Глава VII
31 мая 2025 г., 21:06
— У нас мало времени, поэтому предлагаю опустить вопросы неприязни, субординации и сразу перейти к делу.
Тэхён не ответил. Он молча сложил руки на груди и поднял бровь.
— Вижу, ты готов меня слушать. Что ж… — мужчина остановился в шаге от Тэхёна, медленно снимая очки и аккуратно складывая их в карман. — В этих стенах меня знают как профессора Ли Минсока. Весьма удобная личина, не находишь?
Воздух в лаборатории внезапно стал густым, словно насыщенным невидимой энергией, которая заставляла кожу покрываться мурашками. Запах химических реактивов смешался с чем-то древним и тревожным — серой и пеплом, едва уловимым, но достаточно отчетливым, чтобы инстинкты ангела забили тревогу.
— Видишь ли… Чонгук — особенный мальчик, — голос профессора стал мягче, почти отеческим. — Его мать была… Скажем так, его мать была исключительно сильной ведьмой. Кровь древних родов, знания, передававшиеся из поколения в поколение… Такая сила рождается раз в столетие.
— Была? — вопрос сорвался с губ Тэхёна внезапно и прозвучал резче, чем он хотел.
— Чон Соён, — задумчиво, почти ностальгически произнёс Люцифер и в его глазах мелькнуло что-то похожее на боль. Он отвернулся к окну, за которым догорал осенний день. — Мы познакомились в другом мире… хотя… не это важно сейчас.
Тэхён молчал. Люцифер тоже. Тишина в лаборатории стала оглушающей — даже гудение увлажняющего воздух оборудования словно затихло в ожидании откровения.
— Мы были… близки. Очень близки, — продолжил Люцифер, медленно поворачиваясь к Тэхёну. — Когда она забеременела, я, как бы странно это не звучало, был счастлив. Представь себе — сын Люцифера и необычайно талантливой ведьмы. Какие возможности, какая сила… Но…
— Позволь угадать. Она сбежала от тебя?
— Эта стерва… Она сбежала и скрыла мальчика от меня. Наложила материнские чары на еще нерожденное дитя, — в голосе Люцифера прозвучала нотка восхищения, смешанная с досадой. Он провел пальцами по краю лабораторного стола, и металл под его прикосновением потемнел. — Чонгук рос обычным мальчиком. Его силы спали так глубоко, что даже я не мог их почувствовать через завесу этого заклинания.
— Бедняжка Люцифер… — съязвил Тэхён. Кусочки мозаики, что недели казались разрозненным хламом, начали складываться в картину, от которой почему-то становилось тошно.
— Хм… Только представь моё разочарование, когда я наконец нашёл его. Двадцать лет я жил этим днём, а он даже не подозревает о своей истинной природе, — Люцифер провёл рукой по волосам, и седина в них на мгновение сменилась угольной чернотой, прежде чем снова стать серебристой. — Первым делом я попытался снять материнские чары. Но Соён оказалась гениальнее, чем я предполагал. Чары держались крепче адамантовых цепей.
— Ну, поднапрягся бы чуток! Других ведьм соблазнил, — усмехнулся Тэхён, хотя сарказм прозвучал натянуто. Внутри него росло понимание того, к чему ведет этот разговор.
— Поверь, я пробовал разные способы, — продолжил Люцифер, словно не замечая издевок ангела. Его глаза потемнели, отражая воспоминания о неудачных попытках. — Грубая сила, тонкие манипуляции, даже попытки договориться с духом Соён… Но… Материнская любовь, помноженная на магию древних родов — страшная сила. Я совсем отчаялся… Тогда-то мне и пришла в голову гениальная идея. Что может быть сильнее материнской магии?
— Что? — прохрипел Тэхён.
— Любовь, — Люцифер улыбнулся, и эта улыбка была полна самодовольства падшего ангела, который переиграл само Небо. — Тут я расстарался: девушки, парни; младше, старше. Ничего. Ни одной эмоции. И почему я не подумал о том, что Чонгук — мой сын… ему не подойдёт простой человек. Кровь требует крови, сила — силы.
Тэхён почувствовал, как что-то холодное и липкое начало подбираться к его сердцу, сжимая его железными тисками. Воздух в лаборатории стал казаться разреженным, словно он оказался на вершине горы.
— У тебя в аду демоны закончились? Или у Вас красавчиков не держат?
