Галателла. Дневник наблюдений за астрами

      Путь через лес оказался испытанием. Дороги здесь попросту не существовало. Местами приходилось протискиваться вплотную между стволами, и боковые зеркала Bugatti царапали кору с тихим скрежетом. О том, что здесь когда-то проезжали автомобили, свидетельствовали только две еле заметные колеи, давно заросшие пожухлой травой и мхом. Тэхён вцепился в руль, напрягая все внимание, чтобы не сбиться с этой призрачной тропы.       Лес словно играл с ним злую шутку, пытаясь запутать в своих объятиях. Стволы деревьев расплывались серыми пятнами, и уже через несколько минут пути у Тэхёна возникло мучительное ощущение, будто его авто движется по замкнутому кругу, как заведённая игрушка.       Он зажимал во рту неподкуренную сигарету и пристально вглядывался в лобовое стекло, надеясь разглядеть дом, о котором рассказывал Чонгук перед тем, как провалиться в сон. Однако впереди виднелась только уходящая в чащу тропинка, извивающаяся змеёй между древними стволами.       Только через полчаса блужданий машина выкатилась на небольшую поляну, откуда открывался вид на зеркальную гладь лесного озера и постройку рядом с ним. — Ах… вот ты где… — Тэхён заглушил двигатель, и тишина обрушилась на них, как тяжелое одеяло.       Одинокий дом притаился в низине, окруженный исполинскими деревьями, словно прячась за ними от чужих глаз. Он взирал на мир своими глазницами-окнами, скрывая все тайны внутри и отражая в потемневших стеклах лишь непроглядную темноту.       Благородный двухэтажный особняк, в традициях неоклассицизма, под натиском времени и одиночества превратился в настоящий дом с привидениями. Хотя изящные линии вытянутых окон, многоуровневые скаты крыши и портик с массивными колоннами все еще говорили о былой любви владельцев к этой эпохе.       Лунный свет безжалостно подчеркивал блеклый оттенок стен, делал заметными трещины, расползшиеся по штукатурке паутиной. Даже в ночной мгле было видно — дом проиграл неравную схватку со временем.       «Интересно, внутри так же мрачно?» — подумал Тэхён и вышел из машины.       Свежий лесной воздух ударил в голову не слабее дешевого виски — сразу, с первого вдоха. Тэхён даже оперся о капот рукой, настолько его качнуло от этого коктейля ароматов: влажной земли, перегнивших листьев и чего-то неуловимо древнего. Все это было для него не просто новым опытом — это был совершенно иной мир, которого он не знал. Тэхён бросил взгляд в салон через лобовое стекло, убедился, что Чонгук крепко спит, закурил и шагнул вперед.       Спустившись с невысокого холма, густо покрытого высохшим сорняком, Тэхён ступил на узкую дорожку, выложенную потрескавшимся камнем. По обе стороны от неё застыли кусты неопознанных растений, которые росли здесь, создавая видимость коридора из переплетенных ветвей, ведущего прямо к крыльцу. — Пахнет сыростью, — негромко произнес Тэхён, морщась от приторно-сладкого запаха тления. — И человеческой смертью. — Это из семейного склепа, — раздался за спиной знакомый голос. Тэхён вздрогнул и резко обернулся. — Я напугал Вас? — спросил Чонгук, внимательно вглядываясь в лицо ангела. — Верите в привидения? — Нет. Просто не ожидал, — рука сама потянулась вперед в поисках теплой ладони Чонгука, и та не заставила себя ждать. — Ты так крепко спал, не хотел тебя будить.       Парень переплел их пальцы с уже привычной нежностью. Этот жест стал за последние сутки настолько естественным, что Тэхёну казалось — они никогда не разнимали рук. — Всё в порядке? — Он не мог разобраться в коктейле эмоций своего спутника — их было так много, и каждая отзывалась в нем яркими всполохами.       Мурашки волнами пробегали по коже Тэхёна, растворяясь на кончиках пальцев или глубоко внутри. Если бы его цветочный мальчик мог проявлять эмоции в полной мере, то сейчас наверняка светился бы, как новогодняя ёлка. А сейчас Чонгук просто сдержанно кивнул. — Значит, семейный склеп тоже здесь? — Тэхён вскинул голову поворачиваясь к дому. — Да. Дядя считал, что близкие должны быть рядом, поэтому… — Чонгук пожал плечами, словно то, что он произнес, было обыденным, как обязательный семейный завтрак. Тэхён почему-то поежился от этой мысли. — Вход в него вон там, — он махнул рукой в темноту. — На заднем дворе, — он еще раз окинул взглядом дом. — А там, — его рука указала на широкое окно второго этажа, за которым угадывались очертания штор. — Самая большая из спален. Там жили мы с мамой. Когда мама умерла, дядя разрешил мне остаться здесь, и стал для меня заботливым, но строгим родителем. — Чонгук вздохнул. — Замечательный