The Sleeping Beauty Curse / Проклятие Спящей красавицы

⊰᯽⊱┈──╌❊╌──┈⊰᯽⊱

Утром в четверг Гарри проснулся в пустой кровати, с чувством лёгкого головокружения. События прошлой ночи казались размытыми, почти нереальными — словно сон, который ускользает при попытке его вспомнить. Чертовски странный был сон. Он заставил себя встать, быстро и без особого удовольствия ополоснулся в ванной, натянул свежий комплект аврорской формы и тяжёлой, почти свинцовой походкой, спустился на кухню, ожидая застать там Малфоя, угрюмо дующегося на него. Малфоя на кухне не оказалось. Зато он обнаружился в столовой, вяло сидящим за слишком большим столом, подперев подбородок рукой. Когда Гарри вошёл, Малфой подпрыгнул на добрых полфута, его лицо мгновенно налилось багровым. Он бросил на Гарри взгляд, ясно говорящий: «Не хочу об этом говорить», — и для верности добавил: — Я не хочу об этом говорить! — будто не верил, что Гарри сможет воздержаться от глупых комментариев. Гарри, конечно, бывал с Малфоем придурком — особенно с Малфоем, — но сегодня был не в настроении. К тому же… — Это что? — спросил он, неопределённо махнув рукой, охватывая стол и пол. Малфой сначала бросил взгляд на пол у стола. Вчера там лежал огромный выцветший персидский ковёр с геометрическими узорами синего и оранжевого. Сегодня же он был завален кучей бумаг. Гарри понял, что Малфой смахнул со стола всю его нераспечатанную почту. На столе она выглядела внушительно, но теперь казалось, что ради неё вырубили целый лес — и зря. Малфой лишь пожал плечами, словно это было само собой разумеющимся следствием ленивой некомпетентности Гарри. — Нет, я про… это, — уточнил Гарри, указывая на стол. Тот был усеян тарелками и блюдами с небольшими порциями холодной еды: сыры, нарезанное мясо, пирожные, густо посыпанные сахарной пудрой. В центре красовалась фруктовая корзина с бананами и грушами, рядом — кувшины с соком: тыквенным, яблочным, апельсиновым. Малфой посмотрел на него, будто тот спятил. — Завтрак, — сказал он и саркастично добавил: — Ешь, пока не остыло. Гарри сел за стол. — Эм, спасибо? — выдавил он, сбитый с толку этой неожиданно домашней сценой. Малфой лишь фыркнул и положил себе немного еды, хмурясь так, что Гарри невольно вспомнил, сколько тот выпил накануне. Похоже, ему было нехорошо. Гарри ковырял пирожное, не чувствуя особого аппетита. Малфой же, перестав запихивать в себя еду, чтобы осуждающе фыркнуть — не обязательно на Гарри, а просто в пространство, — заметил, что в других уголках мира есть голодающие волшебники, которые были бы рады даже такой холодной еде. Гарри сообразил, что Малфой, вероятно, предпочитает горячий завтрак и злится, что не мог разогреть еду без Гарри. Из чистого упрямства он засунул в рот ещё кусок пирожного, нарочито громко промычав: «Ммм». Обычно у него не было времени на завтрак, но, пожалуй, посидеть вот так, за столом, было не так уж плохо — даже если приходилось держать ноги чуть приподнятыми, чтобы не наступить на кучу писем на полу. Слишком скоро пришло время отправляться в Министерство. Снова. Гарри не мог вспомнить, какие захватывающие встречи их ждут — то ли что-то связанное с обувью, то ли, возможно, с канапе. Хотелось остаться дома и дуться, но тогда пришлось бы дуться в компании Малфоя, а сейчас Гарри меньше всего хотел оставаться с ним наедине. Прошлая ночь не давала покоя, крутилась в голове, сколько бы он ни пытался её отогнать. Тот взгляд Малфоя — яростный, горящий в темноте, когда он кончал в свои пижамные штаны. А потом Гарри… Зеркало в ванной всё ещё было слегка мутным там, где он пытался оттереть его водой и салфеткой. Всё это смущение путалось в голове, смешиваясь с другими воспоминаниями: как Астория крепко обнимала Малфоя, а он гладил её по волосам; как тяжело дышал Малфой, приходя в себя после кошмара, когда Гарри крепко держал его в своих объятиях. — Пора! — сказал Гарри, резко вскакивая и с неприязнью глядя на пустую тарелку. — Идём. Малфой вздрогнул от его резкого движения, но тут же пожал плечами и протянул руку. Гарри замер на миг, глядя на неё, пока Малфой нетерпеливо не дёрнул ею, подгоняя. Тогда он шагнул ближе и взял его за руку. Малфой вытащил палочку из внутреннего кармана мантии и взмахнул ею над столом. Тарелки тут же опустели. Ещё один взмах — и они засверкали чистотой, ещё один — и посуда плавно поплыла на кухню, сопровождаемая мягко покачивающимися кувшинами с соком. Гарри слышал, как на кухне открываются и закрываются дверцы шкафов и холодильника, как звякает посуда, аккуратно укладываясь на место. Он поймал себя на мысли, не спросить ли, когда это Малфой научился делать что-то сам, без помощи домовиков, но решил придержать вопрос. Малфой приготовил ему завтрак. Без всякой причины. Меньшее, что Гарри мог сделать, — не грубить. Малфой ещё раз взмахнул палочкой, пробормотав знакомое заклинание личной гигиены, и рот Гарри наполнился мятной свежестью. — Спасибо, — нерешительно сказал он. Малфой лишь пожал плечами. — Пожалуйста. Гарри отпустил руку Малфоя, отчего тот нахмурился. — Решил, пойдём сегодня пешком, — пояснил Гарри, считая глупым скрывать, что Министерство буквально в двух шагах. Малфой прищурился, явно заподозрив подвох, но лишь коротко кивнул. Как только они закрыли входную дверь и миновали двойные железные перила, не дававшие гостям свалиться в оконные колодцы, дом задрожал, сжимаясь, словно гармошка, между соседними дверями, и исчез. Малфой перевёл взгляд с одной двери на другую, затем окинул улицу глазами, отметив караульные посты на обоих её концах и высокие чёрные ворота. — Какой, говоришь, адрес у этого места? — спросил он, всем своим тоном демонстрируя полное отсутствие интереса. — Э... Даунинг-стрит, десять с половиной, — ответил Гарри. — Десять с половиной? — переспросил Малфой, приподняв бровь. Гарри неловко пожал плечами. — Десять и одиннадцать уже были заняты. Это единственное волшебное