиди спокойно, — сказал он, подвинувшись ближе. Одной рукой он мягко коснулся здоровой щеки Гарри, другой взмахнул палочкой. Тёплая магия коснулась больной скулы, и боль почти сразу отступила. — Спасибо, — неловко пробормотал Гарри. Малфой убрал руку и откинулся назад, словно ничего не произошло. — Ну, вечеринка могла быть и хуже, — сказал Малфой после долгой паузы, его голос был тише обычного. Гарри кивнул. Это была правда. Малфой, казалось, хотел что-то добавить. Его пальцы нервно теребили край мантии, а лицо то и дело напрягалось, выдавая внутреннюю борьбу. — Что такое? — спросил Гарри, когда напряжение в комнате стало почти невыносимым. Малфой вздрогнул, затем словно сдулся, плечи опустились. Он порылся в кармане мантии и вытащил маленький бархатный мешочек. — Мама дала мне это, — тихо сказал он. — Сказала, что передумала. Думаю… тебе стоит этим заняться. Гарри осторожно взял мешочек, держа его за шнурок, словно тот мог взорваться. Он развязал узел и заглянул внутрь, но увидел только тьму. Совать туда руку не хотелось, но Малфой смотрел на него с тревожным ожиданием. Надеясь, что Нарцисса не задумала ничего зловещего, Гарри сунул пальцы внутрь. Как и ожидалось, мешочек оказался больше внутри, чем снаружи, и его рука нащупала ряд стеклянных фиалов. Ох. Малфой, похоже, получил запас Сна без сновидений. И теперь передал его Гарри на хранение. — Так ты пытаешься сделать меня злодеем? — спросил Гарри, пытаясь понять. Хотел ли Малфой, чтобы он дал ему зелье, а потом обвинил в слабости? Или, наоборот, не хотел, чтобы Гарри предлагал, оставляя кошмары на его совести? — Может, для разнообразия это приятно, — язвительно протянул Малфой. — Посмотреть на мир с другой стороны, знаешь. Гарри задумался. Если он даст Малфою зелье, то избавит его от необходимости искать другие способы уснуть — вроде тёплого молока или счёта овец. И если они с Малфоем "побалуются", как он назвал это прошлой ночью то, в каком-то смысле это тоже будет решением Гарри. Малфой поймал его взгляд и приподнял брови. — Ну? — сказал он с лёгкой насмешкой. — Пора спать, шрамоголовый. Что выберешь? — Я… пойду почищу зубы, — буркнул Гарри, засовывая мешочек в карман и вставая. Щёки горели, и он, не оборачиваясь, направился к лестнице, мечтая о холодной воде. Большом количестве холодной воды. В ванной он снова вытащил мешочек. Прятать его? Нет, решил он. Если Малфой захочет взять это чёртово зелье, пусть берёт. Он положил мешочек в шкафчик рядом с зубной пастой — там, где Малфой мог легко его найти или проигнорировать. Гарри быстро умылся, стараясь выкинуть из головы все мысли. Малфой — придурок, и то, что он исцелил его щёку, ничего не значит. Наверное, просто хотел загладить вину, чтобы потом «случайно» ударить снова. Хотя… тот удар точно был случайным. Выражение ужаса на лице Малфоя, когда он понял, что натворил, нельзя было подделать. Гарри так погрузился в попытки ни о чём не думать, что дошёл до спальни, не переодевшись в пижаму. Малфой уже был там, сидя на краю кровати. Свет из коридора лился через открытую дверь, отбрасывая мягкое, тёплое сияние на его силуэт. Что-то в груди Гарри странно сжалось. — Ну, заходи уже, — бросил Малфой, голос ленивый, но с едва уловимой насмешкой. Гарри шагнул внутрь, оставив дверь приоткрытой. Малфой ведь сейчас пойдёт в ванную, верно? Наденет свои пугающе обыденные пижамы, будто он нормальный человек, достанет пузырёк Сна без сновидений и… Но Малфой не двинулся к ванной. Вместо этого он поднялся, подошёл к Гарри и, вместо того чтобы пройти мимо, схватил его за запястье. Лёгкое очищающее заклинание скользнуло по коже, мягкий свет на миг осветил комнату. Малфой тут же отпустил его и отступил, полуобернувшись, уже начиная