человек… — Наверное… На самом деле после того, как я поступил в Сеульский университет, мы ни разу не виделись. — Почему? — Вы удивлены? — Чонгук склонил голову набок, изучая выражение лица ангела. — Разве люди так поступают? Тем более те, у кого склеп на заднем дворе. — Я не думал об этом… Но, знаете, — Чонгук улыбнулся, и Тэхён мог поклясться — такой улыбки у всегда собранного и упорядоченного Чонгука он не видел. Она была такой широкой и открытой, что казалась неестественной, словно наклеенной на его лицо. — Мне проще одному. — Но…       Тэхён осёкся. Тысячи лет он наблюдал за людьми и видел разное… Но сейчас… «Мне проще одному» — эти слова Чонгук произнёс с такой легкостью, что в них не чувствовалось ни боли, ни жалости к себе. Возможно, одиночество, которого все так боятся, для него было даром.       Он в сотый раз вдохнул ночной воздух и закрыл глаза. Здешние тишина и неторопливость казались нереальными после городской суеты. Ветер нежно шуршал верхушками деревьев, а скрип стволов аккомпанировал этой странной лесной песне.       Они стояли напротив дома, и их молчание было удивительно уместным. Обоим казалось, что музыка леса настраивает их на какой-то новый, неизведанный лад. — Пойдем? — тихо спросил Чонгук, сжав ладонь Тэхёна. Тот молча кивнул в ответ и шагнул вслед за ним. ***       Первый этаж оказался гораздо больше, чем показалось снаружи. Пройдя длинный, узкий коридор, пропитанный запахом старого дерева, они вошли в просторную гостиную. Через четыре высоких окна проникали потоки лунного света, полностью окрашивая пространство серебристым сиянием. Всё выглядело как кадр из старого черно-белого фильма, но при этом не терявшего в своей монохромности ни единой детали. Тэхён заметил все: пыль и паутину на тяжелых шторах, которые лоскутами свисали с гардин; засохшие растения в горшках на подоконниках, листья которых давно превратились в труху; следы копоти на высоком камине и засаленные подлокотники плетеного кресла рядом с ним. В центре всего этого великолепия и запустения стоял громоздкий круглый стол с четырьмя стульями вокруг. Но несмотря на устрашающий слой пыли, всё было аккуратно прибрано и стояло на своих местах. Тэхён, ожидавший увидеть в доме хаос или голые обшарпанные стены, был приятно удивлен. — Здесь кухня, — Чонгук провел рукой, как профессиональный экскурсовод, указывая на смежное помещение.       В полумраке Тэхён рассмотрел небольшой сервант и три аккуратные полки на стене, где стопками стояли тарелки и несколько потускневших кружек. — Первый этаж, у дома спланирован так, что в каждой комнате по две двери. И если их все открыть, получится сквозной проход. Когда весь день лил дождь и мы не выходили во двор, я мог бегать по этому кругу часами, — Чонгук посмотрел вверх, словно прислушиваясь к звукам прошлого. — Знаете, я улавливал в шуме дождя четкий ритм — раз, два, три… раз, два три… раз… Каждым шагом старался попасть в него. — Три, три, один… — отозвался Тэхён. — Ты так стучишь в дверь…       Он еще раз огляделся по сторонам, и его охватило странное беспокойство. Всё в доме неестественно, нарочито подчинялось этому ритму… количество горшков на подоконниках, картины и фото на стенах, посуда на полках… Все буквально кричало: «Три, три, один…»       «Словно какое-то заклинание…» — Тэхён, я сейчас испытываю что-то странное… — шепот Чонгука рассыпался по гостиной призрачным эхом, а его пальцы сильнее сжали руку Тэхёна. — Тебе плохо? Давай выйдем наружу? — Нет. Я… — глухое «щёлк» раздалось справа и его взгляд скользнул к окну.       Там, в лунном свете, сквозь высохшую землю пробился новый росток. Еще мгновение назад его не было, а теперь… его корень с легкостью разломил глинянное кашпо пополам. Скорость, с которой на стебле появлялись листья, казалась невероятной. Не прошло и минуты, как растение выпустило бутон и тот расцвел. Лепестки выгнулись и наполнились слабым, но таким явным сиянием. — «Розовая дымка»? — спросил Тэхён. — Да, это она. — Твои записи в дневнике… Таблица. Ты в ней писал, как астры реагируют на твои эмоции…       Но Чонгук решительно замотал головой. — Нет… Это не я… «Розовая дымка» так реагирует когда я испытываю беспокойство. Но сейчас я спокоен. Да, здесь пыльно, и пахнет странно… Но мне здесь спокойно. Нет желания считать, убежать, спрятаться… Я дома и знаю, что здесь безопасно. Слышите? — Он поднял руку, и она замерла на уровне груди Тэхёна. — Здесь безопасно.       