жильё на улице. Когда ведьма из агентства предложила его, я решил, что это будет удобно, так что… Малфой, кажется, осознал, что Гарри приобрёл дом, зажатый между резиденциями магловского премьер-министра и канцлера казначейства, да ещё и в минуте ходьбы от Министерства. — Милый дом, — произнёс он нейтрально. — Хотя, полагаю, я видел далеко не всё, — добавил он, и его тон стал язвительным, пока он разглядывал соседние дома. — Маглы тебя не раздражают? — Маглы меня не раздражают, — твёрдо, хоть и не совсем правдиво, заявил Гарри и направился к одному из караулов. На него часто глазели, но он привык считать, что прохожие принимают его за эксцентричного иностранного дипломата. Когда они проходили через пост, человек внутри подмигнул Гарри, а Малфою бросил задорную ухмылку. — Утречка, Гарр, — сказал он. — Утречка, лордёнок Малфой. Малфой ощетинился. — Спасибо за помощь с доставкой продуктов вчера, — произнёс он с ледяным холодом, достойным его матери. — А, вижу, ты уже познакомился с Дереком, — сказал Гарри, стараясь не поморщиться. — Дерек, это Малфой. Малфой, это Дерек, один из наших Боевых Авроров. — Я сейчас под прикрытием, как магл, — весело и совершенно излишне заявил Дерек. — Но знаю двадцать семь способов вырезать твои почки за три секунды, если припрет. Это знание помогает мне не чувствовать себя обязанным таскать картошку для ленивого болвана в его кухню. Он снова ухмыльнулся, демонстрируя отсутствие трёх передних зубов. Гарри знал, что Дерек потерял их в пьяном инциденте, подробности которого лучше не упоминать, но не считал нужным делиться этим с Малфоем. По крайней мере, не при Дереке, который, вероятно, и впрямь знал пару-тройку способов вырезать почки, если не все двадцать семь. — Я не заказывал картошку, — невозмутимо отрезал Малфой. — Избыток углеводов вредит пиковой магической производительности, — добавил он, задрав нос. — Я придерживаюсь высокобелковой диеты. — Э, мы идём в Министерство, — сказал Гарри, припоминая, как полчаса назад Малфой с аппетитом уплетал шоколадный круассан. Он решил, что лучше поторопиться, пока ситуация не скатилась в фарс или, того хуже, в драку. — Увидимся, Дерек. — Точно, Гарр! — бодро отозвался Дерек и пошёл следом в нескольких шагах позади, провожая их по улице до Уайтхолла. Когда Гарри обернулся перед спуском в общественный туалет — главный вход для сотрудников Министерства, — Дерек помахал ему рукой. — Гарр? — переспросил Малфой, и его голос задрожал от сдерживаемого смеха, пока они спускались по лестнице под табличкой «МУЖЧИНЫ». Гарри решил, что молчание — лучшая тактика. Он не просил никого звать его «Гарр». Вручив Малфою золотой жетон для входа, он вставил свой в ближайшую кабинку. С другой стороны тонкой перегородки послышался смех Малфоя — почти беспомощный, на грани истерики. — Мне нравится мысль, что ты начинаешь каждый свой доблестный день аврора, ныряя в унитаз, — выдавил он. — Так достойно. Так... в твоём стиле. Гарри пожалел, что не отвёл Малфоя к входу для посетителей. — Да, ладно, Малфой, посмейся, — мрачно буркнул он, забираясь в унитаз и дёргая за цепочку. Восхищённый хохот Малфоя — странный, почти нереальный звук — звенел в ушах, даже когда трубы засосали Гарри и вышвырнули в Атриум.

⊰᯽⊱┈──╌❊╌──┈⊰᯽⊱

День тянулся мучительно долго, но в то же время пролетал незаметно. Гарри чувствовал себя так, будто его нога застряла в стальном капкане, а завтра охотник придёт проверять улов. Завтра. Как это уже четверг? В пятницу ему придётся предстать перед волшебным миром — или, по крайней мере, его частью — в дурацком наряде, притворяясь, что он намеренно женился на Драко Малфое. В понедельник пятница казалась далёкой, когда он ещё надеялся, что они быстро снимут узы и сделают вид, будто ничего не было. Теперь пятница была пугающе близко. Гарри с ужасом ждал сочувствующих взглядов Уизли, которые, без сомнения, явятся всей семьёй, чтобы «поддержать». Они наверняка прекрасно поладят с Люциусом и Нарциссой, мрачно подумал он. И с их друзьями — если у Малфоев вообще остались друзья. Судя по всему, гостями будут его «семья», так сказать; коллеги-авроры; несносные родители Малфоя; утомительное число британских и иностранных сановников; и, конечно, стервятники человечества — репортёры. Какое весёлое празднование, именно то, что он выбрал бы для свадьбы с любовью своей жизни. Будет ли там Панси Паркинсон в роли ведущей колонку «Ведьмополитена»? Гарри иронично прикинул, что, скорее всего, нет. Слишком велика вероятность, что Малфой не сдержится и откусит ей голову. Но сначала надо пережить сегодня. Гарри уже вытерпел вторую примерку новых, откровенно отвратительных парадных мантий и остроносых лакированных — остроносых! лакированных! — туфель. А ещё несколько часов наставлений о том, какие сановники могут явиться, чем они занимаются и что ему следует говорить, чтобы не опозориться. Кингсли пытался наставлять и Малфоя, но, к неловкости Гарри, тому это было не нужно. Малфой знал всех наперечёт, включая строго секретные данные и пикантные сплетни, о которых даже Гарри не полагалось знать. По негласному согласию решили не спрашивать, откуда у него такая информация. Арестовывать «мужа» Гарри — или, точнее, «тестя» — за день до вечеринки в честь их «прекрасной любви» было бы не лучшей идеей, подумал Гарри, стараясь не ёрзать на стуле. Забини заглянул на целых десять минут, чтобы сначала мило поболтать с Малфоем, одарив его обаятельной улыбкой, а затем ещё шире ухмыльнуться Гарри, сообщив о полном отсутствии прогресса. Забини и правда был первостатейным кретином, подумал Гарри, стараясь вежливо улыбнуться в ответ, лишь бы не доставить Забини удовольствия, несмотря на все насмешки Малфоя. Весь день Гарри мучило нарастающее напряжение из-за того, что он не касался Малфоя. Не то чтобы он стеснялся прикасаться к нему на людях, особенно перед теми, кто знал, почему это происходит. Просто… Малфой