— Не зубоскаль, — рыкнул Люцифер. — Демоны были бы отличным вариантом если бы не одно «но». Они напрочь лишены такой вещи как сострадание.
— И тогда ты придумал план с ангелом-хранителем, — голос Тэхёна прозвучал глухо, словно из-под воды.
— Эта идея — привлечь ангела — родилась внезапно, — Люцифер наклонил голову, разглядывая Тэхёна. — Кто лучше него подойдёт для пробуждения моего сына? Только падший ангел с разбитым сердцем? Тот, кто познает цену любви и будет готов ради неё на всё.
— Ты… Ты создал нашу связь? — тихо произнёс Тэхён. Мир вокруг него начал рушиться, словно карточный домик под ураганным ветром. Каждое воспоминание о Чонгуке, каждое прикосновение, каждый взгляд — всё это внезапно приобрело привкус лжи.
— Не просто связь… Истинная любовь, безграничная любовь. Любовь соулмейта, — Люцифер улыбнулся шире, и в его улыбке Тэхён увидел всю самоуверенность того, у кого на руках все козыри. — Создать связь между ангелом и моим сыном было… скажем так, творческим решением проблемы.
— Вот как? — Тэхён подскочил, и пошатнулся споткнувшись о ножку стула. — Искусно созданная ложь…
— Ну что ты… Только посмотри, как всё красиво получилось: безутешный отец, переживающий о сыне, демоны, идеально сыгравшие роль жуткой опасности, архангел, задолжавший не одну сотню душ, и ты — неуправляемый ангел, постоянно нарушающий правила…
— Значит то, что я чувствую его эмоции…
— Ох, милый мой ангел, — Люцифер медленно приблизился, и его голос стал почти ласковым, словно он успокаивал испуганное дитя. — Природа не терпит таких парадоксов.
— Связь… она нереальна?
— Конечно, реальна! Я же не дилетант, — Люцифер пожал плечами с видом мастера, гордящегося своим произведением. — Для меня создать иллюзию подобной связи — дело техники. Несколько заклинаний, правильно направленная энергия, тонкая настройка эмоциональных резонансов, и вуаля — ты искренне влюблён в моего сына, а он начинает отвечать взаимностью. Идеальная имитация судьбы.
Тэхён почувствовал, как ноги подкашиваются. Он тяжело опустился на стул. Руки дрожали так сильно, что он сжал их в кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.
— Имитация… Ложь! — каждое слово давалось с трудом, словно он выплёвывал осколки разбитого стекла, застрявшего в горле.
— Не ложь. Скорее… Управляемая реальность, — Люцифер присел на корточки перед Тэхёном, заглядывая ему в глаза с почти отеческой заботой. — И в этой реальности твои чувства настоящие, просто они созданы мной. Но разве это меняет то, что ты чувствуешь прямо сейчас?
Тэхён медленно поднял голову, встречаясь взглядом с тёмными глазами Люцифера. В них плясали отблески пламени — не метафорического, а вполне реального огня, который горел в самой глубине зрачков.
— Ты чудовище, — произнёс он с такой тихой яростью, что воздух вокруг них задрожал.
— Я отец, — просто ответил тот, и в его голосе не было ни капли раскаяния. — И я хочу вернуть своего сына. Любой родитель поймёт меня.
Тэхён закрыл лицо руками, чувствуя, как слёзы жгут глаза. Мир, который он строил вокруг Чонгука, рассыпался в прах, оставляя только горечь обмана и пустоту там, где раньше жила надежда.
— Для чего ты всё это говоришь? — спросил он сквозь пальцы, голос его звучал надломленно. — Зачем?
— Потому что, чтобы план сработал до конца, ты должен исполнить свою роль до конца.
— В каком смысле?
— Ну как же?.. «Хосок, знаешь чего я хочу? Хочу бросить это всё к чертям, скинуть крылья и укатить в закат со своим цветочным мальчиком», — Люцифер произнёс это с усмешкой. — Твои слова?
—…
— Да, там по тексту идёт то, что не каждый отец одобрит, но… я не буду против того, чтобы первый сексуальный опыт у моего сына был с любящим его человеком… ой, прости, ангелом, — он встал, и положил руку на плечо Тэхёна. — Только давай внесём маленькое изменение в твой шикарный план. М?
Тэхён продолжал молча смотреть на Люцифера.
