The Sleeping Beauty Curse / Проклятие Спящей красавицы

⊰᯽⊱┈──╌❊╌──┈⊰᯽⊱

Драко встретился с маглом и выжил. Мало того, он не только выжил, но даже не отхватил заклятьем ни единой части тела этого магла, хотя Гарри порой думал, что Дадли вполне это заслужил за то, как издевался над ним в детстве. Но Драко всё равно оставался Драко. Человеком, которого растили ядовитые люди с ядовитыми взглядами и который сам часто мыслил о ядовитых вещах, хоть и явно пытался в последнее время не быть таким придурком. Гарри поразился своему удивлению, когда поздно вечером, после того как они дружно полили грязью Дадли и футбол, ни разу при этом не сказав ничего плохого о маглах в целом, Драко повернулся к нему и выпалил: — Я всё ещё не понимаю, почему мы не лучше маглов. Он сказал это торопливо, будто зная, что это разозлит Гарри, но всё равно решил высказаться. Гарри промолчал. — Не смотри на меня так, — пожаловался Драко, приподнимаясь и толкнув его. Они, как обычно, сидели на диване, ноги Драко лежали у Гарри на коленях. Гарри поглаживал его икру и до того момента чувствовал себя вполне довольным. — Я же не говорю, что хочу раздавить их своей железной хваткой или что-то в это роде, — продолжил Драко, что Гарри ничуть не успокоило. — Я просто не понимаю, зачем мы всю жизнь скрываемся от них. Разве это не выглядит жалко? Я, например, не то чтобы стремлюсь с ними общаться, хотя, наверное, теперь отношусь ко всему этому спокойнее, после встречи с твоим жабоподобным кузеном. Но… Он замолчал, бросив на Гарри взгляд, от которого тому стало не по себе. — Они… они такие же люди, как мы, — сказал Гарри. — Просто у нас есть магия. Если Гарри и чувствовал что-то к маглам в целом, а не к конкретным людям, которые просто оказались маглами, то это была жалость. Ему было их жаль — они никогда не увидят тех чудес, что видел он. Летящего дракона. Потолок Большого зала Хогвартса, искрящийся звёздами. Мир, проносящийся мимо, головокружительный и пугающий, когда летишь на гиппогрифе. Его собственный Патронус, олень, как у отца, которого он никогда не знал, но всегда любил, вырывающийся из палочки, чтобы защитить его мир. Это стоило того, думал он. Несмотря ни на что, стоило. Драко приподнял брови. — Просто? — переспросил он. — Просто магия? Если это такая уж мелочь, почему мы обязаны жить в изоляции? Чтобы… что? Защищаться от них? Зачем нам нужна защита от таких же людей, как мы, только без магии? Гарри облизнул губы. — Э-э, — сказал он. Ну да, убойный аргумент, подумал он, желая со всего размаху приложиться головой о журнальный столик. Было ясно, что Драко об этом слишком много думал, тогда как Гарри — почти не задумывался. Всё было просто: маглы — люди. Волшебники и ведьмы — люди. Все — люди. Все одинаковые. Неужели это так трудно понять? — Разве традиционный аргумент не в том, что мы изолируемся, чтобы защитить их, потому что мы лучше? — настаивал Драко. — Что их скудные умы не справятся с тем, что магия существует, и они могут уничтожить себя, пытаясь уничтожить нас. Наверное, вот так же Дамблдор чувствовал себя с Гриндевальдом, с неприятным холодком подумал Гарри, глядя на Драко — перед глазами вспыхнули обрывки давнего разговора. Ходили слухи, что Гриндевальд тоже был очарователен, прежде чем показал своё истинное лицо. И он был убедительным в своей очаровательности. Дамблдор поддался почти без сопротивления. В Драко сейчас было что-то пугающе притягательное — то, как он выглядел: раскрасневшийся, мягкий в угасающем свете; его слова, звучащие куда разумнее, чем должны были, учитывая, о чём он вообще говорил. Но — нет. Гарри решил, что это другое, когда увидел, как Драко нахмурился, вероятно из-за того, что он продолжал молчать. Гриндевальд стремился убедить Дамблдора в превосходстве магов, играя на его слабостях. А Драко… у Гарри было странное чувство, будто Драко ждал, что Гарри убедит его, даст причину изменить своё мнение. Потому что — и Гарри чувствовал это как неприятный комок где-то глубоко внутри — как бы сильно он ни хотел, чтобы Драко в мгновение ока стал человеком, который думает так же, как он… мир так не работает. Достаточно ли того, что Драко старается? Пытается увидеть мир иначе? Гарри надеялся, что да... Мерлин, как же он хотел, чтобы этого было достаточно, так сильно, что от этого становилось дурно. — А что ты имеешь в виду под «лучше»? — наконец спросил Гарри, пытаясь упорядочить собственные мысли. Драко нахмурился сильнее. — Я не… превосходнее, — сказал он. — Сильнее. Я… просто лучше! Он убрал ноги с колен Гарри, сел, скрестив их, и посмотрел на него. Взгляд был не жёстким, не насмешливым, не таким, какого Гарри ожидал бы. Скорее раздражённым: будто он пытался распутать узел, но чем сильнее тянул за нитку, тем туже он затягивался. — Маглы — это маглы. Мы больше, чем они. — То есть… наличие большей силы делает человека лучше? — спросил Гарри, зацепившись за мысль, которая могла ему помочь объяснить. Он тоже развернулся на диване, поджав под себя ноги. — Ну… нет, наверное, нет, — неуверенно сказал Драко. — Но… — А как насчёт чистоты крови? Ты же в этом эксперт. То, что ты чистокровный, а я полукровка, делает тебя лучше меня? — спросил Гарри. Драко так сильно сжал губы, что они побелели. — Я знаю, ты думаешь, что есть какая-то шкала, — сказал Гарри, стараясь не звучать так сердито, как внезапно себя почувствовал. — Маглы в самом низу, потом грязнокровки, потом я, а наверху — вы, славные жертвы инбридинга. Он глубоко вдохнул и попытался расслабить лицо, понимая, что, ну да, попытка не звучать раздражённым явно провалилась. Он не хотел ссориться с Драко, он просто хотел, чтобы тот понял его точку зрения. Конечно, называть его жертвой инбридинга, вряд ли было лучшим способом этого добиться. Драко молчал. Гарри было ясно, что это молчание даётся ему с огромным трудом, и едва ли не убивает его. — Нет, прости, — сказал Гарри, сдаваясь перед этим нечеловеческим самообладанием. — Это было грубо. — Я не хочу лекций, — жёстко сказал Драко после паузы. — Я хочу понять. У меня… всё смешалось в голове. Не понимаю, почему я не лучше магла. Почему я не… да, почему я не лучше тебя. Я знаю, что не лучше, — сказал он, отводя взгляд. — Ты, блин, спаситель всего мира. Но… Он пожал плечами, уголки его губ несчастно опустились. — Ты так привык судить людей по их силе и статусу, — твёрдо сказал Гарри, — что забыл: намного важнее, хороший человек или нет. Драко уставился на него с недоверием, а потом его выражение сменилось — из несчастного в неуверенное. — Ты и правда ханжа, Поттер, — сказал он, уголок губ чуть дрогнул в почти-улыбке. — Я серьёзно, — сказал Гарри. — Вот почему мы не лучше маглов. Дело не в грубой силе — дело в сердце. И у всех нас оно есть, независимо от наличия магии или чистоты крови. Говорить всё это было странно, почти неловко, как будто он разыгрывал сцену из пьесы, но это была правда. Его правда. И если он не мог сказать Драко то, что чувствовал, когда это действительно имело значение, то какой вообще смысл? — До чего сентиментально, — сказал Драко, но выглядел он при этом неуверенным. — Да, — тихо сказал Гарри. — Любовь моей матери спасла меня от Волдеморта в первый раз, а любовь друзей и семьи — во второй. Не сила — любовь. Драко посмотрел на него так, словно... словно он сумасшедший, решил Гарри. — И кого же ты спасёшь силой своей любви, а, Гарри? — спросил Драко, и в голосе его ясно слышалось насколько он хотел закатить глаза. А потом фыркнул и быстро добавил, на случай, если Гарри всерьёз вздумает это обсуждать: — Я осознал ошибочность своих взглядов, о Избранный. Очевидно, ты лучше меня, потому что мир больше лебезит перед тобой. — Он слегка улыбнулся. — Мне остаётся только быть хорошим мужем, может, тогда я смогу ещё немного погреться в лучах твоей славы. — Не обязательно меня высмеивать, — немного скованно сказал Гарри, почувствовав, как он сам тоже вдруг стал скованным. — Салазаровы яйца, да ещё как обязательно, — сказал Драко и ухмыльнулся ему — быстротечной, как ртуть улыбкой, за которой, однако, скрывалось что-то ещё. Тревога, подумал Гарри, смешанная с чем-то более грустным. Но что бы это ни было, оно скоро исчезло, ускользнув, когда с молниеносной скоростью вернулась природная гадливость Драко. Это и правда талант, подумал Гарри. — Твой кузен всё ещё ужасный засранец, — сказал Драко, снова откинувшись на подлокотник дивана и пихая Гарри ногой, пока тот не повернулся и не подставил колени, чтобы Драко мог удостоить их своими ногами. Это было правдой, так что Гарри не стал возражать. Тем более Драко начал задумчиво тереть пальцами ног его пах, что быстро перешло из лёгкой провокации в настоящее мучение, поскольку его тело отзывалось. — Если я тебе отсосу, позволишь раздавить пару маглов железной хваткой? — спросил Драко через несколько мучительно-восхитительных минут. Он, мерзавец, ухмылялся. — Нет! — возмутился Гарри. — Ну пожа-а-алуйста? — НЕТ! Драко хихикнул. — Жаль, — сказал он, но всё равно соскользнул с дивана и встал перед Гарри на колени.