Чонгук пытался успокоить Тэхёна, но сердце в груди ангела билось все сильнее, отдаваясь болезненными ударами в висках. Казалось, что-то происходило. Прямо сейчас. Здесь. В этой комнате. Он посмотрел на Чонгука, который сейчас так крепко и уверенно держал его за руку и хотел коснуться его… — Чонгук… — Тсс… Вы видите? — Что? — Цветок повернул свое соцветие к нам… — Думаешь причина этого я? — Чонгук кивнул. В его глазах разгоралось пламя интереса.       Вдруг раздался треск — еще один горшок раскололся пополам, и сильный росток расправил свои листочки. — Невероятно… это новые данные для нашего эксперимента, — воодушевление в голосе Чонгука говорило об одном — он чувствовал себя здесь так же, как в своей оранжерее. — У нас ведь было свидание, у меня собой ничего для записей… — прошептал Чонгук расстроенно. — Может воспользоваться диктофоном? — Конечно… — на лице Чонгука появилась почти детская улыбка. Он достал телефон и запустил программу. — Статус проекта — активный. Условия наблюдений… — он сглотнул. — Время — ноль часов двадцать пять минут. Влажность воздуха — пятьдесят шесть процентов. Освещение — лунный свет.       Тэхён отошел в сторонку наблюдая, как с каждым словом изо рта Чонгука вылетало облачко пара, которое тут же растворялось в воздухе. Он был сосредоточен, стараясь не упустить ни одной детали в поведении Чонгука, не пропустить ни одного слова… — Объект Т и я приехали в дом моего дяди. Время в пути заняло на сорок семь минут больше, чем я рассчитал. Не учел отсутствие подъездной дороги, — Чонгук прищурился, концентрируясь. — Обстановка в доме полностью соответствует тому, что я помню.       Тэхён заметил, что шум ветра и скрип деревьев мгновенно стихли, а воздух, наполненный запахом старых вещей, пыли и сырости, замер. Как будто всё вокруг, так же как и он, прислушивалось к тому, что говорил Чонгук. — Поведение астр — давно погибшие растения пустили новые ростки, выпустили бутоны, которые тут же расцвели…       На лице Чонгука появилось напряжение, которого еще минуту назад там не было… он моргнул, а Тэхён тут же почувствовал слабость… В глазах потемнело. — Что с тобой? — Не научная секция, — тихо произнес Чонгук, поднимая голову. Его помутневший взгляд встретился с глазами Тэхёна. — Моё зрение. Всё плывёт. — Он потёр глаза. — Странно… то проясняется, то сново мутно. Комната… она как будто наклоняется, нет… переворачивается…       Чонгука качнуло… Видимо головокружение лишало его равновесия. Тэхён потянул его на себя, прижимая к груди. В этот момент Чонгук вздрогнул и застонал… — Почему это происходит.? — О чём ты? — Я что-то испытываю. Но… это как будто не моё… Как много… — он сильне прижался к Тэхёну. — Не молчи… говори со мной, рассказывай, что ты чувствуешь, — Тэхён понимал что происходит — заклятье треснуло как глинянный горшок и все эмоции разом хлынули в сознание Чонгука. — Это эмоции? Почему их так много?       За окном что-то полыхнуло, и через мгновенье ударил гром. Первые капли дождя упали на крышу, отозвавшись эхом в пустом доме. Одновременно с этим в глазах Чонгука появились слезы. Он смахнул их. Его тело напряглось, губы сжались в тонкую линию, пальцы судорожно сжались в кулаки. Дыхание восстановилось. Он был сейчас похож на человека пережившего паническую атаку и сумевшего взять себя в руки. Только глаза, всё ещё влажные от слёз выдавали то, что происходило с ним мгновение назад. — Тэхён… Эти эмоции… Они Ваши… — он не спрашивал, он был уверен. — Прости, Чонгук… я… — Они такие яркие… как звезды… Так всегда? Всегда, когда Вы… — … когда я рядом с тобой, Чонгук, — закончил за него Тэхён. Он понимал, вот-вот Чонгуку откроется факт их связи. Глаза почему-то стали влажными, а по щекам, обжигая кожу скользнули слезы.       Чонгук сделал шаг назад. Время словно застыло. Лунный свет, проникавший через разбитое окно, освещал его лицо, застывшее в маске ошеломляющего понимания. Зрачки бегали из стороны в сторону, а пальцы принялись отбивать по ноге привычный ритм: «Три, три, один…» — Вы мой соулмейт? — Чонгук… — Мы с вами — пара? — неуверенность в его голосе испугала Тэхёна, он двинулся вперед, но Чонгук остановил его, подняв руку. — Вы знали? — он сделал еще пару шагов назад, увеличивая между ними расстояние. — Я не так давно это понял… меня это тоже ошеломило, поэтому я… — Поэтому Вы напились? — прошептал он поднимая взгляд на Тэхёна. — Вас это удручает? Быть парой такого, как я? — Такого, как ты? — Тэхён внезапно ощутил ноющую боль во всем теле. Она ворвалась в сердце, пронзая его тысячами игл, и теперь разливалась по телу. — Ты думаешь с тобой что-то не так? Нет! Это я! Я не ждал никого… В моей жизни не должно было быть никого, Чонгук… Я не тот, кто мог бы быть в