— Отвези моего сына не в закат, а домой, — в его голосе прозвучала сталь приказа, облачённая в бархат просьбы.
— В ад?
— Нет. В небольшой домик между Сеулом и Пусаном. Отвези его туда. Раставь защиту и жди меня.
— Защиту? От кого?
— От братьев твоих крылатых. Чары начинают слабеть. Чонгук просыпается. Скоро он поймёт, кто он на самом деле. И тогда… он должен оказаться в родных стенах, где сможет принять свою истинную природу без риска сгореть от собственной силы.
— А если я расскажу ему правду?
— Расскажи, — легко пожал плечами Люцифер, и эта лёгкость была страшнее любых угроз. — Но… разве для тебя не будет важно счастье возлюбленного? Даже если эта любовь была создана мной?
— Он не пойдёт с тобой, — тихо сказал Тэхён, поднимая голову и встречаясь взглядом с Люцифером. — Даже если вспомнит, кто он… Чонгук не такой. У него доброе сердце.
— Вопрос не в этом… — Люцифер выпрямился, и его силуэт на мгновение показался огромным, отбрасывающим тени, которые не соответствовали углу падения света.
— А в чём? — прохрипел Тэхён, предчувствуя новый удар.
— Если сила Чонгука проснётся, а она проснётся — чары уже дают трещины, — Люцифер отвернулся к стеллажу с астрами. Его пальцы коснулись лепестков и они тут же почернели. — Этот мир не сможет принять его суть. Мой сын погибнет.
— А там? — Тэхён с трудом сглотнул комок в горле. — Что будет там, в твоём мире?
— Там он расправит крылья, — Люцифер обернулся. — Чонгук займёт своё место рядом со мной. Станет тем, кем должен быть — принцем между мирами, мостом между Светом и Тьмой.
Шаги в коридоре заставили Люцифера мгновенно выпрямиться. Он преобразился на глазах — седые волосы легли аккуратнее, глаза стали мягче и теплее, вся его поза излучала доброжелательность заботливого преподавателя. Даже воздух в лаборатории словно очистился от тяжёлой энергии, наполнившись привычными запахами химических реактивов и стерильности.
— А вот здесь удивительный сорт «Снежинка», — произнёс он с энтузиазмом учёного, когда дверь открылась и на пороге появился Чонгук.
Тэхён почувствовал знакомый трепет при виде любимого лица, но теперь это чувство отравляла горечь знания.
— Простите старика, Тэхён-ши. Я могу говорить часами об исследованиях моего любимого студента.
— Нам нужно ехать, профессор Ли, — не обращая внимания ни на кого, произнёс Чонгук. Он поклонился профессору и взял свою сумку. В его движениях была обычная торопливость молодого человека, спешащего на свидание, но Тэхён теперь видел в каждом жесте отголоски нечеловеческой грации. — Тэхён…
— Да. Идём, — Тэхён направился к двери, чувствуя на себе тяжёлый взгляд Люцифера. Каждый шаг давался с трудом, словно он шёл по болоту, которое постепенно засасывает его на дно. — Прощайте, профессор.
— Всего вам доброго… Я с нетерпением жду вас обоих, — голос растворился за закрывающейся дверью лаборатории, но последние слова прозвучали как обещание, от которого некуда деться.