⊰᯽⊱┈──╌❊╌──┈⊰᯽⊱

Июнь незаметно перетёк в июль, и следующие несколько недель пролетели в странной дымке почти-счастья. К облегчению Гарри, тема маглов и того, стоит ли их сокрушать, казалось, была исчерпана. Он надеялся, что навсегда. А ещё он надеялся, что хоть что-то из сказанного им всё же дошло до Драко. С другой стороны, Драко теперь, похоже, избегал всего, что касалось «свиданий», несмотря на все усилия Гарри. Стоило Гарри неловко предложить провести вечер вне дома — или даже дома, — они действительно шли… или оставались. Но как-то так выходило, что они всегда оказывались в компании. Гарри порой начинал чувствовать, будто Рон и Гермиона фактически переехали к нему, настолько часто они бывали. И дело было не только в них: он стал работать меньше, и когда возвращался домой, там часто было полно людей. «Гарпии» будто признали его полуполе для квиддича идеальным местом для вечерних тренировок, и Гарри нередко спускался туда, чтобы застать их, орущих друг на друга добродушным матом, в процессе оттачивания тактики. К удивлению Гарри, он довольно быстро привык к тому, что регулярно видит Джинни, а Драко, завидев её, уже почти не кривился, а лишь раздражался, что Гарри уже считал прогрессом. Кроме того, Астория почти всегда была рядом, подбадривая Джинни с боковой линии поля, и хотя Гарри искренне пытался к ней проникнуться, у него не получалось. К счастью, чувство, похоже, было взаимным, так что они ловко избегали друг друга и в итоге вполне мирно уживались. Гарри не до конца понимал, в чём был замысел Драко. Тот не всегда выглядел довольным гостями, хотя чаще всего сам же их и приглашал, да и они не всегда выглядели в восторге от него. Но Гарри должен был признать: в каком-то смысле, было приятно возвращаться в дом, наполненный людьми и смехом. Он слишком привык к одиночеству, подумал он. Это не шло ему на пользу. Да и вообще никому. Его коллеги тоже стали скорее друзьями, чем фанатами, хотя Гарри и не был уверен, когда именно это произошло. Они перестали бросать на него благоговейные взгляды за его спиной и начали корчить рожи и высовывать языки. Когда Гарри пожаловался Гермионе, та только закатила глаза: — Ты всегда работал до изнеможения и ни с кем не общался! Неудивительно, что они толком тебя не знали. Ты им просто не давал такой возможности Была ли она права? Гарри не знал. Он хотел упорно работать... всё ещё хотел. В этом и была одна из самых раздражающих сторон незавершённых уз: он не мог выполнять ту работу, которую хотел. Как он мог реформировать отдел, привнести реальные перемены, если он не Главный Аврор? И как он когда-нибудь сможет стать Главным Аврором — или вообще аврором — если не может в полной мере пользоваться магией? Всё это путалось у него в голове, сбивало его с толку. И единственный человек, с которым ему хотелось поговорить об этом — о том, как его это разрывает, злит, пугает будущее, потому что кем он вообще будет, если не аврором? — был Драко. Но как он мог говорить об этом именно с Драко? Гарри по-прежнему заглядывал к Невыразимцам каждый раз, когда приходил на работу, чтобы спросить, есть ли хоть какой-то прогресс. В последний раз, когда он зашёл, Кевин спрятался под своим столом и делал вид, что его там нет, вплоть до того момента, когда Гарри сказал: — Кевин, я вижу твою ногу. — Н-нет! Н-не видите! — пролепетал Кевин, отползая так, чтобы её уже действительно не было видно, так что слова его, по крайней мере, стали правдой, хотя и раздражающей. Гарри начал задумываться, не станет ли ему легче, если невыразимцы просто признают, что никогда не смогут повернуть узы вспять. Тогда он хотя бы смог бы это принять. Перестать жить наполовину, застряв меж невозможностью и болью в сердце, и сделать выбор, даже если фактически выбирать не из чего. Жизнь с Драко не так уж плоха, правда? Кажется, он достаточно нравился Драко, чтобы им хотя бы было… спокойно, разве нет? Со временем, возможно, Драко смирился бы с отсутствием наследника, и тем фактом, что он последний в своём роду. А Гарри со временем, возможно, пережил бы то, что его не выбрали... что он не Избранный в этот раз. Ха! Это было настолько иронично, что хотелось плакать. Только он не плакал. Потому что он был счастлив. Почти. Разве нет? Иногда Гарри казалось, что Драко улавливал обрывки его настроения, хотя и не лез с расспросами. Он больше не спрашивал, что Гарри узнал от Невыразимцев, будто понимал, что смысла нет. И хотя они до сих пор ни разу не поцеловались, что угнетало Гарри куда сильнее, чем он мог выразить, нельзя сказать, что Драко не проявлял к нему нежности вовсе. Они всё ещё спали, свернувшись в объятиях друг друга, и в последнее время Драко почти не будил его кошмарами, хотя Гарри подозревал, что тот всё так же просыпался, просто тихо, и чаще всего мог снова заснуть снова, не потревожив Гарри. Иногда Гарри почти хотелось, чтобы Драко будил его. Чтобы Гарри снова был нужен ему. Но это было эгоистично и глупо, и Гарри пытался засунуть это желание куда-нибудь подальше, в очень тёмный угол, где ему и место. Зато Драко определённо нуждался в нём, когда они лежали в темноте, прижимаясь друг к другу, двигаясь в унисон. Или когда Гарри, сходя с ума после долгого дня разлуки, возвращался домой и заставал там толпу народу. Он просто тащил Драко в ближайшую пустую комнату, опускался на колени и отсасывал ему, даже когда дом гудел от голосов. Драко, с подрагивающим лицом, смотрел на него тогда так, будто Гарри был всем, чего он когда-либо хотел. О Мерлин, как же Гарри хотел, чтобы это было правдой. Это бы всё так упростило.