сам не делал попыток. Малфой явно не страдал от… этого… как Гарри, подумал он, незаметно садясь на руки. Он не показывал ни малейшего желания сократить дистанцию. Похоже, Малфоя совершенно не волновало, какое между ними расстояние. Временами он едва удостаивал Гарри взглядом. Малфой даже не заметил, как днём зашла Гермиона и отвела Гарри в сторону в просторном, помпезном кабинете Кингсли, наложив Муффлиато, чтобы никто не подслушал. — Я ненадолго, — сказала она, сжав его руку. — Через пятнадцать минут у меня суд по правам домовых эльфов. Хотела спросить: ты подобрал кольцо для Малфоя, или мне заняться? Гарри уставился на неё, и Гермиона нахмурилась. — Люди подумают, что это странно, если ни один из вас не носит обручальное кольцо, — чопорно пояснила она. Правда? Гарри никогда не обращал внимания на кольца. — Эм, — с сомнением протянул он. — Ты правда думаешь, это нужно? Гермиона кивнула. — Малфой — чистокровный, — неохотно добавила она. — Это традиция. И это всего лишь притворство! — поспешила уточнить она. — Просто предложение, — поправилась она, явно чувствуя, что Гарри воспринял идею без энтузиазма. Гарри посмотрел на Гермиону — ходячую энциклопедию волшебных манер — и сдался. — Ладно, если считаешь, что надо. Не против? Выбери что-нибудь стандартное. Ну, знаешь, кольцеобразное. Гермиона закатила глаза. — Золото или платина? — Эм… — замялся Гарри. — Что-то из этого? — А гравировку хочешь? — спросила она, вставая и тревожно взглянув на часы. — Что-то, типа «Покойся с миром»? — язвительно бросил Гарри. Гермиона нахмурилась. — Ладно, ладно, просто шутка, — пробормотал Гарри. — Не кипятись. Гермиона нахмурилась ещё сильнее, но решила не спорить. — Полагаю, ты не знаешь размер его кольца? Гарри мысленно перебрал все возможные ответы и остановился на: — Нет. — Зайду на Косую аллею после работы и пришлю совой завтра утром, — сказала Гермиона. Она наклонилась, быстро чмокнула его в щёку и добавила: — Люблю тебя. — После чего умчалась, уже поглощённая мыслями о предстоящем деле эльфов. Чёрт возьми, подумал Гарри, ошеломлённый идеей подарить Малфою обручальное кольцо, пусть даже для видимости. Он бросил взгляд на Малфоя, когда Гермиона ушла. Малфой не смотрел в ответ.

⊰᯽⊱┈──╌❊╌──┈⊰᯽⊱

После девяти вечера Кингсли наконец отпустил их — точнее, Гарри, — уверенный, что они готовы к завтрашнему событию. Насколько вообще могли быть готовы, мрачно подумал Гарри, но всё же был рад освободиться. Его раздражение нарастало. Ему точно не хотелось проводить неловкий вечер и ещё более неловкую ночь с Малфоем. Вздохнув, он приготовился к неизбежному, но, повернувшись к Малфою, чтобы спросить, готов ли тот идти, вдруг подумал: а что, если ночь, для разнообразия, не будет неловкой? Может, Малфой выберет гостевую комнату вместо кровати Гарри? Эта мысль вызвала смешанные чувства — то ли облегчение, то ли разочарование. Малфой бросил на него странный взгляд, от которого Гарри почувствовал, как щёки заливает жар, а раздражение вспыхнуло с новой силой. Он хотел предложить аппарировать, но будь он проклят, если первым покажет, что хочет взять Малфоя за руку. — Пойдём пешком, — буркнул он, стараясь не злиться ещё больше, когда Малфой равнодушно пожал плечами и согласился. Они шли по Даунинг-стрит мимо караула — теперь там был Энтони, который дружелюбно кивнул им обоим. Гарри вдруг осознал изъян в своём плане: без магии он не мог попасть в дом. Но у места, где предположительно должен находиться дом, Малфой неожиданно взял его за руку, издав такой изысканный вздох облегчения, что Гарри захотел его придушить. Если Малфой страдал так же, как Гарри, почему весь день вёл себя так холодно и отстранённо? Он не стал это озвучивать, лишь молча двинулся вперёд, пока дом разворачивался между номерами 10 и 11. Вставив ключ в замочную скважину, он вошёл в прихожую, всё ещё держа Малфоя за руку. Гарри открыл рот, чтобы сказать что-то резкое, но Малфой его опередил. — Ну что ж, — быстро произнёс он. — Покажи мне всё, пожалуйста. Гарри замялся, сбитый с толку. — Что? — Полную экскурсию. По твоему дому. Хочу посмотреть, — терпеливо пояснил Малфой Гарри обдумал это и решил, что экскурсия лучше, чем ссора. Он повёл Малфоя из комнаты в комнату: огромная столовая на пятьдесят персон; три смежные гостиные — белая, бледно-зелёная и тёмно-синяя, каждая просторнее предыдущей; большая кухня с двадцатифутовым столом и гигантским очагом, где, в теории, можно было зажарить взрывопотама; сводчатый бальный зал с балконом и скрытой ямой для оркестра; дюжина спален и столько же ванных комнат с глубокими бассейнами, каменными ваннами и даже фальшивыми озёрами для тех, кто жаждал экзотического купания; а в подвале — бассейн и квиддичный стадион в половину стандартного размера. Подумав, Гарри решил, что его дом, пожалуй, великоват даже для всего населения Лондона, не то что для одного человека. Он вывел — на удивление молчаливого — Малфоя через оранжерею в задней части дома, мимо колышущихся листьев растений в горшках, в сад. Было уже темно, но едва-едва, и тысячи светлячков зажглись, почувствовав их магию, создавая иллюзию, будто звёзды спустились прямо в сад Гарри. — Эм… вот, — неуверенно сказал Гарри. — Это всё. Конец тура. Хотя, кажется, пару комнат они пропустили. Некоторые двери были стеснительными, а другие, подозревал он, просто обиделись на его равнодушие к их интерьерам и теперь дулись где-то в углу. Малфой смотрел в глубину сада, вокруг вились светлячки, несколько из них запутались в его волосах, придавая ему нереальный, почти неземной вид. Правда ли он здесь? — гадал Гарри. В этом месте, в это время, с Малфоем, в чьих волосах мерцали звёздами. Сердце сжалось — странно, нежеланно, но сильно. — Хотел бы я сказать, что удивлён, — наконец произнёс Малфой, — что ты живёшь в доме, который размерами затмевает Малфой-Мэнор, но при этом занимаешь столько же места, сколько