***
Кафе «У Марио» стало выбором Чонгука не только из-за идеальной пасты карбонары, которую готовил седой итальянец Джузеппе, но и потому, что находясь в тихом спальном районе города, оно работало преимущественно на доставку. Поэтому, даже в этот час, за столиками не было шумных компаний, а официанты не носились по залу с подносами, создавая хаос звуков и движений. Здесь царила та самая атмосфера спокойствия, которую Чонгук так ценил — приглушённые голоса, мягкое постукивание вилок о фарфор и едва слышное шипение кофемашины за барной стойкой. Тэхён наблюдал, как солнечные лучи, пробиваясь сквозь полупрозрачные занавески, ложились золотистыми полосами на клечатую скатерть их столика у окна. — Спасибо, что пригласил меня в это место, — произнёс он, когда перед ним появилась тарелка с пастой. Совершенно незнакомый ему аромат, насыщенно-пряный, смешивался с запахом дыма, создавая головокружительную смесь. — Хм… — Что-то не так? — всполошился Чонгук, и его глаза расширились от беспокойства. Он подался вперёд, сжимая салфетку в кулаке. — Я изучил все кафе итальянской кухни в радиусе десяти километров от центра города. По всем параметрам это лучшее. Помимо идеально приготовленных блюд, оно имеет оптимальную удалённость от дома, чтобы при доставке паста не остыла, а макароны остались альденте. Здесь качество ингредиентов постоянно проверяется независимой лабораторией, а в санитарном журнале всегда стоит свежая отметка от центра по контролю и профилактике заболеваний. А ещё здесь шеф-повар настоящий итальянец из Болоньи и… Тэхён слушал эту тираду и чувствовал, как внутри него расцветает что-то тёплое и нежное. Эта чонгуковская зацикленность на мелочах, его потребность всё структурировать и анализировать отчего-то делала его невыразимо счастливым. Интересно… а обо мне у него есть подобный список? Наверняка есть. Тэхён живо представил, что там могло быть написано: « — Живёт в квартире, расположенной на оптимальном расстоянии от моей квартиры (1,2 минуты); — Чётко соблюдает установленные мной правила поведения; — Не вступает в непродуктивные споры; — Есть собственный автомобиль марки люкс; — К лотку приучен…» — Кхм, — смешок застрял в горле, и он поспешно прикрыл рот рукой. — Прости, дело не в месте… просто я ни разу в жизни не ел карбонару. Глаза Чонгука увеличились в размерах, а рот приоткрылся, превращаясь в идеально ровную букву «о». Выражение его лица было таким, словно Тэхён только что признался, что никогда не видел солнца. — Как это возможно? — выдохнул Чонгук, и в его голосе слышалось неподдельное изумление. — Так получилось, — пожал плечами Тэхён, наматывая на вилку длинные макароны. — Но мне очень интересно, каково это блюдо на вкус. Он решительно направил вилку с пастой в рот. Солоновато-сладкий соус мягко расплылся по языку, оставляя богатое, насыщенное послевкусие. Тёплая кремовая субстанция растворялась во рту, оставляя приятное ощущение сытости и комфорта. А вот макароны показались необычными — они были плотными и упругими на фоне нежного соуса, создавая интересный контраст текстур. — Вкусно? — надежда в глазах Чонгука была настолько трогательной, что Тэхён почувствовал, как что-то сжимается в груди. Парень выглядел сейчас как ребёнок, который принёс старшему свой первый рисунок и теперь замер в ожидании вердикта, готовый расплакаться или засиять от счастья в зависимости от реакции. — Да, — честно ответил Тэхён, и это была правда. — Мне действительно нравится. На губах Чонгука появилась робкая, но искренняя улыбка, которая осветила всё его лицо изнутри. Его щёки слегка порозовели, и он опустил взгляд на свою нетронутую тарелку. — Я Вам завидую, Тэхён, — тихо произнёс он. — Почему? — Вы так смело пробуете новое, нарушаете привычные схемы, выходите из зоны комфорта. Я так не могу, — в его голосе звучала лёгкая грусть, смешанная с восхищением. — А хотел бы? — Что? — Чонгук поднял глаза, моргнув в недоумении. — Попробовать что-то новое? Выйти за рамки своих правил? Чонгук осторожно наклонился ближе к столу и подозвал пальцем Тэхёна сделать то же самое. Их лица оказались на расстоянии нескольких сантиметров друг от друга, и Тэхён почувствовал слабый аромат его тела. — Знаете, — он оглянулся по сторонам, словно проверяя, не подслушивает ли их кто-то из немногочисленных посетителей, — я вчера попробовал