⊰᯽⊱┈──╌❊╌──┈⊰᯽⊱

Когда последняя неделя июля подходила к концу, Гарри начал испытывать странные ощущения из-за приближающегося дня рождения. Хотя он, конечно, понимал, что с каждым прожитым днём становится на день старше, переход от девятнадцати к двадцати казался чем-то особенно значимым. Один взмах маятника — и он ещё подросток, следующий — и уже нет. Значит ли это, что теперь он должен быть взрослым? В каком-то смысле он чувствовал себя взрослым почти всю жизнь, с тех пор, как стал достаточно большим, чтобы понять: однажды у него были родители, а на следующий день их уже не стало. И каждый год время неумолимо приближало его к возрасту, когда он станет старше своих родителей в момент их смерти. Двадцать один. Это и не возраст вовсе. Гарри не поднимал тему своего приближающегося дня рождения и надеялся, что её не поднимет никто. Праздновать ему совсем не хотелось — его накрыла меланхолия. Двадцать. К тому моменту, когда его маме и папе было двадцать, они уже пару лет как были женаты. У них уже был он. Они успели так много за свои короткие жизни. А что он сделал такого в своей, что могло бы сравниться? Ну да, некоторые говорили, что он спас мир, но так ли это? Если разобраться, разве не мама сделала это за него? За пару дней до тридцать первого июля Гарри начал думать, что ему, возможно, удастся просто «забыть» о своём дне рождения. Маленькая часть его была огорчена, но гораздо большая испытывала облегчение. Ещё несколько дней и всё будет позади, думал он. Всего несколько дней. Тем вечером Гермиона пришла, чтобы изложить Драко свои аргументы о том, почему домовые эльфы заслуживают тех же прав, что и волшебники, перед важным мероприятием в Министерстве, где она должна была выступать. Гарри предложил стать её пробной аудиторией, но она отказалась, сказав, что убеждать его было бы слишком лёгкой задачей, а ей нужен был оппонент, более пропитанный традиционными ценностями. Слово «традиционными» она произнесла так, будто это был упрёк, но Драко лишь закатил глаза и сказал, что с радостью поможет. Когда Гермиона и Драко уже добрых полчаса яростно спорили, хотя и без видимой злобы, Гермиона сделала паузу, чтобы все могли выпить чаю. Поднеся к губам дымящуюся кружку, она повернулась к Гарри: — Так, ты что-нибудь планируешь на день рождения? — спросила она. — Если нет, я подумала, мы могли бы… — Нет, — твёрдо перебил Драко и подул на свой собственный горячий чай, прежде чем осторожно сделать глоток. — Прости, Гермиона. Он занят. Гермиона моргнула, выглядя слегка ошеломлённой. Гарри прекрасно понимал её. Он? Занят? Правда? Чем именно, хотелось бы знать? Он планировал качественно похандрить, а потом скинуть одежду и надеяться, что Драко соблазнится сделать то же самое. — Что мы делаем? — спросил Гарри, чувствуя странный всплеск тревоги в животе. Драко бросил на него странный взгляд искоса. — Я везу тебя домой. Домой? Это… а это что, не дом? Нет, подумал Гарри, внезапно чувствуя усталость. Наверное, для Драко это не дом. Но… — Ты… хочешь отвезти меня в Малфой-Мэнор на день рождения? — спросил он, стараясь не звучать настолько ужаснувшимся, как чувствовал себя на самом деле. — Не глупи, — сказал Драко, задрав нос. — А теперь, Гермиона, продолжим? Ты говорила, что домовые эльфы должны иметь право носить палочки, но традиционно контраргумент в том, что… Он ринулся в яростную и вызывающую оторопь атаку, от которой Гермиона едва не захлебнулась от возмущения, и Гарри так и не смог вставить ни слова, чтобы задать очевидный вопрос: если дом Гарри — не дом, и Малфой-Мэнор тоже не дом… то тогда где, чёрт возьми, дом? Позже, когда Гарри попытался спросить об этом, Драко отказался это обсуждать, а когда Гарри попробовал снова на следующее утро, Драко лишь раздражённо фыркнул. — Не будь занудой, Гарри, — сказал он и подтолкнул его к выходу. — И не забудь попросить у начальства хотя бы неделю отпуска. Хотя бы неделю? Хотя бы?! — Но зачем? — спросил Гарри, оборачиваясь и сверля Драко взглядом. — Увидимся позже, Гарри. Смотри, чтоб дверь тебя не пришибла на выходе, — сладко сказал Драко и взмахнул палочкой. Гарри пришлось отпрыгнуть, чтобы не получить по спине входной дверью, которая захлопнулась как раз в тот момент, когда он выскочил наружу. — Знай, я всё равно узнаю, что ты там задумал! — зловеще сказал Гарри, хотя эффект был слегка подпорчен тем, что ему пришлось произносить это, стоя на коленях и заглядывая в щель собственного почтового ящика. Он не слышал, как Драко хихикает, но легко мог это представить и оттого было только хуже. Только добравшись до работы, он понял, что, да, конечно же, он узнает, что Драко задумал. Через пару дней, в свой день рождения. Он уткнулся лбом в стол — теперь, когда он проводил всё время в офисе, он немного лучше справлялся с бесконечной бумажной работой, и на столе даже нашлось немного свободного места — и закрыл глаза. — ПРОСНИСЬ, лентяй! Поспишь в своём недельном отпуске! — прогрохотал ему в ухо Робардс, заставив Гарри подпрыгнуть минимум на метр. — Недельном отпуске? — переспросил Гарри, стараясь выглядеть не встревоженным, а невозмутимым, несмотря на то что его начальник, по-видимому, внезапно обрёл дар провидца. — Ха! — сказал Робардс и уже раскрыл рот, явно собираясь разразиться тирадой, но тут же захлопнул его. — Ха! — повторил он и стремительно удалился, его плащ зловеще развевался за спиной. Перпетуя высунулась из-за вешалки, где явно до этого пряталась. — Ушёл? — спросила она. — Я утром просила его расписаться за мои расходы, и всё прошло не очень гладко, — сказала она и подмигнула Гарри. — Слышала, у тебя скоро отпуск. Собрался в какое-то приятное местечко, дорогуша? Так ли это? Гарри понятия не имел.