магл в своей лачуге. Романтика момента тут же испарилась. — Нет ничего плохого в жизни, как у магла, — ровно ответил Гарри. — Нет, — отозвался Малфой, глядя в темноту. Он выглядел потрясающе, подумал Гарри, слишком красиво. Сердце снова сжалось. — Поэтому ты и выбрал такой скромный дом, совсем не магический, полагаю. Верность магловскому наследию. Гарри не знал, как ответить на эту язвительность. Да, дом был нелепым, но, если честно, он просто попросил ведьму из агентства найти что-то рядом с работой, и она с энтузиазмом предложила это. Но слова Малфоя задели. Нет ничего плохого в жизни магла. Или в том, чтобы быть маглом. Гарри хотел сказать это вслух, рискуя затеять неприятный спор, в котором Малфой докажет, что он всё ещё тот же Малфой, но выбрал трусливый путь. — Пойдём внутрь, выпьем чаю? — предложил он. — Ты же не любишь чай, верно? — уточнил Малфой, прищурившись. — Эм, — замялся Гарри. — Но ты ведь любишь? Малфой выглядел сбитым с толку. — Ладно, хорошо, — наконец согласился он и позволил Гарри увести себя обратно в дом, на маленькую кухню, которую Гарри использовал, потому что ему не нужен был двадцатифутовый стол или очаг для жарки взрывопотама. Ему хватало холодильника, столешницы и шкафа с чайными пакетиками и сахаром — которые появились там только благодаря Малфою. Гарри заварил чай, пока Малфой молча следовал за ним, едва касаясь его руки. Он левитировал кружки на поднос вместе с шоколадным печеньем и направил его в маленькую гостиную — ту, где Гарри не чувствовал себя одиноким среди полудюжины пустых диванов. Он отпустил руку Малфоя и сел, протянув ему кружку. Малфой взял. — Печенье? — предложил Гарри. Малфой взял одно. Разговор прямо-таки лился рекой, саркастично подумал Гарри, отпив чай — да, он правда не любил чай — и заев его печеньем, которое тоже не особо хотел. — Гарри, ты в порядке? — вдруг спросил Малфой, ставя кружку на журнальный столик с чуть большим усилием, чем нужно. Чай плеснул через край, оставив пятно на дереве. Гарри растерялся от этой неожиданной мягкости в голосе Малфоя и не знал, куда смотреть или что делать. — Да, — выдавил он. Это была ложь, но что ещё он мог сказать?

⊰᯽⊱┈──╌❊╌──┈⊰᯽⊱

Следующие пару часов прошли в странной, но не совсем неприятной тишине. Гарри притворялся, что читает «Новости квиддича» — он подписался на журнал, но не открывал его месяцами, — а Малфой листал книгу без названия на корешке, всем своим видом демонстрируя глубокую сосредоточенность. Но к полуночи Малфой начал бледнеть — не от усталости, как показалось Гарри, который старался наблюдать незаметно, а от напряжения перед предстоящей ночью. Гарри не знал, как помочь. Он мало что мог сделать, кроме как выйти и попросить Энтони принести экстренное зелье «Сон без сновидений», но… он не собирался этого делать. Если Малфой хочет глушить себя зельями каждую ночь, это его дело; Гарри не станет в этом участвовать. Однако эта принципиальная позиция не облегчала нарастающего беспокойства, пока минуты шли. Гарри понял, что устал. Он хотел поспать, чтобы встретить следующий день хоть немного подготовленным. Прокрастинируя и подавляя зевок за зевком, пока челюсть не заныла, он наконец не выдержал. — Я… пора спать, — пробормотал он, слова вышли скомканными, едва связными. Малфой, если это возможно, побледнел ещё сильнее. — Да, хорошо, — ответил он с энтузиазмом, который напомнил Гарри конец учебного года в Хогвартсе, когда он знал, что придётся вернуться к Дурслям на лето. Малфой встал, загнул угол страницы и небрежно бросил книгу на пол. — Я первый в ванную, — произнёс он, не упомянув, что в доме есть множество других ванных комнат, которые он мог бы выбрать. Гарри, в свою очередь, промолчал о том, что, хотя ванных комнат в доме действительно много, в большинстве из них, безусловно, отсутствуют краны. — Ок, — буркнул Гарри, и Малфой поплёлся наверх. Когда он ушёл, Гарри охватило сильное, почти непреодолимое желание посмотреть, что тот читал, но он сдержался. Это только разозлит его, если книга окажется чем-то ужасным — вроде трактата об управлении маглами, история о десяти великих Малфоях или рассуждений о том, как лучше втаптывать бедняков в грязь. Вместо этого он заставил себя взглянуть на квиддичный журнал — «Гарпии» снова победили, молодцы, — пока не услышал, как открылась и закрылась дверь ванной, а затем скрип старых дубовых половиц, когда Малфой пересёк холл и вошёл… судя по звуку, в спальню Гарри. Гарри сделал несколько глубоких вдохов и заставил себя подняться по лестнице. Он очень долго и тщательно чистил зубы, потому что заботился о гигиене полости рта, а вовсе не потому, что оттягивал выход из ванной. Затем он умыл лицо — дважды, потому что день был… ну, очень пыльным. Когда кожа буквально скрипела от чистоты, он надел пижаму, причесался и, сделав ещё серию глубоких вдохов, вышел из ванной и пересёк холл к спальне. В комнате было темно, но не кромешно: лунный свет лился через открытые шторы, а Малфой, похоже, приоткрыл окно, потому что лёгкий бриз шевелил волосы Гарри, пока он пробирался к кровати. Сняв очки, он нащупал тумбочку и понял, что оставил палочку в ванной. Возвращаться за ней не хотелось, как и тревожить Малфоя, наклоняясь, чтобы взять его за руку. Малфой лежал спиной к нему, и Гарри не знал, спит он или притворяется. Скорее всего, второе, но спросить «Псс, ты спишь?» означало точно его разбудить, так что Гарри решил считать, что тот спит. Закрыв глаза, он постарался ни о чём не думать и надеялся поскорее уснуть. Когда он проснулся, было всё ещё темно — явно ночь, — и на миг Гарри засомневался, спал ли он вообще. Прищурившись, он попытался разглядеть часы на стене, но без очков это было бесполезно. Малфой лежал рядом тихо и неподвижно, и Гарри решил рискнуть. — Время? — пробормотал он. Часы ответили шёпотом: — Час тридцать семь и три секунды. Четыре. Пять. Шесть. Семь… — Да, спасибо, — прошипел