кое-что… — Я заинтригован, Чонгук, — Тэхён наклонился ещё ближе, их дыхание почти смешивалось. — Я вместо белых кроссовок Nike, которые всегда обувал по вторникам согласно недельному расписанию обуви, обул коричневые туфли оксфорды, — признался Чонгук шёпотом, словно делился государственной тайной. — Ха, — Тэхён едва сдержал смех. — И как тебе этот революционный опыт? — Не лучший в моей жизни, — Чонгук печально покачал головой, но в его глазах промелькнула искорка юмора. — Вторник — день, который я в основном провожу на ногах. У меня три пары по биологии и две лабораторных работы. Ноги болели к вечеру ужасно. Но это спонтанное решение в очередной раз позволило мне убедиться в том, что моё расписание и система выбора одежды идеально продуманы. А Вы знаете… Чонгук продолжал что-то увлечённо рассказывать о своих экспериментах с гардеробом и временными интервалами. Его глаза блестели от энтузиазма, а руки выписывали в воздухе невидимые графики и диаграммы. Он то и дело поднимал руку, желая поправить несуществующие очки, но вспоминая, что сейчас в линзах, смущённо замолкал и опускал голову. Тэхён тут же задавал какой-то уточняющий вопрос, и Чонгук снова загорался, рассказывая о чём-то крайне важном для его упорядоченного мира. «Неужели всё это пропадёт, когда его демоническая сущность полностью проявится? Все эти подсчёты, анализы, составления расписаний и таблиц… Каким он станет без этих милых загонов? Обычным демоном-полукровкой, жестоким и непредсказуемым?» — Тэхён, вы о чём-то задумались… — голос Чонгука прервал его мрачные размышления. — Вам не интересно то, что я рассказываю? — Для меня нет ничего интереснее твоих рассказов, Чонгук. Правда, — виноватая улыбка коснулась губ ангела, а щёки парня напротив мгновенно вспыхнули ярким румянцем. «Ну что за милота! Как можно быть настолько очаровательным?» Как от него отказаться? Как это вообще возможно? И как оставаться рядом, чувствуя, как рушится всё то, во что он верил? Любовь, которая казалась спасением от вечного одиночества, оказалась тщательно спланированной ловушкой. Судьба, которая дарила надежду на изменения, была всего лишь чьей-то жестокой прихотью. Всё что с ним произошло за эти месяцы — каждое изменение в характере, каждое действие, каждая обретённая эмоция… — Как ты себя чувствуешь в последнее время? — осторожно спросил Тэхён, стараясь, чтобы его голос звучал максимально естественно. — Чувствую? — Чонгук нахмурился, явно пытаясь понять подвох в вопросе. — Что вы имеете в виду, Тэхён? Температуру тела? Текущий уровень сахара в крови? Показатели тестостерона? Артериальное давление? Мне нужна конкретика для корректного ответа. — Я говорю об эмоциях, Чонгук, — мягко пояснил Тэхён. Их глаза встретились, и в голове каждого автоматически включился счётчик секунд зрительного контакта. На заднем фоне кто-то бурно спорил на итальянском — вероятно, повар ругался с поставщиком продуктов. А в кафе стало заметно темнее из-за набежавшей грозовой тучи, и включились тёплые лампы под абажурами. Восемь… десять… Черт… — Вы же знаете, что я не могу корректно определить эмоции? — тихо сказал Чонгук, не отводя взгляда. — Точнее, теоретически определить могу — я изучил всю доступную типологию и то, как разные категории людей их проявляют. Прочитал Дэниела Гоулмана, Пола Экмана, изучил микровыражения лица… Но для того чтобы распознавать собственные эмоциональные состояния этого оказалось катастрофически мало. — Гоулман? Экман?.. Ты так сильно хотел понять эмоции людей? — Это казалось это критически важным, — Чонгук посмотрел в окно, его взгляд на чём-то задержался, он слегка прищурился, а Тэхён почувствовал необъяснимую волну тревоги. — Я не рассказывал Вам… Моя мама… Она ушла очень рано. Мне было всего пять лет. Я её почти не помню… кроме того, что она потрясающе пела старые корейские песни и очень много смеялась, — он закусил нижнюю губу, вспоминая что-то болезненное. — Мы жили в небольшом городке недалеко от Кёнджу, в старом доме с красной черепичной крышей, которая жутко гремела во время дождя. Я тогда пугался и забирался в её постель… Мама часто водила меня в лес неподалёку от дома. Там была огромная поляна, на которой рос дикий платикодон. — Это что? — переспросил Тэхён. — Ширококолокольчик крупноцветковый, — ответил Чонгук так, словно Тэхён должен был сразу