⊰᯽⊱┈──╌❊╌──┈⊰᯽⊱

Гарри проснулся утром тридцать первого под ярким солнцем, льющимся из окна, и не менее ярким запахом горячего кофе, доносившимся снизу. Спал он плохо — всё переживал, что же замышляет Драко, хотя понимал, что это глупо. Он сел, потянулся, взъерошил волосы руками и схватил очки с тумбочки, прежде чем с трудом вывалиться из постели и спуститься босиком вниз. — Утречка, — сказал Драко, протягивая ему чашку кофе и морщась. — Это сколько сейчас времени? Гарри и сам не знал. — Разучился время определять, да? — спросил он и ухмыльнулся, когда Драко возмущённо запыхтел, прежде чем Гарри сделал обжигающий, божественный глоток кофе. Ах. Так уже лучше. Он всё ещё не чувствовал себя готовым встретиться с тем, что бы там Драко ни задумал на сегодня, но, по крайней мере, почти проснулся. Уже что-то. Они привычно препирались за завтраком, и Гарри старался не обращать внимания на то, что Драко до сих пор не поздравил его с днём рождения. Он ведь сам хотел, чтобы его игнорировали… не так ли? Но когда они поели и убрали со стола, Драко ткнул его пальцем и велел собираться. — Пара вещей, — сказал он, пожав плечами. — Чтобы отправиться домой, — попытался уточнить Гарри. На лице Драко застыла непрошибаемая маска. — Да, — сказал он. — Живее! Гарри хотел возмутиться, правда хотел, но решил, что самый быстрый способ узнать, что происходит, это идти на поводу у этой раздражающей мистификации, так что он оделся и накидал в сумку несколько вещей. Спустившись, он увидел, что Драко уже свалил в кучу свои сумки, и отправляет их куда-то по одной. — Готов? — сказал Драко, протягивая руку. Готов? Гарри никогда бы не был готов. Но потянулся и взял её. Когда мир снова собрался во что-то цельное, они оказались на середине крутого холма, по которому трава и кустарник сбегали вниз к морю. Место было великолепным. Солнце согревало лицо Гарри, ветер трепал его волосы, проносился по траве и взбивал белую пену на волнах. Сумок, которые Драко успел отправить до их отправления, нигде не было видно, как и каких-либо признаков жизни — только птицы, кружившие в небе. Ни строений. Ни людей. Ничего. Холм круто изгибался со всех сторон, образуя крошечную бухту. Гарри глубоко вдохнул, чувствуя соль в воздухе. — Мы… кемпинг устраиваем, что ли? — спросил Гарри, поворачиваясь к Драко. Он не видел иной причины привезти его в такое красивое, но такое глухое место. Может, у Драко в кармане была палатка, и он вот-вот вытащит её наружу и язвительно заметит, что всегда носит дом с собой. Но по какой-то причине Драко выглядел нервным. Его язык мелькнул, увлажняя губы, он переминался с ноги на ногу, пытаясь убрать волосы за уши. Но ветер всё вырывал их, развевая лёгким облаком вокруг его лица. Драко глубоко вдохнул и, перекрикивая ветер, отчётливо произнёс: — Гарри Джеймс Поттер. Добро пожаловать в Бухту Малфоев. Я открываю тебе тайну Пристанища Малфоев. Всё это звучало для Гарри полнейшей чушью, и он уже собирался спросить, что за ерунду Драко несёт, когда краем глаза заметил движение. Он обернулся и увидел, как прямо над ними из воздуха проступает дом. Огромный, древний, будто выросший из самого склона, камень которого органично выступал из окружающих коричневых и зелёных оттенков. Его покрывали плющ и мох, за исключением верхнего этажа, который почти полностью состоял из стекла — или, возможно, из пустых окон, Гарри не мог разобрать. Наверное, это был огромный балкон, понял он, щурясь от солнца, которое слепило глаза. Что бы ни скрывалось за ним, разглядеть Гарри не мог. — Ну, пошли, — сказал Драко. Он уже начал подниматься по каменистой тропе, которая тоже возникла словно из ниоткуда, к далёкой ярко-красной входной двери. Когда Гарри оглянулся назад, в сторону моря, он увидел, что тропа вела и туда — вниз, к крошечному пляжу, усыпанному огромными чёрными валунами. Море было невероятно зелёного цвета. Драко не стал доставать ключ, когда дошёл до двери, а просто толкнул её, и та поддалась. Когда Гарри подошёл, он даже не нашёл замочной скважины. Он последовал за Драко внутрь, всё ещё озадаченный, и бросил свою сумку на пол рядом с кучей тех, что Драко отправил из дома. Входная дверь вела прямо в уютную гостиную с каменными стенами и диванами в цветочной обивке. Она, в свою очередь, переходила в не менее уютную кухню: кремовые шкафчики, бело-голубая посуда. Потолок с балками был настолько низкий, что почти касался их голов. — Итак, экскурсия, — сказал Драко. Он не стал ждать реакции Гарри, просто повёл его по дому в бешеном темпе. Гарри успевал лишь мельком рассмотреть комнаты: залитую солнцем столовую, полную плетёной мебели и горшков с папоротниками; мрачную каменную комнату, которая почти целиком состояла из стелажей с книгами; спальни; ванные; странные коридоры, которые могли вести куда угодно или никуда; и затем — венец дома — огромную гостиную на самом верху, занимавшую всю ширину дома и почти незаметно переходящую в такой же огромный балкон. А за балконом — море. Небо. Красота неописуемая. Драко наконец остановился на балконе и облокотился на перила, ветер играл с его волосами. Гарри встал рядом, на мгновение закрыл глаза, позволяя солнцу, яркому и тёплому, просачиваться сквозь веки. — Так это… — сказал он, позволяя Драко продолжить. — Мой дом, — сказал Драко. Он звучал слегка нервно. Гарри снова открыл глаза, разглядывая вид. Дикий, прекрасный. — Где мы? — Корнуолл, — сказал Драко. Его рука тёпло касалась руки Гарри. — Имение Малфоев охватывает большую часть Англии. Отец подарил мне именно этот участок на девятнадцатилетие. Он небольшой, но — мой. — Голос его стал жёстким. — Только мать и отец знают, где он находится, и я заставил их поклясться, что они никогда не явятся без предупреждения. К каминной сети я всё равно не подключён. — Он вновь шумно вдохнул. — Ну, давай, скажи хоть что-нибудь. Не знаю, почему я так нервничаю, приведя тебя сюда. Это как будто… — Он самоиронично фыркнул. — Как будто я показываю тебе свой ящик с нижним бельём. Гарри почувствовал внутри странное, очень тёплое чувство. Это ведь не должно было быть чем-то особенным, то, что Драко привёл его сюда. В конце концов, это просто дом, часть имения Малфоев. Если уж на то пошло, он должен быть слегка раздражён, что Драко не показал его раньше. Но… похоже, Драко наложил на дом чары Фиделиуса. Как будто это было место, которое он отчаянно хотел сохранить в тайне, защитить. И… кроме своих родителей, он открыл эту тайну Гарри. Только Гарри. Похоже, что на свой двадцатый день рождения Гарри получил от Драко ключ от его дома. Лучшего подарка Гарри и представить не мог. — Ты сказал, это место называется… Укрытие… Малфоев? — Бухта Малфоев, — уточнил Драко. — А дом — Пристанище Малфоев. — А это… Балкон Малфоев? — предположил Гарри. — Позже, возможно, я упокою свою пятую точку на Стульчаке Малфоев, — добавил он. — И воспользуюсь Кранами Малфоев. Драко бросил на него недовольный взгляд. — У меня хотя бы есть краны. — У меня тоже! — запротестовал Гарри. Потом он слегка толкнул Драко плечом и прижался к нему на долгий, тёплый миг. — Мне здесь нравится, — сказал он, чувствуя, как Драко расслабляется. — Спасибо за подарок на день рождения. Драко рассмеялся. — Это не твой подарок, идиот. Я просто сказал тебе свой адрес. Не усложняй. — Его щёки порозовели, он искоса бросил на Гарри тёплый взгляд. — Настоящий подарок будет позже. Гарри почувствовал, как сам краснеет: — Ты мог ничего не дарить, — по привычке возразил он. Драко закатил глаза: — Да. Мог, — согласился