Гарри, и часы обиженно замолкли. Полвторого! Хуже некуда. Он поворочался, пытаясь устроиться поудобнее, не потревожив Малфоя, но покоя не находил. — Тебе обязательно так извиваться? — спросил Малфой, не поворачиваясь. Его голос звучал устало, но бодро. Гарри задумался. — Да, — ответил он и, не удержавшись, добавил: — Знаешь, что делать, если не нравится. Малфой, похоже, воспринял его язвительность всерьёз: он сел, будто собираясь встать и уйти бодрствовать в другую комнату. Гарри поморщился. После короткой внутренней борьбы он приподнялся, схватил Малфоя за руку и потянул вниз. Тот неловко рухнул обратно, оказавшись на спине, гораздо ближе к Гарри, чем раньше. Он не отодвинулся, и Гарри тоже. Гарри лежал на боку, лицом к Малфою, почти — но не совсем — касаясь его. Волосы Малфоя были так близко, что щекотали Гарри нос. — Не можешь уснуть? — спросил Гарри, подавляя зевок. — Кажется, я немного поспал. — Если ты не спал, то издавал чертовски убедительный храп, — отозвался Малфой, полуобернувшись. Его глаза блестели в темноте. — Ага, вали всё на меня, — пробормотал Гарри, стараясь не смущаться от близости Малфоя. Он не думал, что храпит. Но как узнать точно? Джинни никогда не жаловалась, а она ценила сон едва ли не больше жизни. Он был уверен, что она бы швыряла в него подушками, если бы он храпел и будил её. — Спасибо, свалю, — сладко ответил Малфой, и Гарри мысленно прокрутил их разговор, чувствуя, что потерял нить. Но он не сдавался. — Это не моя вина, что ты не можешь уснуть! — возразил он. Малфой вздохнул, повернувшись к потолку. — Да, знаю. — Я вчера дал кучу дельных советов, — возмутился Гарри. Он перебирал в уме подсчёт овец, песни китов, тёплое молоко… и, увы, не успел остановиться, прежде чем подумал про дрочку. Слишком поздно брать слова назад — оставался только Обливиэйт. Палочка, конечно, осталась в ванной. Может, Малфой подождёт, пока он за ней сбегает? Малфой фыркнул, но промолчал. Гарри вцепился в слабую надежду: вдруг Малфой ничего не помнит? Он же выпил уйму Огневиски, а потом был тот кошмар. Может, стресс сам по себе сработал как Обливиэйт? Может, Малфой думает, что всё это ему приснилось? Но Малфой явно не считал это сном. — Да, шишуги, как помню, помогли мне задремать, — сказал он, и в его голосе скользнула насмешка, будто он поймал Гарри с поличным. — Овцы, — буркнул Гарри, потому что если Малфой решил издеваться, то пусть хотя бы делает это точно. — И правда, — сухо отозвался Малфой. — Ну, и что посоветуешь сегодня, шрамоголовый? Я конечно рад лежать и внимать твоим звукам ржавой пилы, но, может, у тебя припасена новая мудрость? Песни… кальмаров, кажется? — Китов, — мрачно буркнул Гарри. — И какой же звук издаёт кит? — спросил Малфой с таким видом, будто это самый разумный вопрос в четверть второго ночи. — Ну, типа… уууу-вааааа, — старательно протянул Гарри, решив, что терять уже нечего. — Понятно, — вежливо отозвался Малфой и расхохотался. — Не представляю, как это поможет уснуть, — добавил он, отсмеявшись, мягким, тёплым голосом. — Но спасибо за шоу. Сохраню в Омуте памяти и буду лелеять вечно. Или продам газетчикам, — поправился он, хихикнув. — Озолочусь. — Ага, смейся, — огрызнулся Гарри. — И что тогда поможет тебе заснуть? Не хочу, чтобы ты ворочался всю ночь, строча заметки для продажи тому, кто больше заплатит. — Что поможет заснуть… — протянул Малфой. Его голос стал ниже, расслабленнее, но с той язвительной ноткой, от которой у Гарри пересохло во рту. — Хм, любопытно. — Можешь… — начал Гарри, не зная, закончит ли он «выпить тёплого молока» или вообще ничего не скажет. Они оба знали, что Малфой может сделать, чтобы уснуть, — вчера он это успешно провернул. Щёки Гарри уже горели, а пальцы ног поджались в смеси смущения и предвкушения. — О? — Малфой вскинул бровь, и в его голосе прозвучал вызов. — Могу… что? Напряжение в комнате скакнуло до небес. Гарри почти физически ощущал его — как тяжёлую тёмную ладонь, сдавливающую грудь, мешающую дышать. — Знаешь, — выдавил он. — Я… не против. Он слышал дыхание Малфоя, почти слышал, как тот думает. Гарри не понимал, зачем поддаётся этому безумию. Это же Малфой. В его кровати. Малфой. Но… он чувствовал себя настолько живым, как не чувствовал уже давно. Кровь бурлила, сердце колотилось, как на марафоне, пока он лежал неподвижно. Малфой всегда будил в нём это: жгучее желание рвануть к краю пропасти и прыгнуть, победить любой ценой. И… чёрт возьми, он молод, одинок, это его дом, его кровать — почему бы и нет? — Полагаю, мне нужно наверстать шесть недель воздержания, — хрипло произнёс Малфой, и от этой хрипотцы Гарри пробрала дрожь. — И это, между прочим, тоже твоя вина, — добавил он, явно чтобы поддеть. — Не моя, — отрезал Гарри, попавшись на крючок. — Тогда скажи что-нибудь горячее, чтобы меня завести, — язвительно бросил Малфой. Он шевельнулся, раскинувшись на кровати, явно чтобы позлить Гарри. Его нога задела колено Гарри, плечо коснулось руки. — Огонь. Вулканы. Дыхание драконов, — язвительно выпалил Гарри, сердце колотилось где-то в горле. Он слегка толкнул Малфоя, но тот, гад, даже не шелохнулся. — О, детка, — в том же тоне поддел Малфой, ворочаясь на кровати. Шуршание простыней и движение его плеча наводили на воспалённое воображение Гарри мысль, что рука Малфоя скользнула в пижамные штаны. — Ох, — выдохнул Малфой, и это был уже не сарказм, а что-то глубже, от чего Гарри пробрала дрожь. Малфой откашлялся. — Не останавливайся, шрамоголовый, — добавил он, голос дрожал лишь на краях. — Ты так хорошо начал. — Э… карри? — выдавил Гарри, паника мешала думать. — Ммм, дааа, — протянул Малфой, саркастично, но с горячей, томной ноткой под этим. — Солнце, — продолжил Гарри, едва соображая, что говорит. Его мысли путались, захваченные смущением и жаром. Малфой явно трогал себя — Гарри чувствовал ритмичные движения его руки, тёплую ногу, прижавшуюся к его