понять, что это значит. — В народе его называют астрой розовой или корейским колокольчиком. У него цветы лилово-розового цвета, похожие на маленькие звёздочки, — Чонгук на мгновение замолчал. — Мама кружилась среди этих цветов, её волосы развевались на ветру, а длинная юбка в пол становилась похожей на огромный цветок платикодона. Мне в детстве казалось, что в те моменты все цветы на поляне начинают светиться как маленькие волшебные фонарики, а воздух наполняется музыкой. — Звучит как что-то действительно магическое, — тихо сказал Тэхён. — М? Да, возможно, — Чонгук энергично закивал головой. — То время я могу классифицировать как единственные моменты в детстве, когда испытывал чистые эмоции счастья и умиротворения от того, что находился рядом с ней, — он задумался, нахмурив брови. — Странно… — Что именно? — Почему я не вспомнил об этом сразу, когда мои астры в оранжерее впервые начали светиться? — И что же сейчас, по-твоему, стало причиной того свечения? — Вы… — Чонгук опустил глаза, его ресницы отбросили тени на щёки. — Тэхён, Вы стали тем человеком, который вызывает у меня эмоции. — Счастья? — И не только, — он поднял взгляд, в его глазах плескалось что-то глубокое и неизученное. — Я провёл подробный анализ, составил несколько сравнительных таблиц и даже построил график корреляции… — он потянулся к своей кожаной сумке и достал толстый блокнот в клетку. — Вот. Посмотрите, пожалуйста. Тэхён осторожно взял блокнот и открыл его на закладке. Аккуратный почерк Чонгука расцвёл перед его глазами: — «Таблица соответствия изменений астр и их корреляции с появлением объекта Т», — прочёл он вслух, и что-то болезненно сжалось в груди. — Какой серьёзный научный подход… Перед глазами Тэхёна на белых страницах блокнота разворачивалась удивительная картина внутреннего мира его цветочного мальчика. Каждое слово, каждая цифра, каждый тщательно выведенный график несли в себе то, что Чонгук чувствовал: робкое ожидание встреч, острое смущение от случайных прикосновений, всепоглощающее счастье от их разговоров… и едва осознаваемое, но крепнущее желание большего. Каждая строчка говорила о том, что Чонгук думал о нём постоянно, пытался понять природу своих новых эмоций, найти логическое объяснение каждому изменению в поведении астр и в своей размеренной, структурированной до мелочей жизни. — Вы думаете, что это слишком? Что я веду себя как одержимый? — в голосе Чонгука послышалась неуверенность. — «Розовая дымка» сейчас бы светилась очень ярко, — мягко заметил Тэхён, листая страницы блокнота. — Беспокойство, — тихо диагностировал сам себя Чонгук. — Это потрясающая работа, Чонгук. Ты приложил невероятные усилия, чтобы понять себя, — Тэхён осторожно взял парня за руку, переплетая их пальцы. — Я бы очень хотел, чтобы ты мог почувствовать мои эмоции прямо сейчас… — А я бы хотел показать Вам, как сильно бы светится платикодон в том лесу, когда вы берёте меня за руку вот так, — прошептал Чонгук, сжимая пальцы Тэхёна. — Жаль только, что сейчас поздняя осень, и все цветы уже отцвели… Они смотрели друг другу в глаза, и впервые никто из них не считал секунды. Каждый думал о своём… Чонгук — о том, как отчаянно он хочет прижаться к человеку напротив и позволить ему сделать всё то, что он позволял в своих тайных снах, которые записывал в отдельную тетрадь и прятал под матрасом. А Тэхён думал о том, что ему предстоит сделать невозможный выбор — между правдой, которая наверняка разрушит их обоих, и ложью, которая может спасти того, кого он… любит по-настоящему, всей душой, каждой клеткой своего бессмертного тела. И плевать на то, что Люцифер утверждает, будто эта любовь была создана искусственно как часть его плана. — Жаль, — согласился Тэхён, поглаживая большим пальцем костяшки руки Чонгука. — Но мы можем прямо сейчас поехать в Кёнджу. Что скажешь? — Эм… — глаза Чонгука загорелись, но тут же в них появилась озабоченность. — Расстояние между Сеулом и Кёнджу составляет примерно 280-290 километров. Если мы поедем на машине, время в пути будет зависеть от множества факторов: скоростного режима, плотности трафика, количества остановок… — он нахмурился, явно производя сложные вычисления в уме. — На корейских автомагистралях ограничение скорости обычно составляет 100-120 км/ч, что означает приблизительно 2,5-3 часа чистого времени в пути… — Чонгук… — Да, я помню, у вас Bugatti Chiron с двигателем W16 мощностью 1479 лошадиных сил, и теоретически он может развивать скорость до 420 км/ч. Но на обычных дорогах общего пользования это абсолютно нереализуемо из-за правил дорожного движения и соображений безопасности. Кроме того, учитывая плотность городского движения в Сеуле, необходимость технических остановок для заправки, светофоры и реальные дорожные условия, поездка займёт около 3-4 часов даже на такой машине. А если учитывать состояние дорожного полотна и… — Чонгук, — Тэхён сжал его руку крепче, останавливая его словесный поток, — просто скажи… мы едем?***