он. — Ну что, хочешь прогуляться к пляжу? Гарри посмотрел вниз, на бухту, на сверкающее зелёное бушующее море и сияющие чёрные камни и понял, что сейчас не хотел бы ничего другого. Они провели день спокойно: грелись на камнях и как следует исследовали дом Драко. Это было совсем не то, что Гарри представлял себе, думая о жилище Драко. Малфой-Мэнор был холодным и величественным, рассчитанным на впечатление, а не на уют. Здесь же всё было наоборот: безделушки в каждом углу, сиденья повсюду, словно дом не хотел, чтобы гость прошёл больше шага, не имея возможности снова сесть и отдохнуть. Растения росли прямо из стен, как будто так и задумано, и само место пахло чистотой, свежестью и заботой. После ужина, который Драко приготовил сам, используя магию только чтобы зажечь плиту, он разложил кучу подарков, которые, по его словам, были от друзей Гарри. Озадаченный Гарри распаковывал коробку за коробкой, находя сладости, одежду, шутки-приколы и сувениры, кажется, от всех, кого он когда-либо знал: коллег, Гарпий, старых школьных друзей. Ему было неловко от того, что его настолько любят. Драко, несмотря на протесты, набрал ему ванну, вручил бокал вина и оставил одного. Гарри погрузился в горячую воду с блаженным вздохом и, потягивая вино, смотрел в огромное окно на далёкое море. Напряжение, о существовании которого он даже не подозревал, уходило из тела, минуты растягивались в блаженную дымку. Когда он всё-таки заставил себя вылезти, потому что вода начала остывать, солнце уже клонилось к закату, окрашивая горизонт оранжевыми всполохами. Он вытерся, надел махровый халат до колен, который Драко оставил для него, и босиком вышел искать самого Драко. Тот оказался наверху, на балконе, и, когда повернулся к Гарри, силуэт его оказался красиво обрамлён заходящим солнцем. — Время подарка, — сказал Драко, улыбаясь Гарри, пока тот подходил, уголки губ чуть подрагивали. — Он немного странный, но, думаю, тебе понравится. — Немного странный?.. — повторил Гарри, когда Драко сел на широкую скамью, стоявшую лицом к балкону, и похлопал по месту рядом. — М-м, — подтвердил Драко и выжидательно посмотрел на Гарри. Тот сел, ломая голову, что же, чёрт возьми, его ждёт. Драко призвал довольно большой сундук, который с глухим стуком приземлился на пол. Он подтянул его к себе, а затем достал сначала большую глубокую стеклянную банку, потом бутылку густой, зловеще-зелёной жидкости. — Когда я сказал «немного странный», — произнёс Драко, начиная переливать жидкость в банку, — возможно, я слегка преуменьшил. Но это безопасно, честное слово. — Он плотно закрутил крышку на бутылке; банка теперь была почти полной. — Так, — сказал Драко, протягивая банку Гарри. — Доставай свой член и суй туда. Гарри чуть не выронил банку. — Чего? Жидкость внутри бурлила, словно живая. — Давай, — подбодрил его Драко, ухмыляясь. — Я не буду смотреть, если хочешь сохранить остатки достоинства. — Он устроился на скамье поудобнее, отвернувшись полубоком. — Долго держать не надо. Секунд десять должно хватить. Это ничуть не успокаивало. — Драко… — сказал Гарри, с ужасом глядя на содержимое. — Мне что-то совсем не хочется этого делать. — Оно не отгрызёт твой хер, — безжалостно сообщил Драко. — Просто сунь. Или ты мне не доверяешь? Гарри доверял. Но одно дело — доверять, и совсем другое — совать свой член в банку со зловеще-зелёной жижей. Это, как ему казалось, было уже чересчур. Но Драко начал насвистывать раздражающую мелодию, подозрительно похожую на «Чего же мы ждём», и Гарри, чувствуя огромное сомнение во всём происходящем, развязал пояс халата, снова бросил полный ужаса взгляд на жидкость и, поморщившись, опустил банку на уровень паха и погрузил туда свой член. Сначала было просто холодно и скользко, а потом стало странно, будто жидкость его ощупывала. Сжимала, скользила вверх-вниз. Гарри уже начал подозревать, что Драко окончательно свихнулся и подарил ему на день рождения дрочку жуткой банкой. Но нет — вскоре движение замерло, и осталось только насыщенное и какое-то неправильное ощущение, будто жидкость была и внутри него, и снаружи одновременно. Прошло ли десять секунд? Он стиснул зубы и отсчитал ещё несколько, на всякий случай, хотя странное чувство уже начало исчезать, оставляя только холод. Гарри осторожно вынул член, следя, чтобы не капнуть на светлый ковёр, но жидкость полностью осталась в банке. Она стала почти резиновой, пружинящей. На поверхности осталась вмятина — след от его члена — а затем жидкость резко смялась внутрь, закручиваясь и извиваясь. Потом застыла, приняв форму, которую Гарри сразу узнал: это была точная копия… ну, его самого. Пока он смотрел, зелёный цвет начал исчезать, уступая место оттенку, почти совпадающему с его собственной кожей. Гарри поставил банку на скамью, снова завязал халат и повернулся к Драко. — Драко, — сказал он очень терпеливо, — почему ты подарил мне член в банке? Потому что да. Это был член. В банке. — Не то чтобы я не благодарен, — добавил он. — Просто… Драко обернулся, широко ухмыляясь. — Закончил? О! — Он наклонился к банке. — Сработало. — Сработало? — Ага, — беззаботно сказал Драко. — Теперь… — Он взмахнул палочкой и пробормотал заклинание, которое Гарри раньше не слышал. — Ткни в него. Гарри уставился на Драко. Драко спокойно уставился в ответ. — Давай! — сказал он. Гарри закатил глаза и недоверчиво ткнул пальцем в бок объекта — в ствол. Как только его палец коснулся поверхности, он почувствовал странное, отзывающееся давление сбоку его собственного члена. — Какого хрена?! — выпалил он и отдёрнул руку. И стоило ему убрать палец, ощущение исчезло. Драко хихикнул. — Его можно включать и выключать, так сказать. — сказал он, — Нужно просто коснуться его палочкой. Решил встроить такую функцию, а то иначе рано или поздно случилась бы какая-нибудь авария. Гарри посмотрел на предмет. Потом — на Драко. — Драко, — сказал он, снова очень терпеливо, — что, чёрт возьми, ты сделал. Драко опять хихикнул. — Это копия твоего члена, тупица. Типа ведьминской куклы, только в форме члена. И не для того, чтобы тыкать в неё иголками, — добавил он задумчиво. — Если только ты не больший мазохист, чем я думал. — Я не мазохист! — пискнул Гарри. Драко протянул руку и, прежде чем Гарри успел опомниться, осторожно взял фальшивый член. Ощущение было крайне странным. Гарри чувствовал тепло пальцев Драко, мягкое сжатие, хотя тот к нему вообще не прикасался. Драко провёл пальцем вдоль всей длины копии, и Гарри дрогнул, чувствуя это так же отчётливо, как если бы Драко гладил его кожу. Драко поднял копию к губам и влажно провёл по головке языком, и Гарри едва не слетел со скамьи. — Да твою же!.. — выдохнул Гарри. Драко подул на влажную полоску и Гарри почувствовал и это тоже. Он рывком распахнул халат и посмотрел вниз, на свой член, но, конечно, ничего его не касалось. Только его член, хотя уже заметно более напряжённый, дерзко вставший по стойке смирно. Драко ещё раз очень медленно провёл языком, оставляя влажный след, и Гарри чувствовал это, а не видел. Он почти ожидал, что на его члене появится слюна, но нет. Это было чистое ощущение, напрямую передающееся из магического объекта в его собственные гениталии. Это было… странно. — Драко, я точно считаю, что это больше, чем «немного странно», — сказал Гарри, обращаясь к своему члену. И хотя это было скорее горячо, чем странно, он всё ещё не вполне понимал смысл. Да, это чертовски круто, когда Драко лижет фальшивый член, но и настоящий лизать тоже чертовски круто. — Ах, но это всё ещё