собственной. Что ещё горячее? Малфой. Здесь. В его кровати. Делающий это. — Сауны, — выдохнул Гарри. — Инсендио. Моё… лицо сейчас. Дыхание Малфоя сбилось. — Ну, сам виноват, — хрипло бросил он, и его нога, прижатая к Гарри, слегка задрожала. — Да? — отозвался Гарри. Не только лицо горело — вся кожа пылала, покалывала, пульсировала. — Мм, — промычал Малфой, голос стал гуще. Он замолчал, но звуки простыней, шорох одежды, прерывистое дыхание и лёгкий скрип кровати выдавали его движения. — Без магии… странно, — выдавил он наконец, тон был яростным, почти нуждающимся. Гарри чувствовал себя не человеком, а сгустком инстинктов, бьющимся сердцем, натянутой пружиной. Он сглотнул, раз, другой, во рту пересохло. — Ох? — Да, — отрезал Малфой. — И это, между прочим, твоя вина. Гарри потянулся на ощупь, наткнувшись на ткань. Малфой дёрнулся, будто обожжённый, и на миг Гарри запаниковал, решив, что зашёл слишком далеко. Но тот лишь приподнялся, стянул футболку через голову, отшвырнул одеяло и рухнул обратно на кровать. Его рука снова скользнула в штаны, и он издал низкий, искренний стон. Этот звук ударил Гарри прямо в пах. Он осторожно коснулся бока Малфоя — кожа была горячей, мягкой. Сердце колотилось, но Гарри провёл пальцами вдоль рёбер, медленно, наслаждаясь ощущением. Рука Малфоя двигалась быстрее, локоть задевал Гарри, и это было тесно, неловко, неудобно — и так чертовски горячо, что Гарри напряг мышцы живота, чтобы не прижаться к Малфою и не начать тереться о него. Малфой раздражённо зашипел и повернулся спиной к Гарри, голова с глухим стуком упала на подушку. Гарри замер, боясь, что его отвергли, но Малфой пнул его ногой и буркнул густым голосом: — Ты что, уснул? Гарри понял намёк и снова коснулся его, проведя пальцами по изгибу спины. Малфой выдохнул, почти застонал. — Это… чувствуется… — начал он, но слова оборвались. Дыхание стало прерывистым, тело дрожало под рукой Гарри. Рука Малфоя замедлилась, но дыхание, наоборот, ускорилось. Малфой снова заёрзал, ткань зашуршала. — Я… — выдохнул он, почти простонал. Его движения стали медленнее, дыхание превратилось в почти всхлипы. Гарри растопырил пальцы, медленно скользнул ими вниз по влажному от пота боку. Кожа была горячей, скользкой, и рука Гарри опустилась ниже, чем он ожидал, наткнувшись на костлявый выступ бедра, а затем на пояс штанов. Пояс был гораздо ниже талии. Малфой, кажется, пытался сдерживать дыхание, но у него это плохо получалось. Гарри заметил, что тот старается не задеть его руку, пока двигал своей. Значит… ему нравилось, что рука Гарри там, на его бедре? Эта мысль заставила Гарри чуть приподнять пальцы, устроив их в тёплой складке кожи у бедра Малфоя. Тот выдохнул с дрожью, чуть отодвинув верхнюю ногу назад — так, что она слегка коснулась Гарри, — и ещё больше развернулся от кровати. От кровати — и ближе к Гарри. Он же не всерьёз намекает Гарри обхватить его и… правда? Рука Малфоя двигалась быстрее, стоны, громкие и хриплые, эхом разносились в тишине комнаты. Гарри, решившись, шевельнул пальцами, поглаживая бедро, медленно, почти мучительно продвигаясь вперёд. Стоны Малфоя стали громче, он пыхтел... — Окей? — выдохнул Гарри, скользнув рукой чуть дальше и наткнувшись на жёсткие, кудрявые волосы. — Чёрт, — выдавил Малфой, и ещё раз, и ещё, будто воздуха не хватало. Гарри понял, что всё нормально, но, видя неистовые движения руки Малфоя, решил не лезть дальше — и без того было чертовски интимно. Он оставил пальцы на горячей, влажной коже, слегка перебирая волосы. Тело Малфоя задрожало, бедро дёрнулось. — О чёрт, о чёрт, — выдохнул он и застонал — громко, протяжно. Рука двигалась судорожно, пока он кончал. Малфой замер, тяжело дыша. Гарри понятия не имел, что делать. Убрать руку? — Змеиные яйца Салазара, — хрипло выдохнул Малфой. — Это было… — Он сделал пару быстрых, прерывистых вдохов. — Акцио палочка, — пробормотал он, и очищающее заклинание, прохладное и лёгкое, коснулось их обоих. — Боже. Гарри всё ещё не мог пошевелиться. Его тело кричало, чего хочет, но рука будто приросла к горячей коже Малфоя. Осознание, что тот лежит рядом, почти голый, парализовало. Если он сейчас шевельнётся, ткань пижамы, трущаяся о его член, заставит его кончить в считанные секунды. Малфой чуть отстранился, и Гарри отдёрнул руку, словно обжёгся. Стукнула палочка — Малфой промахнулся, швырнув её к тумбочке. Затем он заворочался, подтягивая пижамные штаны, и рухнул на спину рядом. Они не касались, но были слишком близко. Дыхание Малфоя всё ещё было учащённым. И тут, к ужасу Гарри, Малфой повернулся к нему лицом и небрежно положил руку ему на плечо. — Свет… слабо, — пробормотал он. Свечи по комнате вспыхнули, отбрасывая тёплый, мерцающий свет. — Просто хотел глянуть, как смущённо ты выглядишь, — добавил Малфой, и его глаза блеснули знакомой насмешкой. — Ну? — спросил Гарри, когда Малфой слишком долго пялился ему в лицо. — Закончил? — Мм, почти, — протянул Малфой. Его взгляд скользнул вниз — ненадолго, но достаточно, — к паху Гарри, затем вернулся к глазам. — Ладно, закончил, — добавил он сладко и откинулся на спину, убрав руку с плеча Гарри и положив её на свою голую грудь. Грудь всё ещё быстро вздымалась. И он не выключил чёртов свет. — Так ты не захотел насладиться нашим свадебным блаженством сам? — бросил Малфой, обращаясь к потолку, и Гарри чуть не поперхнулся слюной. — Мы не женаты, — запротестовал он. Малфой фыркнул. — Нет, — согласился он, — но тебя ждёт чертовски долгое и несчастливое «после», если ты слишком чопорный, чтобы подрочить при мне. — Он полуобернулся к Гарри, приподняв бровь. В его взгляде читались вызов и насмешка. Гарри сглотнул, жалея, что Малфой видит, как пылает его лицо. Как в теле хватало крови, чтобы одновременно гореть щекам и приливать к члену, он не понимал, но организм справлялся. — Ну? — поддел Малфой. — Хотя, если будешь думать о рыжей Уизли, вали в