Тэхён крепко сжимал руль, вглядываясь в темноту. Bugatti мягко летел по ночной трассе, его двигатель мурлыкал почти неслышно, поэтому в салоне царила убаюкивающая тишина. Справа от него, устроившись в кожаном кресле, спал Чонгук — голова откинута назад, губы слегка приоткрыты, дыхание ровное и спокойное. В мягком свете приборной панели его лицо казалось почти детским, беззащитным. Сын Люцифера. Мысль била в висок, как молот по наковальне. Тэхён покосился на спящего и попытался увидеть в нём что-то демоническое, какой-то намёк на истинную природу. Но Чонгук выглядел так же, как всегда — тот самый застенчивый студент в круглых очках, который краснел от простых прикосновений и мог часами рассказывать о своих астрах. Где та тьма, которая должна была пылать в его глазах? — Где хотя-бы рога? «Чары держались крепче стали…» Тэхён невольно усмехнулся — горько, почти с отчаянием. Двадцать один год материнской магии. Двадцать один год Чонгук жил как обычный человек, не подозревая, какая кровь течёт в его жилах. А что, если бы он так и не узнал? Что, если бы продолжал выращивать свои цветы, получил диплом, может быть, завёл семью… «Любой ценой вернуть своего сына». Слова Люцифера эхом отдавались в голове. Отец, готовый на всё ради возвращения сына. Но создать любовь… искусственно, как лабораторный эксперимент… Тэхён снова взглянул на Чонгука и почувствовал знакомое тепло в груди. Рука сама потянулась поправить упавшую на лоб прядь волос, но Тэхён вовремя остановился. «Управляемая реальность». Чонгук во сне нахмурился, словно ему снилось что-то неприятное. Тэхёну не хотелось верить, что каждый раз, когда он чувствовал боль Чонгука, когда его собственное сердце разрывалось от чужой печали или радости — это была просто хорошо работающая магия? Что каждый поцелуй, каждое прикосновение было запрограммированной реакцией… Тэхён покачал головой. Нет. Не могло быть всё так просто. Он помнил первую встречу с Чонгуком — как что-то щелкнуло внутри, словно включился свет в тёмной комнате и всё изменилось. Помнил, как в нем ежедневно росло желание защищать, оберегать, просто быть рядом. Это не могло быть искусственным. Или могло? «Несколько заклинаний, правильно направленная энергия…» Люцифер говорил об этом так буднично, как повар о рецепте любимого блюда. Щепотка влечения, капля нежности, хорошо размешать и подать горячим. Получается любовь по заказу, любовь на вынос. — Дьявольская «карбонара»… Чонгук пошевелился во сне, и его рука скользнула с подлокотника. Тэхён поймал её, не думая, сплёл их пальцы. Кожа была тёплой, мягкой. Реальной. И чувства, которые накрыли его в этот момент — нежность, трепет, готовность отдать всё ради этого человека — тоже казались реальными. «Если ты считаешь, что твои чувства настоящие, то разве для тебя не будет важно счастье возлюбленного?» — Сволочь. Люцифер знал, куда бить. Он понимал, что для Тэхёна не важно, искусственная эта связь или нет — важно то, что Чонгук может пострадать. И если единственный способ защитить его — это привезти туда, куда хочет отец… «Этот мир не сможет принять его суть». Ложь! Но… что, если это правда? Что, если пробуждение силы действительно убьёт Чонгука? Тэхён ни один раз видел, что происходит, когда две реальности сталкиваются слишком резко. Видел людей, сходящих с ума от одного взгляда на истинную природу ангелов или демонов. А Чонгук — полукровка, существо, которое по определению не должно было существовать в человеческом мире. Но разве в аду ему будет лучше? Тэхён попытался представить Чонгука в тронном зале Люцифера, в окружении демонов и теней. Его мягкого, застенчивого Чонгука там… Нет, это место не для него! «Станет принцем тьмы, каким и должен