не твой подарок, — самодовольно сказал Драко. И это самодовольство встревожило Гарри куда сильнее, чем он хотел признавать. Гарри оторвал взгляд от своего члена и посмотрел на Драко. Тот задумчиво постукивал копией по губам, заставив Гарри дёрнуться. — Нет? — выдохнул он. — Ну, отчасти, — сказал Драко всё так же задумчиво. — Я подумал, что на твоё двадцатилетие стоит подарить тебе шанс на то, о чём думали все мужчины, многие пытались, и лишь немногие преуспели. — Он ухмыльнулся. — Шанс отсосать самому себе. — Я… чего? — спросил Гарри, не понимая, возбуждён он или… нет, чёрт, он определённо возбуждён. Потому что то, как Драко повернулся к нему, с блеском в глазах — этого уже было достаточно, чтобы у Гарри перевернулся желудок, не говоря уже об идее… Гарри, конечно, пытался — секунд тридцать, много лет назад. Он очень быстро пришёл к выводу, что мужчина в принципе не должен так гнуться, и признал затею провальной. Но мысль о том, что он действительно сможет это сделать — отсосать себе именно так, как знает, что ему будет приятно, в том ритме, с тем давлением, с той скоростью, которую он хочет… — Да? — спросил Драко. Фальшивый член всё ещё касался его губ, а значит, лёгким призраком чувствовался и в паху Гарри. — Да, — сказал Гарри. К чёрту всё, подумал он рассеянно. Один раз живём. И это его день рождения. — Ладно, — сказал Драко, краснея так же ярко, и сдвигаясь на край скамьи. — Тогда ложись. Гарри лёг, позволяя халату распахнуться. Скамья была почти слишком короткой — пятки и макушка упирались в края, но, кажется, свалиться он не должен был, так что попытался расслабиться и не думать слишком много о том, что собирается сделать. Рука Драко восхитительно плотно сжимала основание фальшивого члена и Гарри чувствовал это давлением у основания своего. Драко наклонился вперёд, лицо вспыхнуло огнём, и он легонько прижал головку копии к губам Гарри, проводя ею по ним. Одна только мысль об этом была невероятной, электризующей, а ощущения — почти такими же яркими. Гарри чувствовал касание собственных губ на кончике своего члена, своё горячее дыхание — дрожью, пробегающей по чувствительной плоти. Драко надавил чуть сильнее, и Гарри беспомощно разжал губы. Ощущение, когда член скользнул ему в рот — и то же движение отражённое на его собственном — было ошеломительным. Язык сам скользнул, обвивая головку, и Гарри почувствовал это на своём члене. Он лизнул ещё раз и осторожно, на пробу пососал и от этого ощущения его бёдра просто подскочили со скамьи. Это было так странно… и так невероятно. Драко издал сдавленный звук и чуть отодвинул фальшивый член, так что Гарри пришлось тянуться за ним языком. Он едва доставал, осыпая его быстрыми влажными касаниями, от которых его собственный член дёргался и подрагивал. Потом Драко вновь толкнул его внутрь, и Гарри чуть не умер от нахлынувшего ощущения — он покрывал себя слюной, обвалакивал жаром, всасывающими движениями, ровным горячим давлением, от которого вскипала кровь. Драко стал двигать член туда-сюда — медленно, ритмично, восхитительно — и Гарри почти всхлипывал от возбуждения. Он откинулся назад, позволяя Драко задавать темп, а сам лишь сосал и облизывал, когда тот скользил между его губами, мягко, неторопливо. Волны возбуждения прокатывались по нему, бёдра уже начинали дрожать. Он точно знал, где лизнуть, где чуть задеть зубами, чтобы завести себя же. Давление. Жар. Это было почти слишком хорошо, слишком много. Драко, кажется, понял его состояние, потому что медленно вынул член полностью, и Гарри снова потянулся за ним языком. Это было божественно. Мучительно. Ужасно. Боже. — Можно… — начал Драко, затем прочистил горло. Голос был хриплым. — Можно глубже? Гарри не знал, никогда не пробовал. — Я… не знаю, — выдавил он, весь разум был вытеснен ноющей, пронзительной болью желания, этим мучительно-нежным, нетронутым и в то же время почти перестимулированным членом. — Да. Конечно. Всё что угодно. Драко шумно втянул воздух сквозь зубы и мягко ввёл фальшивый член обратно в рот Гарри, продвигая его чуть глубже, а потом снова вытаскивая. Гарри попытался расслабиться, дышать неглубоко. Дышать стало труднее, и когда копия коснулась задней стенки горла, он почти подавился, но Драко тут же вытащил её, и желание закашлять отпустило. Драко попробовал ещё раз — лишь лёгкое прикосновение к горлу, и снова назад. И снова. Минуту спустя Гарри чувствовал, что его член вот-вот взорвётся, настолько он был близко. Ритмичное скольжение члена во рту, жар, давление… И вдруг Драко коснулся задней стенки горла... и не остановился. Копия соскользнула в его горло ещё на дюйм-два, не вызвав рвотного рефлекса. Внутрь, наружу, внутрь, наружу. Драко двигал её плавно, размеренно. Гарри уже не мог сосать, не мог двигаться, его рот заполнен, член был просто каменным, а яйца настолько сильно подтянуты и горячи, что болели. Он умрёт, подумал он, его глаза закатились. Он умрёт от того, насколько он возбуждён. Он чувствовал, как рот наполняется слюной, как она течёт, и эта влажность только усугубляла всё, заводила ещё сильнее. Рука Драко была стальным кольцом у основания его члена, удерживая оргазм, не давая телу сорваться. Но едва ли. Ощущение нарастало, нарастало, пока от Гарри не осталось ничего, только член, забитый рот и отчаянная, кричащая потребность кончить. Он уже не понимал, что реально, а что нет. Рука Драко — эта железная хватка у основания ствола — она была на фальшивом члене? Или на настоящем? Неважно. Потому что всё было слишком. Он кончит. Кончит. Он... Гарри кончил с беззвучным криком, — рот заполнен, горло заполнено — и едва не подавился, но Драко выдернул копию из его горла, оставив её только на языке. Гарри судорожно сосал, сглатывая слюну, чувствуя, как сперма вырывается из него болезненными толчками, а всё тело дрожит, как лист на ветру. Драко держал фальшивый член у его губ, пока Гарри медленно отходил от оргазма, содрогаясь от дрожи. Гарри не мог перестать сглатывать вокруг него, и каждый глоток едва не доводил его снова, вытягивая последние остатки ощущений. Он всё ещё кончал? Во рту было влажно от собственной слюны, член пульсировал. Наконец, чувство притупилось настолько, что он смог оттолкнуть руку Драко. Тот убрал копию. Когда Гарри моргнул, прогоняя слёзы, и смог снова видеть, лицо Драко было почти багровым, а рот приоткрыт. — Чёрт, — сказал Гарри, не в силах пошевелиться. — Чёрт возьми. Драко нервно рассмеялся. — Ага. — Он облизнул губы. — Палочку? Палочка? Ах да. Гарри рассеянно потянулся, но не нащупал, и Драко бросил её ему, при этом сильнее сжав фальшивый член, заставив Гарри застонать. Драко протянул ему копию, и Гарри слегка коснулся её палочкой, рука дрожала так сильно, что он едва не промахнулся. Ощущение руки Драко на члене тут же исчезло. В каком-то смысле это было облегчением. Гарри был настолько чувствителен, что казалось, будто он словно оголённый провод, а горло и челюсть ломило. Драко помог ему сесть, и Гарри сглотнул, провёл тыльной стороной ладони по губам, потом ещё раз. Он чувствовал себя тяжёлым, расслабленным, почти готовым заснуть. Блаженство. Немного стыдливое, если честно, но всё же блаженство. Драко некоторое время сидел рядом с ним, а затем сказал, дрожащим, но всё равно язвительным голосом: — Ну что ж, помогу себе сам, да? Если я не кончу как можно скорее, думаю, мои яйца просто взорвутся. Ох. Ох. Гарри вдруг охватило сильное желание заставить Драко мучаться так же долго и так же восхитительно, как тот заставил мучаться его. В конце