ванную, будь добр, — добавил он, и его тон вдруг стал резким, почти яростным. «Ревнует ли он к Джинни?» — подумал Гарри, и мысль показалась абсурдной. Но тут же вспомнилось, как странно он сам чувствовал себя из-за Астории — и до сих пор чувствует. — Эм, — выдавил он, стараясь не задыхаться. Всё это было слишком странно. Не впервые он оказывался в ситуации, когда гетеро-парень рядом дрочил — чёрт, он же учился в интернате. И не впервые бы он сам дрочил в компании, если бы поддался желанию своего тела. На шестом курсе гриффиндорцы пару раз баловались подобным, а потом долго избегали смотреть друг другу в глаза и быстро завязали. Иногда Гарри до сих пор вздрагивал, видя, как Рон ест сосиску, — и это точно не было приятным воспоминанием. Но… это другое. Это Малфой. И… Гарри вдруг осознал, что не уверен, гетеро ли Малфой. Пять минут назад он точно не казался таким. Малфой приподнялся на локте. — Боишься, Поттер? — бросил он. Эти слова — знакомые, почти неуместные — заставили кровь вскипеть, а член дёрнулся, настойчиво требуя внимания. — Нет, — отрезал Гарри, сердце колотилось как сумасшедшее. Малфой снова вскинул бровь. — Давай тогда, — предложил он. Гарри не мог пошевелиться. Просто замер. Малфой потянулся и резко толкнул его, так что Гарри рухнул на спину. Он мельком глянул вниз — его эрекция, натянувшая ткань пижамы, чуть не выбила ему глаз. Малфой одобрительно хмыкнул. Он всё ещё опирался на локоть, глядя сверху вниз… на всё. Гарри сглотнул, чувствуя — и видя — как эрекция снова дёрнулась, натягивая ткань. — Хм, — протянул Малфой и, к облегчению Гарри, лёг обратно, засунув одну руку под подушку. Но голова и верхняя часть тела всё ещё были слишком близко. Облегчение испарилось, когда Малфой небрежно закинул ногу на икру Гарри, раздвигая его ноги шире и ещё сильнее натягивая ткань в паху. — Выглядит неудобно, — задумчиво заметил он. Чертовски неудобно. — Ты… правда собираешься так пялиться? — спросил Гарри, пытаясь возмутиться. — Да, — отрезал Малфой. — Хочешь меня спугнуть? — возмущение теперь далось легче. — Да, — ответил Малфой, и его голос был полон смеха. Он звучал так расслабленно, будто он плыл по морю… морю мучений Гарри. — Просто решаю, что смешнее: если ты кончишь за минуту или если будешь возиться полчаса. — Я вообще не кончу при таком раскладе! — выпалил Гарри. — О, простите, — саркастично протянул Малфой. — Может, тебе нужна рука, чтобы начать? — Он снова приподнялся на локте, и, прежде чем Гарри успел осознать, что происходит, Малфой схватил его правое запястье и потянул к паху. Гарри не сопротивлялся. Его ладонь легла на эрекцию через ткань, пальцы задели яйца, и он постарался не задрожать от этого прикосновения. Малфой отпустил запястье, но провёл пальцами по тыльной стороне руки Гарри, затем обратно, слегка надавливая, прижимая ладонь Гарри к члену. Гарри резко выдохнул, изо всех сил стараясь не поддаться желанию двинуть бёдрами навстречу. Он почти справился. — Вот так, — пробормотал Малфой с самодовольной ухмылкой и убрал руку. Гарри не смог остановить движение — его ладонь тёрла эрекцию через раздражающе плотную ткань. Он уже не понимал, пытается ли отсрочить оргазм или просто хочет поскорее кончить. Малфой, чёрт возьми, что он делает..? Он, не останавливаясь, легко провёл пальцем по боку Гарри, затем скользнул к поясу пижамных штанов, дразня кожу. Гарри почувствовал, как его живот сжался, когда кончики пальцев Малфоя скользнули под пояс, но не глубже. А потом Малфой… повернул руку, крепко схватив пояс, и оттянул его на пару сантиметров от живота. — После тебя, — вежливо сказал он, и Гарри чуть не задохнулся. Но намёк был понят: он засунул руку в щель, сжал кулак вокруг члена и выдохнул с дрожью. Малфой отпустил пояс, резинка впилась в предплечье Гарри, и он лёг рядом. Гарри чувствовал взгляд Малфоя. Всё было неудобно: его пристальное внимание; мерцающий свет свечей, достаточно яркий, чтобы осветить влажное пятно на штанах; неудобный угол, в который тесная ткань загоняла руку. И… да, понял он, без магии это ощущалось странно. Будто одно чувство приглушилось, а остальные обострились. — Это… странно, — выдавил он, и его голос прозвучал слишком громко в тишине комнаты. Малфой, к удивлению Гарри, понял, о чём он. — Мм, — протянул он. — Секс, магия, жизненная сила. Всё едино, в каком-то смысле, полагаю. Одно перетекает в другое. Гарри кольнула тревога. Он сжал пальцы ног и замедлил руку. — Это же не… ну, знаешь… правда? Малфой фыркнул, не выказывая ни капли сочувствия. — Женит нас по-настоящему? Если это не превратится в нечто большее, нет. Быстрая дрочка не завершит священный ритуал уз, идиот. — Спасибо, — буркнул Гарри, чувствуя, как желание слегка угасает. — Ой, я тебя спугнул? — хмыкнул Малфой, всё ещё без тени сочувствия. Но затем он потянулся и мягко провёл рукой по волосам Гарри. Это движение отправило мурашки по коже, от макушки до спины. — Закрою глаза, если тебе так комфортнее, — предложил он. Когда Гарри полуобернулся, веки Малфоя были закрыты, а лицо расслаблено. К чёрту. Гарри стянул штаны до середины бёдер, едва сдержав стон, когда член наконец освободился. Так гораздо лучше, подумал он, крепко сжав себя и начав двигать рукой. Пальцы Малфоя всё ещё мягко перебирали его волосы, касаясь кожи головы, и каждое прикосновение посылало яркие, почти электрические искры по телу. Магия? Желание? Гарри не знал. Знал только, что ему это нравится. Член Гарри сильно тёк, прозрачная струйка предэякулята стекала с головки, образуя лужицу на животе, где задралась футболка. Он попытался незаметно раздвинуть ноги шире, чтобы дать место ноющим, набухшим яйцам, потянулся сжать их, от чего дыхание сбилось, а бёдра дёрнулись вверх. Нога Малфоя всё ещё лежала на его икре, твёрдое давление, и Гарри надавил в ответ. Он заметил, что Малфой открыл глаза и смотрит, заворожённый, на его член. — Я-я… — заикнулся Гарри, снова