расстёгивать мантию. Гарри замер, во рту пересохло. Малфой скинул туфли, стянул носки, а затем одним движением снял мантию через голову, оставшись в одних белых, неприлично обтягивающих боксерах. Выпуклость спереди была слишком явной, и Гарри поймал себя на том, что не может отвести взгляд. Волосы Малфоя растрепались, а в глазах мелькнул опасный блеск. — Что, будешь спать в одежде? — небрежно бросил Малфой, лёг на кровать поверх одеяла, опёрся на локти и окинул Гарри взглядом. Тёмная метка на его руке выделялась, как уродливое клеймо, но сегодня Гарри решил не обращать на неё внимания. К чёрту. Гарри сглотнул, пытаясь скоординировать движения. Снять туфли и носки оказалось просто, а вот мантия поддалась с трудом — он чуть не запутался, едва не лишившись очков и головы. Малфой хмыкнул, и Гарри решил, что лучше на него не смотреть. Расстёгивание рубашки заняло больше времени, чем хотелось бы, ремень вообще повёл себя как враг, а брюки, словно сговорившись, чуть не отправили его на пол. Наконец, раскрасневшийся и смущённый, он остался в одних чёрных боксерах, которые утром казались нормальными, а теперь ощущались неприлично тесными. Малфой смотрел на него, не отрываясь. Когда Гарри замешкался, он нетерпеливо махнул рукой. — Давай уже. Не заставляй мужа ждать в первую брачную ночь, — сказал он с хищной ухмылкой, от которой у Гарри мурашки побежали по спине. Гарри, чудом не споткнувшись, добрался до кровати и забрался на неё. Малфой потянулся и снял с него очки. — Всегда хотел узнать, каково это — иметь над тобой преимущество, — легкомысленно бросил он. — Насколько ты слепой? Гарри пожал плечами. Мир был лишь слегка размытым — его зрение никогда не было таким уж плохим. — Очень, — ответил он и, ухмыльнувшись, ткнул Малфоя в щёку. — Ой, не заметил тебя. — Очень смешно, — фыркнул Малфой и небрежно положил руку на бедро Гарри. — Давай проясним, — продолжил он, скользнув пальцами чуть выше, так, что кончик одного почти коснулся яиц Гарри. Гарри затаил дыхание. — Ты уверен, что мы сможем разорвать эту связь, да? — спросил Малфой, его голос стал низким, почти гипнотическим. Гарри резко кивнул. — Ну что ж. Тогда будущее ясно, — сказал Малфой, и в его тоне появилась резкость. — Я женюсь на прелестной Астории, ты — на своей работе, и все заживём счастливо. Но до тех пор… — Он издал тихий, гудящий звук и чуть сдвинул руку, так что его палец теперь едва касался ткани над яйцами Гарри. — Пусть не говорят, что Малфой боится нового опыта. — Он бросил на Гарри напряжённый взгляд. — Ну? "Прелестная Астория." Ревность кольнула, хотя Гарри понимал, что это чертовски глупо — особенно сейчас. Намёк, что он такой неудачник, что женится только на работе, разозлил бы его, если бы не возбуждение, которое заглушало всё остальное. — Я не хочу завершать узы, — выдавил он, чтобы не осталось недомолвок. Малфой замер. — Да, я понял, — огрызнулся он. — Но… ладно, — пробормотал Гарри, щёки снова вспыхнули. Это, похоже, стало обычным делом с тех пор, как Малфой ворвался в его жизнь. — Ладно? — переспросил Малфой, осторожно, будто не поверил. Гарри кивнул, и его взгляд невольно упал на свой пах — и на руку Малфоя, мучительно близко. Малфой неуверенно поднял руку, костяшки случайно задели яйца Гарри, а затем его ладонь накрыла эрекцию через тонкую ткань боксеров. Гарри сглотнул, чувствуя, как кровь хлынула к паху, а член набух ещё сильнее под тёплыми пальцами Малфоя. Тот мягко тёр его через хлопок, и Гарри ощущал, как пот проступает на коже. Грубая ткань царапала чувствительную головку, а тепло пальцев Малфоя, лёгкое скольжение его ногтей вдоль ствола, заставляло всё внутри сжиматься от удовольствия. Малфой выглядел неуверенно, его движения были