паре хоть с кем-то, — Тэхёну казалось, что он пьет паленое виски прямо из бутылки. Он чувствовал жжение в горле и пищеводе. — Я вовсе не человек! И мой путь — это одиночество в клетке из сотен правил и законов. — Не человек? Как?.. Что… — Блядь! Если бы ты знал всё… — Тэхён подался вперёд. Он хотел ощутить Чонгука рядом, хотел смотреть ему в глаза, держать его за руку. — Если бы ты увидел… Ты бы понял, что мы с тобой — самое невозможное, что могло случится в этом гребаном мире. — Вы можете мне показать? Тэхён замер. — Тэхён… — Чонгук сделал шаг вперед и уткнулся лицом в шею Тэхёна. — Вы ведь можете рассказать мне всё? — он поднял лицо и посмотрел в глаза Тэхёна. — Вы — мой соулмейт. Разве вы можете мне отказать?       «Даже не зная кто ты, ты умеешь искушать…»       Тэхён смотрел на него и думал о том, что вот это — рубеж, за который он не должен, но так хочет переступить. Ведь он поэтому сделал этот выбор — привести своего цветочного мальчика сюда, в дом где заклятье его матери будет сильнее… где Чонгук будет в безопасности… вдалеке от Люцифера… Почему же именно здесь, в этих стенах, заклятье не выдержало? Значит ли это, что Люцифер уже понял где его сын? И этот дождь за окном… Простой ли он? — Тэхён, не молчите. Уверен Вы не начали бы этот разговор, если бы не считали, что я должен всё узнать… Узнать и сделать свой выбор. — Сууука… — Тэхён мягко отстранил Чонгука от себя и сделал шаг назад.       Куртка словно она из металла, с грохотом упала на пол. Тэхён с силой рванул футболку за ворот, и она разошлась на нём, открывая торс. — Ты прав… — Ему стало плевать на все правила… Все превратилось в пепел. И только эти глаза напротив имели значение… Только его цветочный мальчик имел значение. — Теперь смотри на меня, Чонгук. ***       Воздух в гостиной сгустился и стал плотным, тяжелым. Чонгук замер, не в силах оторвать взгляд от Тэхёна, застывшего в лунном свете. Разорванная футболка лоскутами свисала с его плеч, а кожа казалась мраморно-белой, почти светящейся в полумраке гостиной. На груди Тэхёна проступали линии — тонкие шрамы переходящие в татуировки, превращались во что-то невозможное — сложные черные узоры. Они пульсировали как живые, растекаясь по груди сложным орнаментом, который болезненно резал глаза своей геометрической точностью.       Чонгук попытался сосчитать количество линий, найти закономерность в переплетении символов, но разум отказывался обрабатывать увиденное. Его дыхание сбилось — три коротких вдоха, еще три… один длинный выдох, снова и снова, как заученная мантра против паники. — Что… что это? — прошептал он, не узнавая собственного голоса.       Тэхён не ответил. Он словно впал в транс. Его плечи напряглись, мышцы спины заходили под кожей волнами. Воздух начал вибрировать с низким, почти неслышимым гулом, от которого звенели стекла в старых рамах.       И тогда это случилось.       Пыль, годами оседавшая на мебели, внезапно поднялась, закружившись в странном танце. Температура упала на несколько градусов, и их дыхание стало видимым.       За спиной Тэхёна что-то зашевелилось.       Чонгук моргнул, думая, что это игра света и тени, но движение повторилось. Из-за лопаток Тэхёна начали проступать две тени. Их очертания были внушительными и будто живыми. — Тэхён…       Грохот. Круглый стол, что стоял в центре комнаты содрогнулся и сдвинулся с места, стулья разлетелись в стороны. Один из них с треском врезался в стену, оставив вмятину в штукатурке. Шторы на окнах затрепетали, как будто их коснулся ураганный ветер. Пыль кружилась в воздухе, создавая светящиеся завихрения в лунных лучах.       Чонгук физически ощутил, как его мир рухнул. Дыхание перехватило, сердце пропустило удар, а затем забилось так быстро, что в висках зазвенело. Он попытался сделать шаг назад, но ноги не слушались — мог только стоять и смотреть, как невозможное становится реальностью.       Крылья. Они были огромными. Они раскрывались величественно, заполняя собой все пространство гостиной. Каждое перо было идеально, каждая линия — произведение искусства.       Сервант у стены накренился, когда правое крыло задело его край. Посуда с полок посыпалась вниз, разбиваясь о пол с музыкальным звоном. Тарелки, кружки, старые фарфоровые блюдца — все превратилось в осколки, которые разлетались по комнате, отражая лунный свет тысячами мелких зеркал.       Левое крыло смело с подоконника все горшки с засохшими растениями. Земля рассыпалась по полу, смешиваясь с керамическими черепками. Но новые ростки астр продолжали тянуться вверх, их нежное сияние создавало сюрреалистичный контраст с разрушением вокруг.       