взяв себя в руку и мягко поглаживая, размазывая скользкую влагу, от чего его глаза закатились. — Я только сказал, что закрою глаза, — пробормотал Малфой. — Не обещал держать их закрытыми. Гарри застонал, щёки горели от стыда, но каждая пульсация, каждое ощущение усиливалось в десятки раз от осознания, что Малфой смотрит на его член. Оргазм нарастал, спина выгибалась, бёдра рванулись к кулаку — быстрее, сильнее, больше. — Ох, — протянул Малфой, — похоже, ты на грани, Спаситель. Думал, ты продержишься подольше. Гарри, хоть это чуть не убило его, замедлил руку. Тело дрожало, ощущения притупились, но не достаточно. Он сжал мышцы живота, бёдер, но это только усилило жар, медленный темп сводил с ума. — Давай помогу, — сказал Малфой. Гарри выдохнул дрожа, не понимая, что тот имеет в виду, но не сказал «нет». Малфой шевельнулся и навис над ним. Его колено оказалось между ног Гарри, поверх спущенных штанов, пояс впивался в бёдра, удерживая их. Малфой наклонился, схватил левое запястье Гарри и прижал к изголовью, затем потянулся, чтобы убрать правую руку с члена. Он навис ближе, руки по обе стороны головы Гарри, придавливая запястья. Их лица были близко, но не касались. Гарри чувствовал себя пришпиленным — ноги скованы, руки удерживаемы, а взгляд Малфоя, горячий и тяжёлый, будто приклеивал его к кровати... Гарри пыхтел, громко и хрипло. Глаза Малфоя скользнули к его рту, затем обратно, но он, чёрт возьми, ничего не делал! Член дёрнулся, каждая пульсация заставляла бёдра вздрагивать. Гарри пытался тереться, но тереться было не обо что — тело Малфоя слишком далеко. — Я… — выдавил он, голос дрожал от отчаяния. — Да? — пробормотал Малфой. Гарри сглотнул, голова кружилась, всё тело было в отчаянии. Если никто не коснётся его члена, он взорвётся. Если кто-то коснётся — тоже взорвётся. Сердце колотилось где-то в паху, член дёрнулся без касаний. — Думаешь, ты бы смог…? — спросил Малфой, звуча ошеломлённо. Гарри не мог дышать ровно, грудь вздымалась. Рот открылся, и он с трудом его закрыл. — Мне надо… чёрт. Малфой облизнул губы и откинулся назад, сев на пятки. Ноги Гарри всё ещё были скованы штанами, но руки свободны. Миг он смотрел на Малфоя, пока член продолжал изнывать, выставленный напоказ. Затем сломался. Ну и что, что Малфой сидит между его ног и смотрит? — Свет… чуть ярче, — спокойно сказал Малфой. Ну и что, что он кретин, который хочет унизить Гарри… чем? Увидев, как тот дрочит в деталях? Гарри вцепился левой рукой в простыню и и потянулся к члену, начиная неистово дрочить. Сначала зажмурился — ощущения были слишком сильными, — но потом открыл глаза, уставившись на Малфоя, чтобы спугнуть его. Но тот не выглядел испуганным. Он выглядел… заворожённым. Мышцы живота Гарри сжались, бёдра задрожали. Он ускорил руку, рот широко открылся, вырвался стон. Он смотрел на Малфоя, пока оргазм не накрыл его. Голова запрокинулась, тело содрогалось, проходя через волны удовольствия, пока ощущения не стали почти болезненными от гиперчувствительности. Гарри едва заметил, как Малфой слез с него, пока не почувствовал лёгкое касание на руке и покалывание очищающего заклинания. Свет свечей погас. Он лежал, не в силах пошевелиться, полностью расслабленный, прежде чем с тяжёлым вздохом потянулся подтянуть штаны, заправляя себя. Сонно он гадал, должен ли сейчас чувствовать стыд, но всё, что ощущал, — лёгкое беспокойство. Это было… неожиданно горячо. И… они ведь не активировали какую-то магическую связь, верно? Они оба взрослые, а взрослые делают такое, да? Но беспокойство росло, пока он думал. — Мы просто баловались, — сонно пробормотал Малфой, голос приглушён подушкой. — Можем хоть что-то весёлое выжать из этого бардака. Не зацикливайся. Точно. Просто баловались. Не зацикливайся. — Ты… не думал об Астории, да? — выпалил Гарри и тут же пожалел, молясь, чтобы земля разверзлась и поглотила его. Или Малфоя. Тоже сойдёт. — Я… Астория? — переспросил Малфой, звучавший шокированно и внезапно бодро. — Ну? — подтолкнул Гарри, потому что раз спросил, отступать было поздно, и он хотел чёртов ответ. Хотя, подумал он, чувствуя, как стыд сжигает его изнутри, ответ довольно очевиден. Не похоже, чтобы Малфой думал об Астории, пока смотрел, как Гарри дрочит, верно? Малфой, кажется, скрипнул зубами. — Гарри, если ты думаешь, что я думал об Астории только что, я правда не знаю, что тебе сказать. — Э, ладно, — выдавил Гарри. — Тогда спокойной ночи. Малфой не пожелал спокойной ночи. Он лишь фыркнул.

⊰᯽⊱┈──╌❊╌──┈⊰᯽⊱

Когда Малфой разбудил Гарри через несколько часов, застигнутый в тиски очередного кошмара, это было хуже, чем в первый раз. Один из размахивающих кулаков Малфоя угодил Гарри прямо в скулу, и он мрачно заподозрил, что к утру под глазом расцветёт здоровенный синяк. Хуже того, Малфой начал рыдать в голос — громкие, надрывные всхлипы, которые только усугубили мрачное настроение Гарри, когда он окончательно проснулся и осознал, перед кем тот плачет. Гарри угрюмо обнимал Малфоя, пока тот издавал хриплые, почти уродливые всхлипы, звуча так, будто хотел умереть. Хуже всего было то, что Малфой всё ещё был с голым торсом, и куда ни дёрнись, Гарри натыкался на его холодное, костлявое тело — совсем не привлекательное в этот момент. Когда Малфой наконец немного успокоился и смог говорить, он выдавил: — Я правда тебя ненавижу, Гарри, — и прозвучало так, будто он это всерьёз. — Да, знаю, — устало отозвался Гарри, поглаживая спину Малфоя и не отпуская, хотя, кажется, это только усиливало его слёзы. Они просидели так, наверное, полчаса, пока рассвет не начал просачиваться в комнату. Наконец Малфой успокоился достаточно, чтобы встать, буркнув, что пойдёт умыть лицо. Гарри остался сидеть, ожидая его, но Малфой всё не появлялся. В конце концов, он лёг обратно, уставившись в потолок с нарастающим раздражением. Усталость взяла верх, и он провалился в глубокий, но беспокойный сон.