быть». Должен ли? По чьему решению? Крови? Происхождения? Тэхён усмехнулся. Сам он когда-то был ангелом света, служил на небесах, исполнял волю Всевышнего. А теперь? Кто он теперь? Хранитель? Падший? Не важно! Потому что он сам сделал выбор своего пути. Он сам! Так почему Чонгук не может сделать того же? Машина плавно вошла в поворот, фары выхватили из тьмы дорожный знак. До места назначения оставалось километров двадцать. Тэхён посмотрел на навигатор и понял, что времени на размышления почти не осталось. Он должен сделать выбор. Привести Чонгука к отцу, как просил Люцифер, или… Или что? Бежать? Спрятать где-то, где даже Люцифер не сможет его найти? Но надолго ли хватит сил? И что будет, когда чары окончательно ослабнут, а сила проснётся? «Ты действительно любишь Чонгука, он действительно тянется к тебе?» Пусть даже это было искусственно созданной магией — Чонгук отвечал ему взаимностью. Улыбался, когда видел Тэхёна. Доверял ему. Засыпал рядом с ним, не боясь показаться уязвимым. Он снова взглянул на спящее лицо и почувствовал, как что-то ломается внутри. Не важно, настоящая эта любовь или поддельная. Не важно, кто создал эту связь и зачем. Важно только то, что сейчас, в эту минуту, в этой машине, летящей сквозь ночь, он готов был умереть за человека, который доверчиво спал рядом с ним. «Милый мой ангел…» Тэхён сжал губы. Он больше не ангел. И если ему суждено стать предателем — что ж, пусть так и будет. Главное — выбрать, кого предавать: Люцифера или Ядро. Навигатор мягко объявил: «Через километр поверните направо». Время выбора пришло.***
Правило №10 (Жизненно важное правило! ) В многочисленных инструкциях неоднократно подчеркивалось, что Хранители должны оберегать своих подопечных от всевозможных опасностей. Однако некоторые особо рьяные представители нашего славного ведомства, видимо, интерпретировали это как призыв к самопожертвованию в стиле героических баллад. Что ж, позвольте внести ясность в этот вопрос раз и навсегда. Хранителю КАТЕГОРИЧЕСКИ ЗАПРЕЩЕНО ставить под угрозу собственную жизнь, здоровье, целостность крыльев, нимба и прочих жизненно важных ангельских органов ради спасения подопечного. Да, даже если этот подопечный — ребенок! Даже если он святой! Даже если он на грани открытия лекарства от всех болезней! Ваша задача — направлять, подсказывать, мягко подталкивать к правильным решениям, а не швыряться собственным бессмертием направо и налево! Запомните простую истину: мертвый Хранитель никого не защитит. Хранитель без крыльев — это просто очень расстроенный человек в белом халате. Хранитель с поврежденным нимбом теряет половину своих способностей и начинает светиться как сломанная лампочка. А Хранитель, лишившийся сознания в попытке остановить падающий небоскреб голыми руками, становится лишь дополнительной проблемой для службы экстренного реагирования. Более того, Ваша гибель или серьезное повреждение автоматически лишает подопечного защиты в самый критический момент. Представьте ситуацию: Вы героически жертвуете собой, спасая человека от одной опасности, а через час он погибает от совершенно другой угрозы, потому что рядом больше нет Хранителя. Браво! Отличная стратегия! Теперь вместо одного спасенного, у нас один мертвый подопечный и один искалеченный Хранитель. Эффективность такого подхода стремится к отрицательным значениям. Используйте голову! У Вас есть множество способов помочь подопечному, не превращаясь в мученика. Направьте к нему помощь со стороны. Подскажите правильное решение через интуицию. Организуйте «случайную» встречу с нужным человеком. В конце концов, у Вас есть связь с целой небесной канцелярией — задействуйте ресурсы! Помните: смелость и безрассудство — разные вещи. Смелый Хранитель находит способ спасти подопечного, оставаясь в живых и дееспособным. Безрассудный Хранитель создает две проблемы вместо решения одной. И еще один важный момент: Ваши подопечные — не единственные люди на свете. Пока Вы восстанавливаетесь после героического самопожертвования, десятки других людей остаются без должной защиты. Это называется «эгоистичный альтруизм» — красивый жест, за который расплачиваются другие. Так что умерьте свой пыл, господа спасители. Живой и здоровый Хранитель стоит дюжины геройски погибших. Берегите себя — не для себя, а для тех, кого Вам еще предстоит защитить!