Тэхён стоял в центре этого хаоса, и крылья за его спиной медленно складывались и раскрывались в гипнотическом ритме, словно дышали. Каждое движение посылало новые волны силы через комнату. Камин треснул — длинная трещина пробежала по его каменной кладке сверху донизу.       Разум Чонгука лихорадочно пытался найти логическое объяснение. Галлюцинация. Сон. Нервный срыв. Что угодно, только не… только не то, что он видел сейчас собственными глазами.       Но крылья были реальными. Они отбрасывали четкие тени на стены, перья шелестели с каждым движением, а воздух от их взмахов ощущался на коже. Это не было иллюзией. — Тэхён, Вы… Вы… — слово застряло в горле Чонгука. Он сглотнул, попытался снова. — Вы ангел.       Это была не констатация факта. Это было признание невозможного.       Тэхён медленно наклонил голову в бок. Его лицо изменилось — черты стали острее, глаза горели неземным светом. Рисунок на груди пульсировал ярче, отзываясь на каждое движение крыльев. — Теперь ты знаешь, — его голос звучал по-другому, многослойно, словно эхо доносилось из бездонной пропасти. Крылья за спиной Тэхёна дрогнули, и еще один стул с грохотом перевернулся.       Чонгук сполз по стене вниз, оказавшись на полу среди осколков разбитой посуды. Его руки тряслись, пытаясь найти опору в рушащемся мире. Все его знания, вся логика, которой он привык оперировать, превратились в ничто перед лицом невозможного.       И в этом хаосе, в этом моменте абсолютного откровения, Чонгук понял одну простую истину: он не боится. Он потрясен, ошеломлен, его разум отказывается принимать увиденное — но он не боится.       Потому что это всё ещё был Тэхён. Его Тэхён.       Только теперь — с крыльями. ***       Он поднялся с пола медленно, словно боясь, что резкое движение разрушит видение. И сделал неуверенный шаг вперед. — Можно… можно потрогать? — голос прозвучал хрипло, неуверенно.       Тэхён кивнул, а когда пальцы Чонгука невесомо коснулись кончика крыла — замер. Парень медленно обходил его, изучая каждую деталь. Его ладонь скользила по перьям, и эти прикосновения отзывались где-то глубоко внутри, пробуждая что-то плотское. Тэхён закрыл глаза с трудом сдерживая дрожь. — Они настоящие, — прошептал Чонгук, словно убеждая самого себя. — Абсолютно настоящие… — Да. — Тэхён шептал, наслаждаясь нежностью прикосновений. — Неожиданно? — Неожиданно? — Чонгук хихикнул. — По-моему, неожиданно то, что Вы показали их только сейчас! Вот это действительно неожиданно! — Это запрещено нашими законами, знаешь ли. — У ангелов есть законы? — Законы, кодексы, постановления, распоряжения… и прочая бюрократическая херня. Этого добра у нас несметное количество. — Вы жалеете? — О том, что раскрыл перед тобой крылья, или о том, что нарушил правила? — Тэхён не стал скрывать улыбку. — Обо всем.       Ангел задумался. — Хм… Мне далеко за тысячу лет, Чонгук. С возрастом меньше жалеешь о своих поступках. К слову там… — он указал на потолок. — Я считаюсь злостным рецедивистом. — Вы злостный? Хм… Я не сильно погружён в теологию, но кажется, ангел — это безусловное добро, — пальцы Чонгука будто случайно задели плечо Тэхёна. — У каждой медали есть другая сторона, — Тэхён разочарованно проводил взглядом соскользнувшую руку Чонгука. — Вы сказали, что наша пара невозможна… Это из-за меня? Потому что я обычный человек… В этом проблема? — Проблема? Нет. Это не так… — начал оправдываться Тэхён.       Чонгук остановился перед ним, его взгляд встретился с глазами ангела. Привычно звучащего в голове счета не было, Чонгук просто смотрел — уверенно, долго, не мигая… В этот момент Тэхён не только почувствовал его эмоции, он четко увидел обиду в глазах своего цветочного мальчика. «Это место так влияет на него? Или это происходит потому, что заклятие пало?» — промелькнула мысль в голове ангела. — Всё предельно ясно, — продолжил Чонгук. — Вы чувствуете мои эмоции, я Ваши… мы соулмейты… С этим Вы не будете спорить?       Тэхён отрицательно покачал головой. Он чувствовал, что Чонгук решил идти напролом, и не планировал его останавливать. — Значит то, что Вы — ангел, а я — человек, это делает нашу связь невозможной? — Нет, Чонгук, это не так. — А что тогда? Мы с Вами ставили эксперименты, ходили на свидания, целовались… я доверял Вам…       Тэхён заметил, как над головой Чонгука вспыхнули и тут же погасли искры… «Его сущность проснулась… Дальше тянуть нельзя». — Чонгук… — Нет! Вы мне не ответили! Что со мной не так? Вы не можете полюбить человека? Я не достоин… — Ты сын Люцифера! — выпалил Тэхён. — Ты сын Люцифера, Чонгук.       