осторожными, почти пробующими, но и Гарри не чувствовал себя увереннее. Он правда лежал здесь, позволяя Драко Малфою тереть его член через боксеры? И, чёрт возьми, ему это нравилось — слишком сильно. Напряжение последних дней свернулось в тугой, вибрирующий узел внизу живота, и каждое движение пальцев Малфоя дёргало этот узел, поджигая нервы. Гарри горел от желания — от потребности отпустить контроль, дать телу вести, позволить гудящему мозгу наконец затихнуть. Это ничего не значило, верно? Малфой сам так сказал. Так что он мог просто лежать. Наслаждаться. Боже. Пальцы Малфоя всё ещё двигались, лениво выписывая круги над головкой, отчего кожа пылала. Гарри пытался думать сквозь жар в голове. Он ведь должен тоже касаться Малфоя, да? Но руки не слушались, он мог лишь тяжело дышать, отчасти надеясь, что Малфой стянет его боксеры и наконец подрочит ему, и отчасти страшась этого. Между этими дразнящими касаниями через ткань и настоящим контактом кожа-к-коже была пропасть. Но если он не получит большего, чем эти неловкие, мучительные прикосновения, Гарри казалось, он сойдёт с ума от фрустрации. Ему нужно больше. Он хотел больше. Рывком Гарри потянул Малфоя к себе, тот хмыкнул, и их бёдра столкнулись. Малфой зашипел, выдернул руку из паха Гарри, схватил его за зад и с силой прижал их бёдра друг к другу. Ох. Это было лучше, подумал Гарри, инстинктивно двигая бёдрами, потираясь о твёрдую эрекцию Малфоя, который тут же ответил тем же. Они неловко пытались поймать ритм, чуть не стукнувшись лбами, но в этом грубом, первобытном трении было что-то одуряющее. Гарри чувствовал, как Малфой стонет, уткнувшись в его шею, их члены толкались друг о друга через тонкую ткань. Боксеры намокли — то ли от его предэякулята, то ли от Малфоя, Гарри не знал. Он старался не думать, но мозг не умолкал, напоминая, что это Малфой дрожит рядом, что это его твёрдый член, о который он трётся. Это было до ужаса неловко — и оттого ещё жарче. Видеть Малфоя таким, слышать их сбивчивые вздохи в тишине комнаты, чувствовать, как его пальцы впиваются в кожу… Гарри горел желанием просунуть руку между ними, стянуть боксеры — сначала Малфоя, потом свои, — но не решался. Так он и продолжал толкаться бёдрами, тяжело дыша у шеи Малфоя, чувствуя, как ощущения накатывают, копятся, извиваются внутри. Он был близко — так чертовски близко, — но всё ещё не там. Малфой с силой сжал его зад, притягивая их ещё ближе, но угол был неудобным, тела неловко сплетались на боку. Гарри почти достиг пика, почти, но — чёрт. С неожиданной решимостью он толкнул Малфоя, перекатывая его на спину и прижимая к кровати. Это было невероятно: твёрдый, набухший член Малфоя под ним, его запрокинутая голова, раскрытый в беззвучном стоне рот. Гарри качнул бёдрами, сильно, ещё раз, и почувствовал, как всё внутри сжимается от удовольствия. Гарри шевельнулся, пытаясь поймать идеальный угол. Вот, вот… Малфой застонал, его бёдра рванулись вверх, отвечая на давление, пока Гарри толкался вниз, всё сильнее. — Да, — прошипел Малфой, голос дрожал от напряжения. — Вот так. Гарри продолжил, упорно двигая бёдрами, медленно, чувствуя, как пульсирует всё тело — яйца, член, сердце. Всё, казалось, билось в такт его движениям, и жар накатывал волнами. Наконец, он кончил, оргазм захлестнул его, и он продолжал толкаться, пока боксеры не промокли от спермы. Дыхание сбилось, оргазм медленно угасал. Внезапно Малфой рванулся, перевернув их, и прижал Гарри к кровати с такой силой, что тот задохнулся от нового всплеска возбуждения. Это было слишком — слишком жарко, слишком много. Малфой неумолимо тёрся о него, несколько мучительных, восхитительных секунд, а затем задрожал. Гарри почувствовал, как его пах стал ещё