концов, это был день рождения Гарри. И разве Драко не заслуживал этого? Гарри схватил запястье Драко, как раз когда тот потянулся к застёжке брюк. — Нет, — сказал он. — Нет? — удивился Драко, приподнимая бровь. — Прошу прощения? Гарри протянул раскрытую ладонь. Драко уставился на неё. — Ну же, — сказал Гарри, жестом подгоняя его. — Я знаю, что у тебя тоже есть. Драко облизнул губы, глядя на ладонь Гарри. — Что, рука? — уклонился он. — Да, есть. Две, если точнее. Идеально для мастурбации. — Нет, — терпеливо сказал Гарри, не убирая руки. — Давай. Драко, казалось, вел внутренний спор с самим собой, а потом повернулся к сундуку, откуда ранее достал своё мерзкое изобретение, вынул длинную узкую черную коробку и молча передал Гарри. Когда тот открыл её, как и ожидалось, внутри лежала длинная тонкая копия члена Драко. Но он не ожидал, что она будет лежать на зелёном бархате и это заставило его фыркнуть. — Не смейся над моими гениталиями, Гарри, — строго сказал Драко. — Иначе у меня будет комплекс. Гарри ухмыльнулся и протянул коробку Драко. После паузы тот потянулся за палочкой, слегка коснулся фальшивого члена и небрежно отбросил палочку в сторону. — Ну? — сказал он, когда Гарри некоторое время просто разглядывал член, думая о том, как именно заставить Драко мучаться сильнее всего. — Давай, шрамоголовый, покажи, на что способен, — поддразнил Драко. — Есть смазка? — спросил Гарри, стараясь, чтобы вопрос не звучал неловко. Он держал член в коробке. Только что отсосал самому себе. К этому моменту ничто не должно казаться неловким, но всё же. Драко кивнул, сунул руку в сундук и бросил Гарри тюбик. Гарри поймал его, а затем встал, взяв член и смазку, и вышел на балкон. Свет почти полностью угас, но ночь была ясная, а растущая луна проливала тёплый мягкий свет на море и небо. Было всё ещё очень тепло, даже почти слишком. — Ну же, иди сюда, — позвал Гарри, и Драко последовал за ним наружу, приподняв бровь и скрестив руки. — Раздевайся, — добавил Гарри. Брови Драко чуть не взлетели к линии роста его волос, но, бросив оценивающий взгляд на Гарри, он начал делать, как велено. Вскоре он стоял полностью обнажённый, дрожащий, но не от холода, подумал Гарри, снова чувствуя возбуждение. От предвкушения. Гарри сделал пару шагов к Драко и повернул его лицом к перилам балкона, к морю. Драко, кажется, обмяк, опершись руками на край, и оглянулся через плечо, глядя на Гарри широко раскрытыми, полными желания глазами. Гарри снял крышку с тюбика и выдавил смазку на руку, покрывая пальцы. Подняв взгляд на Драко, он увидел, что тот наблюдает за ним, глаза затуманены, хотя, когда Гарри приблизился, Драко отвернулся и выгнул спину, подбадривая. Гарри никогда раньше не ласкал кого-либо на балконе, в темноте, глядя на море. Судя по звукам, что издавал Драко, для него это тоже было в новинку. Гарри действовал медленно, водя пальцем вокруг сжатого кольца, пока Драко не начал прижиматься к нему, отчаянно требуя большего давления. Гарри добавил смазки, и Драко застонал, мышцы ануса расслаблялись и сжимались под лёгким нажимом. Гарри надавил, мягко, нежно, и, когда Драко расслабился, нажал чуть сильнее, палец скользнул внутрь до фаланги. Драко крепко сжал палец и снова застонал. Гарри медленно двигал пальцем внутрь и наружу, скользко и неспешно, и Драко продолжал стонать, каждое движение вырывало звук из его горла. Драко был таким тесным, таким горячим вокруг пальца Гарри. У того начала кружиться голова. Теперь он вводил палец почти полностью, и согнув его, нащупал комок нервов, который, как он знал, заставит Драко стонать ещё громче. Он понял, что нашёл его, когда Драко издал странный, напряжённый звук и начал тяжело дышать. Гарри несколько минут нежно стимулировал это место, и Драко начал ругаться себе под нос. Ругательства стали громче, когда Гарри на мгновение вынул палец, чтобы добавить смазки, а затем повторил движение, но уже двумя. Драко почти беспомощно покачивался насаживаясь на пальцы Гарри, крепко вцепившись в перила. Его член, должно быть, пульсировал, подумал Гарри, чувствуя, как собственный снова оживает от этой мысли. Гарри вынул пальцы, и на этот раз Драко выругался, обернувшись на него, чтобы злобно глянуть. Гарри потянулся за коробкой с фальшивым членом Драко. — Ну? — спросил он, сердце быстро колотилось. — Можно? Драко облизнул губы, его глаза расширились. — Ты серьёзно собираешься… — сказал он, взгляд его метался от коробки к лицу Гарри и обратно. — Только если ты хочешь, — сказал Гарри, стараясь покраснеть лишь слегка, а не как запрещающий сигнал светофора. — Я могу просто… вот так, если хочешь, — сказал он, осторожно доставая член из коробки, бросая коробку к ногам и выдавливая смазку вдоль ствола. Он тщательно смазал член, а Драко почти беспомощно наблюдал, издавая тихие сдавленные звуки, пока рука Гарри двигалась. Гарри провёл рукой по члену раз, другой, и Драко громко, прерывисто вдохнул, затем отвернулся от Гарри и выгнул спину, подставляя ягодицы. — Давай... пожалуйста, сделай это... сделай, — бормотал Драко, звуча так, будто готов сгореть от собственного смущения. Гарри сглотнул и выдавил ещё смазки на головку фальшивого члена, Драко уже почти рыдал от возбуждения, а затем мягко прижал его к анусу Драко. Тот напрягся, затем попытался расслабиться, но Гарри не давил. Он просто держал головку, лёгкое давление, мышцы ануса подрагивали, а когда почувствовал их расслабление, слегка усилил нажим. Драко издал долгий, низкий стон, когда головка фальшивого члена проникла в него, и Гарри замер, давая Драко привыкнуть к ощущениям. Каково это, гадал Гарри, быть трахнутым своим же членом? Чувствовать, как твой член погружается в тесный обволакивающий жар, в то же время как что-то твёрдое скользит внутри тебя. Драко всхлипнул, пытаясь податься назад на член, и тогда Гарри продвинулся глубже, ещё дальше, а потом так же медленно вышел. Теперь Драко уже тяжело дышал, короткими, частыми вдохами, а Гарри держал тот же медленный, размеренный ритм. Внутрь. Наружу. Внутрь. Наружу. Это завораживало — смотреть, как член исчезает в Драко и снова выходит, как мышцы Драко сжимаются и расслабляются вокруг него. — Ты можешь кончить от этого? — услышал Гарри собственный голос, пока Драко снова и снова стонал. — Я-я-я не знаю, — выдавил Драко, — нннннг, матерь Мерлина. Да. Да. Гарри продолжал, медленно, но уверенно. — Каково это? — спросил он слабым голосом. — Я… — Драко задыхался. — Горячо. Тесно. Боже. Быстрее. Гарри не ускорился. Он чувствовал, будто сгорает заживо в собственной коже. Ему хотелось… Он и сам не знал, чего именно. Ах. Он потянулся за палочкой, ухитрившись зацепить её кончиками пальцев, и наложил лёгкое заклинание вибрации на фальшивый член. — Ох чёрт, боже мой, — ахнул Драко, дрожа, его анус снова и снова сжимался вокруг члена. Гарри ввёл его глубже и удерживал, крепко сжимая основание. Драко извивался под ним, пытаясь насадиться ещё сильнее, жёстче, пытаясь добиться хоть какого-то трения. Вид его — почти потерянного в собственном возбуждении, беспомощно дёргающегося — едва не заставил Гарри кончить даже не коснувшись себя. Он хотел видеть Драко. Хотел видеть его. Он неуклюже потянул его на себя и, умудрившись развернуть, не выпуская член, поменял руки — с правой на левую — пока Драко поворачивался. Драко откинулся на перила балкона. Его волосы были мокрыми от пота, всё тело дрожало. Его каменно-твёрдый член гордо торчал вперёд, подёргиваясь. Пока вибрации фальшивого члена мягко били по простате, собственный член