Пальцы застыли на перьях. Чонгук моргнул раз, другой, словно обрабатывая информацию. — Сын… Люцифера, — повторил он механически. — Что это меняет? — Наша связь… она… — Тэхён обреченно вздохнул. — Она не настоящая, она только для того, чтобы твоя сила проявилась. Твой отец просил привезти тебя домой… — Домой? — в голосе Чонгука не было страха. Он на удивление был спокоен. — В ад? — Хм… — Тэхён улыбнулся. — Я тоже так спросил, когда это услышал.       Но Чонгук, казалось, не воспринял слова Тэхёна. Он снова провел рукой по крылу, любуясь переливом перьев в лунном свете. — Почему же Вы не отвезли меня туда, куда должны были? — спросил он наконец. — Я твой ангел-хранитель. И отвез тебя туда, где ты будешь в безопасности. — В дом моего дяди? — На нем стоит защита. Поэтому он не мог тебя найти. Но как только ты переехал в Сеул… он был всегда рядом с тобой, Чонгук.       Чонгук кивнул, словно это объяснение его полностью устроило. С отстраненным взглядом он продолжал изучать крылья. — Значит, я — демон? Как Молох? — спросил он, и Тэхён не мог понять, пугает ли его этот вопрос или радует. — Нет. Ты полукровка. — Полукровка… — Чонгук задумчиво провел рукой по крылу. — Значит, мне не положены такие же? — Я не знаю. Но… — Жаль, — голос Чонгука звучал расстроенно. — Они потрясающие.       Тэхён усмехнулся. Парню сообщили, что он — сын Люцифера, а он переживает из-за крыльев. — Это профессор Ли? — Как? А впрочем. Да. — Забавно. Я всегда ощущал от него особое отношение… считал его старым извращенцем. — Ну, ты не сильно ошибался…       Тишина повисла между ними. Чонгук все еще обходил Тэхёна, его прикосновения становились смелее, увереннее. Он изучал каждый изгиб, каждое перо, словно пытался запомнить навсегда. — Ты не боишься? — тихо спросил Тэхён. — Отца? — Меня? — Вас? Боюсь? — Чонгук остановился перед ним, его руки легли на грудь Тэхёна, прямо на пульсирующие татуировки. — Вы самое прекрасное, что я видел в своей жизни. Как можно бояться совершенства?       Слова обожгли. Чонгук смотрел на него с таким восхищением, с такой открытостью, что дышать стало тяжело. Тэхён почувствовал, как-то что проснулось в нем разгорелось пожаром. Он шумно сглотнул. — Чонгук… — Все это время я чувствовал, что Вы особенный. Я Вам в этом даже признался. Помните? — прошептал Чонгук, его лицо приблизилось вплотную. — Но я и представить не мог, насколько…       Крылья дрогнули, перья зашуршали. Воздух между ними стал плотным. Тэхён видел, как расширились зрачки Чонгука, как участилось его дыхание. — Вы тоже хотите заняться сексом? — выдохнул Чонгук.       Тэхён не смог больше сдерживаться. Он резко схватил Чонгука за затылок и притянул к себе. Их губы столкнулись с такой силой, что воздух вокруг будто взорвался искрами. Это был не поцелуй — это было слияние двух сущностей, пытающихся раствориться друг в друге.       Время остановилось. Реальность размылась. Существовали только они двое — ангел с крыльями цвета первого снега и полукровка, чья истинная природа пробуждалась с каждым ударом сердца.       Когда Тэхён медленно отстранился, в его глазах плясали золотые блики, а дыхание сбилось. — Чонгук… Я…       Но на этот раз уже Чонгук не дал ему договорить. Он впился в губы ангела с голодной яростью, и поцелуй превратился в битву языков, зубов, дыхания. Они пожирали друг друга, не замечая боли от укусов, не чувствуя ничего, кроме этого безумного влечения.       Руки Тэхёна дрожали, когда он срывал с Чонгука рубашку. Его пальцы оставляли горящие следы на коже парня, а тот выгибался под прикосновениями, как струна. Одним движением ангел подхватил его на руки — невесомого, горячего, своего — и сшиб последний горшок с подоконника.       Чонгук обхватил его голову руками, пальцы утонули в густых волосах Тэхёна. Ангел усадил его на подоконник и принялся осыпать поцелуями шею, ключицы, каждый сантиметр обнаженной кожи. Его крылья трепетали в такт их дыханию, перья дрожали от напряжения.       Над головой Чонгука искры вспыхивали все ярче, уже не исчезая. Его демоническая сущность откликалась на близость ангела, пробуждаясь от долгого сна. — Пошли наверх… — прошептал Чонгук срывающимся голосом. Он быстро поцеловал Тэхёна и, освободившись от остатков одежды, направился к лестнице. — Догоняйте… Тэхён.       Старая кровать с резными ножками, с пожелтевшим от времени матрасом, стала местом где под покровом ночи, два существа растворялись друг в друге.       