влажнее — сперма Малфоя пропитала ткань их боксеров. Сердце заколотилось от осознания. Тело расслабилось, несмотря на стук в груди. Было странно приятно лежать так, прижатым к Малфою, чувствуя тепло его потной кожи, влагу между ними. Напряжение внутри чуть разжалось, дышать стало легче, даже под весом Малфоя. Это было странно, тревожно, но Гарри охватили тепло и сонливость. Он не хотел копаться в этом сейчас. Паника подождёт до утра, когда он будет бодрее. Малфой через миг скатился с него, сел на краю кровати, свесив ноги. Он потянулся за палочкой, затем к Гарри, наложил быстрое очищающее заклинание на них обоих и погасил свет. Но, к раздражению Гарри, вместо того чтобы лечь и отвернуться, он остался сидеть. Что, он собирается торчать так всю ночь, как идиот? Тёплое, гормональное блаженство испарилось, сменившись беспокойством — раздражённым, колючим. — Что не так? — спросил Гарри, стараясь не звучать сердито. Он знал, что не так. Малфой знал, что он знает. Но им всё равно придётся вести этот чёртов разговор, верно? Малфой молчал, его спина в темноте излучала холодное презрение. — Я знаю, ты не хочешь ещё одного кошмара, — сказал Гарри, пытаясь вложить в голос сочувствие, но не справляясь. — Но я не понимаю, чего ты ждёшь от меня. Он поморщился. Он ведь знал, чего Малфой хочет, да? Теперь, когда они «повеселились», Малфой, наверное, надеялся, что Гарри, расслабленный и удовлетворённый, не будет против зелья. Не станет возражать спать рядом с живым трупом. Это был весь план с самого начала? — подумал Гарри, чувствуя себя грязным, манипулируемым. Хотя… Малфой явно тоже наслаждался, так что, может, не всё так плохо. Но злость не отступала. — Нет, — отрезал Малфой, его голос был как холодный укол в позвоночник. — Полагаю, нет. — Тишина повисла, тяжёлая и липкая. — Знаешь, — сказал Гарри, поддавшись усталости и раздражению, — я думаю, трусливее полагаться на зелье, чем бояться своих снов. Тишина стала ядовитой, звенящей. — Дело не в кошмарах, — выплюнул Малфой, внезапно яростно. — А в пробуждении. Гарри замер, обдумывая это признание. Малфой предпочёл бы видеть во снах, как Волдеморт убивает его родителей, чем позволить Гарри быть порядочным и утешать его? Это выбило из него дух. — Ладно. Бери своё чёртово зелье, — бросил он. — Мне плевать. Малфой сорвался с кровати, как ракета, и вылетел из комнаты, промчавшись по коридору. Вскоре он вернулся, сжимая в руке пузырёк. Забравшись на кровать, он выдернул пробку, швырнул её на пол и залпом осушил зелье. Пустой пузырёк полетел в сторону, с силой ударившись о стену и разбившись вдребезги. Малфой осел на кровать, спиной к Гарри, уже погружаясь в сон. Всё это время он ни разу не взглянул на него. Гарри лежал, глядя в потолок, пока свет из коридора лился в комнату. Он чувствовал себя опустошённым, будто его расплющило. Гнев испарился, сменившись чем-то хуже — грызущим, колючим чувством, которое сдавливало грудь и перехватывало горло. Вдруг эта комната стала невыносимой. Не хотелось быть здесь, рядом с Малфоем, который был мёртв для мира и которому, похоже, было совершенно плевать. Гарри заставил себя встать, нашарил очки, нацепил их на нос и побрёл в ванную. Там он натянул пижаму, двигаясь на автомате. Выйдя в коридор, он, не раздумывая, спустился в гостиную. Там была гостевая комната, которую он предлагал Малфою, и ещё дюжина спален, но ни одна не манила. Он хотел спать в своей кровати, чёрт возьми, но если это невозможно… Осознавая, насколько нелепо он себя ведёт, Гарри протопал в гостиную и рухнул на диван. Тот был слишком коротким, свет всё ещё горел, и без Малфоя он не мог его погасить. Но Гарри закрыл глаза, уткнулся лицом в спинку дивана и изо всех сил попытался заснуть.