Драко отзывался пульсацией. С него тянулась нить предэякулята, и каждый раз, когда член дёргался, а вместе с этим сокращался живот, новая порция смазки выделялась и капала. Держать кисть в таком положении было неудобно, поэтому Гарри опустился на колени, чтобы легче удерживать вибрирующий член на месте. А с колен открывался отличный вид: он смотрел вверх, а Драко — вниз на него. — Ты можешь кончить от этого? — снова спросил Гарри, и Драко сглотнул, его кадык дёрнулся. — Да пошёл ты, — выдавил Драко. — Ох... ох... ох... — Он был явно на грани, уже давно. Гарри видел, как тот рвётся к разрядке: живот полностью напрягся, бёдра дрожали. Гарри снова начал очень медленно трахать Драко членом. Медленно… о, так медленно. Долгое, тесное проникновение внутрь. Долгое, скользящее — наружу. И снова, и снова. Драко издал хриплый сдавленный звук, будто ему не хватало воздуха, всё его тело напряглось, сжавшись вокруг члена внутри. Гарри остановил руку и слегка наклонил фальшивый член, чтобы сильнее надавить на простату Драко. Драко содрогнулся и кончил, забрызгав себя так сильно, что часть спермы попала ему на подбородок и щёку. Казалось, он не мог остановиться, даже когда сперма уже перестала выходить — его тело всё ещё содрогалось, он снова и снова кончал, но уже всухую. Он всё ещё подёргивался, когда Гарри тихо снял заклинание вибрации, медленно вытащил фальшивый член и положил его обратно в коробку. Он призвал палочку Драко, и тот, едва держась на ногах, взял её и коснулся игрушки, превращая её из орудия чувственной пытки просто в странный, похожий на плоть, комок. Они постояли так минуту, тяжело дыша, а затем Драко притянул Гарри к себе, прижимая к груди. — Боже, у тебя опять стоит, — тихо пожаловался Драко ему на ухо. — Я устал. Но, полагаю, это твой день рождения, — добавил он, его рука уже работала между ног Гарри. После невероятного оргазма ранее Гарри думал, что не найдёт сил на ещё один в ближайшее время. Но, к счастью, оказалось, что у него ещё кое-что осталось, и через три-четыре минуты он уже выгнувшись, кончал в руку Драко. — С днём рождения, шрамоголовый, — пробормотал Драко в его волосы. — Кажется, мне надо прилечь, пока я не свалился. — Это было… — сказал Гарри, не находя слов. — Да, — согласился Драко. — Именно. Они пошатываясь зашли внутрь вместе, ненадолго остановившись лишь для того, чтобы очистить игрушки и привести себя в порядок, прежде чем ввалиться в спальню Драко, и сплетясь друг с другом рухнуть на его большую четырёхспальную кровать. Гарри не спал в такой со школы, и было странно приятно заколдовать полог, чтобы он сомкнулся, и зажечь Люмос, который мягко осветил их маленький ограниченный четырьмя стенами мир. — Я всё думал, чем ты занимался последние пару лет, — сказал Гарри, глядя на балдахин кровати. Он был вышит созвездиями. Гарри с улыбкой подумал, что среди них, наверняка есть то, что подарило Драко имя. — И теперь я пришёл к выводу. — Да? — спросил Драко, не проявляя особого интереса, но прижимаясь к Гарри ещё ближе. — Ты всё это время отсасывал сам себе, — твёрдо сказал Гарри. Драко фыркнул. — Думаешь? Все два года? — Ну, может, не совсем два года, — задумчиво сказал Гарри. — Сначала тебе ведь пришлось купить эту штуку. — Купить? — сказал Драко, зевая. — Мне пришлось её изобрести. Гарри был странно впечатлён. — Правда? Драко пожал плечами, прижимаясь к нему. — Это древнее заклинание, для создания копий частей тела. Я просто адаптировал его, чтобы было приятнее. Мозг Гарри почти отключился. — На этом можно было бы заработать целое состояние, — пробормотал он. — Драко Малфой предлагает вам засунуть член в банку с зелёной дрянью, — пробормотал Драко в ответ, звуча так же устало. — Уже представляю, как хорошо это примут. Хотя… — он рассмеялся, — если поставить тебя во главе рекламной кампании, может сработать. Ты можешь заставить людей засунуть члены куда угодно. — Спасибо, — сказал Гарри, почувствовав намёк на насмешку. — Предложу Рону, чтобы он предложил Джорджу, — продолжил Драко, вызывая у Гарри сонное изумление. Рон сразу поймёт, что изобретение опробовано и протестировано создателем. —Скажи ему во время обеда, — сказал Гарри, решив, что так хоть можно будет посмеяться. Он всё ещё не простил Рону ту ситуацию с фейерверковым сэндивчем-обломщиком. — Ладно, — сказал Драко, и прежде чем Гарри успел сказать, что он вовсе не имел это в виду и ни в коем случае не стоит рассказывать Рону о его изобретении, Драко заснул. Гарри зевнул, подумав, что пропустил точный миг, когда ему стукнуло двадцать вместо девятнадцати, — его глаза уже начали слипаться. Было ли это в полночь или в точное время его рождения? Теперь это казалось не таким уж важным. Гарри погрузился в темноту за закрытыми веками и обнаружил там улыбающегося ему Драко. Он заснул с этим образом, под шёпот моря в ушах.

⊰᯽⊱┈──╌❊╌──┈⊰᯽⊱

Остальная часть недели пролетела в ленивом, туманном блаженстве. Погода была мягкой и ласковой, и они проводили время, загорая нагишом на пляже, подрумяниваясь на солнце, пока Драко читал книги. Иногда он читал их про себя, иногда вслух. Гарри часто засыпал на ходу, клевал носом в самые странные моменты, слушая, как Драко читает ему стихи. Он начал запоминать форму слов, но не их смысл, Драко возвращался к одним и тем же стихам снова и снова, шепча их почти неслышно. Этот звук словно обвивал его, закручивался внутри, становясь постоянным, восхитительным присутствием. Гарри никогда не думал, что сможет просто лежать и позволять себе быть. Но теперь он обнаружил, что может расслабляться и наслаждаться, плыть на волнах почти-мыслей. Не тревожась о будущем, хотя поводов для беспокойства было множество. В звуке моря, форме облаков, которые постоянно менялись над его головой, было что-то гипнотическое, успокаивающее. «Пристанище Малфоев» — вот ведь претенциозное, глупое название дома. Но, тем не менее, здесь было спокойно, так, как Гарри даже не подозревал, что ему было нужно. Он лежал неподвижно и чувствовал, как его тело расслабляется, а потом расслабляется снова, пока не стало настолько мягким и свободным, что казалось, вот-вот соскользнёт в вечность. В последнюю ночь, когда Гарри снова начал ощущать напряжение при мысли о возвращении в реальность, он услышал тихий, странный вздох Драко. Он повернулся к нему, чтобы спросить, всё ли в порядке. Слова замерли у него на губах, когда он увидел, как Драко на него смотрит. — Не... не придавай этому слишком большого значения, — сказал Драко, сбиваясь. — Я просто... я... И он наклонился к Гарри и наконец — наконец! — поцеловал его. Его губы были тёплыми, слегка обветренными, и это был лишь лёгкий поцелуй, но для Гарри он казался самым трогательным и эротичным моментом, который у них когда-либо был. Драко отстранился, его щеки порозовели, и они одновременно снова потянулись друг к другу. Всё так же мягко, нежно. Поцелуй за поцелуем скользили по губам друг друга. Каждое прикосновение посылало искры по телу Гарри, и он потянулся, чтобы обхватить лицо Драко, покрыть поцелуями уголки его губ и щеки. — Ох, — сказал Драко, — ох, — и закрыл глаза, прижимаясь к касания, словно не мог насытиться ими. Гарри не знал, счастлив ли он. Целовать Драко было как стоять на краю обрыва, с сильным ветром, каждый порыв которого толкал его всё ближе к краю. Отступить было невозможно, а прыгнуть — слишком страшно. Поэтому Гарри просто оставался там, целуя Драко, пока ветер путался в его волосах, а надежда, острая и болезненная, сжимала его сердце и лишала дыхания.