Тэхён готовил своего цветочного мальчика с терпением тысячелетнего создания — каждое прикосновение было поклонением, каждый поцелуй — молитвой. Его пальцы творили магию на разгоряченной коже Чонгука, вызывая стоны, от которых воздух в комнате накалялся до предела.       Чонгук кончил первый раз еще до того, как Тэхён накрыл его своим телом. Его спина выгнулась дугой, а из горла вырвался крик, который эхом прокатился по старым стенам. — Мой… — прошептал Тэхён, входя в него с бесконечной нежностью. — Мой…       Боль смешалась с наслаждением. Чонгук обхватил ангела ногами, притягивая глубже, в жажде большего. Искры над его головой превратились в настоящие всполохи темного пламени. — Тихо… тихо… Расслабься, — шептал Тэхён, покрывая поцелуями его лицо.       Их движения подстраивались под ритм дождя за окном — медленный, гипнотический, древний как сам мир. «Раз, два, три… раз, два, три… один» — слышал шепот Чонгука Тэхён, но слова вскоре расплылись в тумане страсти. — Спина… — простонал Чонгук. — Спина горит… — Что? — Пусти…       Он мягко толкнул Тэхёна, и тот послушно лег на спину, позволяя Чонгуку взять контроль. И тот правил этим танцем страсти с грацией рожденного соблазнителя. Его тело извивалось, как живое пламя, бедра двигались в ритме, который сводил ангела с ума.       Пальцы Чонгука впивались в грудь Тэхёна, оставляя красные полумесяцы на коже. Его глаза закатывались от наслаждения, а губы выдыхали имя ангела снова и снова. — Я… ах… сейчас… — шептал Чонгук и Тэхён чувствовал, как напряглись его бедра, как внутренние мышцы сжались. Тэхен готов был умереть в эти тисках блаженства.       И тогда это произошло.       В момент, когда Чонгук с криком излился на живот ангела, за его спиной развернулись крылья.       Черные… они отливали металлическими бликами в лунном свете. Они были величественны, каждое перо отражало глубины ада и красоту падшего света.       Они дрожали, а искры в воздухе превратились в настоящее пламя, танцующее вокруг них невидимым коконом. Это был их первый раз — не просто физическая близость, но пробуждение истинной сути, слияние двух противоположностей в нечто новое и невероятное. — Ты прекрасен, — выдохнул Тэхён, и его собственные крылья развернулись в ответ, создавая контраст белого и черного, света и тьмы, неба и преисподней.       Чонгук улыбнулся — та самая улыбка, которая могла свернуть горы и осушить океаны. Его новые крылья сложились за спиной, но аура силы не исчезла. — Теперь мы можем быть парой? Мы равны? — прошептал он. ***       Он повернулся к Тэхёну и коснулся пальцами его лица. Ангел затих. Чонгук медленно потянулся к его губам, но остановился. — Вы снова плачете? Тэхён отвел глаза и усмехнулся. — Не знаю, как это работает и как их отключить, — его рука нежно погладила крыло Чонгука, которое накрывало их словно одеяло. — Последние недели столько всего произошло со мной и этим телом… — Как вы справлялись? — Сначала отрицал, потом злился… — Тэхён машинально потянулся рукой за сигаретой, но, вспомнив где он, сжал ладонь в кулак. — Сложнее всего было с ощущением усталости. — Вот как? А вы раньше не уставали? — Я впервые за две тысячи лет уснул пять дней назад, — Тэхён тихо рассмеялся. — Теперь каждый день в какой-то момент глаза просто закрываются и всё. Я мысленно приказываю векам подняться, но физически не могу выполнить это… — Так у всех. Люди спят. — заметил Чонгук. — Но я-то не человек. — Не человек… — Чонгук повёл крылом, снова подставляя его под руку Тэхёна.       Он был обладателем крыльев меньше часа, а уже понял, что ему бесконечно нравится, как Тэхён перебирает своими длинными пальцами перья. Это вызывало странное ощущение, похожее на щекотку, но приятную. Тэхён будто понял это, и пальцы тут же отправились блуждать по мягким черным перьям. Крыло вздрогнуло, реагируя на эту ласку. — Вынужден признать, что тебе идут крылья, — он всё так же лежал на спине. Слезы тонкими струйками скатывались по щекам и падали на матрас, едва задевая мочки ушей. — А Вам не идут слёзы, — Чонгук прошёлся большим пальцем по влажной дорожке. — Хочу, чтобы Вы чаще улыбались.       Он смотрел на любимый профиль. А печальные глаза Тэхёна смотрели в потолок. Его веки медленно закрывались, и всё медленнее открывались, каждый раз Чонгуку казалось, что Тэхён уснул. Его дыхание было ровным и глубоким. Он всё так же гладил рукою его крыло, но эти движения становились всё слабее. — Вы устали?       Тэхён закрыл глаза, выдохнул и тихо ответил: — Я бы поспал часок… Ты не против? — Конечно… Спите. И ни о чём не волнуйтесь.       Спустя минуту Тэхён крепко уснул. А Чонгук ещё долго рассматривал его лицо. Он всё ни как не мог поверить в то, что он сейчас здесь, в доме своей семьи, рядом с этим мужчиной. — Я впервые так долго смотрю на Вас, — улыбка коснулась уголков его губ. — Тэхён, Вы знаете… Вы очень красивый.       Он чуть придвинулся к Тэхёну и уткнулся носом в его плечо. Терпкий запах его кожи кружил голову и манил попробовать её на вкус. Чонгук приоткрыл губы и легонько провёл по ней кончиком языка. Солоноватый вкус заполнил рот. Чонгук сглотнул его и повторил это снова. Теперь он лежал и смотрел на то, как медленно исчезали две влажные полоски на коже мужчины, и ему безумно захотелось облизать Тэхёна целиком. От этой мысли стало не по себе.       Нет, Чонгук не был ханжой, он многое читал и смотрел прежде чем вступить на территорию утех. Но то, что сейчас происходило слегка не вписывалось в то, что он о себе знал. Его сексуальный опыт насчитывал трёх задокументированных партнёров. В бежевом блокноте ровным каллиграфическим почерком он расписывал оптимальные параметры сексуальной активности и то, насколько его партнёры соответствовали этим параметрам. Соён, Гикван, Санмин… Были приемлемо активны, не сильно шумели, от них приятно пахло и их телесные жидкости были в необходимом количестве. Секс с ними Чонгук мог отметить на три с плюсом. Это достаточно большой показатель, но ни один из них не вызывал желания продлить соитие бесцельным созерцанием их лиц, волос, ресниц… более того, они не вызывали желания повторить. — Значит вот как работает связь? — задал сам себе вопрос Чонгук. — Знаете, Тэхён… а я тоже рядом с Вами меняюсь… стремительно. Очень стремительно. Ещё вчера я не мог даже взглянуть на Вас без подготовки, а сейчас… сейчас я не могу насмотреться на то, какой Вы красивый… Как описать то, как я счастлив, что могу касаться Вас рукой. Говорить с Вами, целовать Вас, заниматься с Вами сексом… Я всё ещё не могу поверить, что Вы были во мне. Вы так старались, Тэхён…       Произнеся это, Чонгук замер.       Где-то в глубине дома послышался резкий скрип двери. Звук скальпелем прорезал тишину. За ним последовали твёрдые, уверенные шаги — размеренные, неспешные, словно их владелец знал куда идёт.       Чонгук напрягся, его тело мгновенно среагировало на вторжение. Каждый звук теперь был слишком громким, слишком чётким. Шаги прошли прихожую — раз, два, три, четыре — вошли на кухню, где и замерли.       Тишина растянулась на бесконечные секунды. Чонгук считал удары сердца, стараясь успокоить дыхание. Раз, два, три… раз, два, три… раз…       Резкий звук клавиши маминого пианино взорвался в воздухе. Нота повисла, протяжная и тревожная, эхом прокатилась по дому и затерялась в дальних спальнях, оставив после себя гнетущую тишину.       Сомнений не осталось. Они в доме не одни.       Пульс Чонгука участился. Информация обрабатывалась быстро, чётко: незнакомый человек, знающий дом, демонстративно заявляющий о своём присутствии. Угроза или послание?       Он бесшумно поднялся с кровати. Крылья инстинктивно сложились плотнее к спине. — Я скоро вернусь, — прошептал он спящему Тэхёну. — Найду одеяло и вернусь.       На первом этаже чужое присутствие ощущалось как физическое давление. Запах дорогого нишевого парфюма — знакомого, слишком знакомого — тонкой ниткой шёл через все помещения, въедаясь в ноздри, вызывая внутреннее напряжение.       Чонгук остановился у лестницы, анализируя. Аромат пробуждал воспоминания — лекционные залы, строгие костюмы, холодные оценивающие взгляды. Мозг выдал результат быстрее, чем он ожидал. Он помотал головой. — Так — Тэхён… — он вспомнил про плед на старом кресле у камина. Несмотря на нарастающее беспокойство, его план не изменился. Чонгук направился в гостиную.       Войдя в комнату, он увидел мужчину, сидящего за покосившимся столом. Но странность ситуации — собственная нагота, чужак в доме детства, сверхъестественные события последних часов — не вызвала привычной паники. Наоборот, Чонгук ощутил неожиданное спокойствие.       Он прошёл через всю комнату размеренным шагом, взял плед с кресла и направился к выходу. У самого порога остановился, не оборачиваясь: — Я сейчас вернусь, и мы поговорим, профессор Ли.       Голос прозвучал ровно, без дрожи. В нём не было ни страха, ни удивления — только констатация факта. Чонгук поднимался по лестнице, чувствуя на спине взгляд незваного гостя, и впервые за долгое время был уверен в каждом своём действии.       Что-то изменилось. Крылья за спиной, новая суть, пробудившаяся сила — всё это делало его другим. Больше он не был тем беззащитным студентом, который боялся взглядов и избегал конфронтаций.       Теперь он был готов к разговору.