Галателла. Дневник наблюдений за астрами

— Подпиши здесь, здесь и здесь, — Хосок ткнул пальцем в пергамент, Чонгук послушно расписался. — Вот и всё… Чон Чонгук с сегодняшнего дня Вы становитесь… Нет… — он резко остановился и театрально закатил глаза, прижимая ладонь к груди. — Я не верю, что я это говорю… — Прекрати это, — осадил его Чонгук. — У нас мало времени. — Ого… А ты можешь быть не только бесячим заучкой. Командный голос как у отца. — Чонгук кинул в него суровый взгляд, и архангел тут же поднял руки. — Всё… всё… Не отвлекаюсь, — Хосок откашлялся. — Чон Чонгук, с сегодняшнего дня Вы становитесь демоном-хранителем для ангела-хранителя Ким Тэхёна… Все документы будут переданы мной в канцелярию. Свод правил под тебя переписывать никто не будет, поэтому возьми у Тэхёна, почитай, — он еще раз пробежал глазами по контракту. — Да уж. То что мы делаем… Звучит как бред, выглядит как бред и… — Значит, сработает… — добавил Чонгук, убирая пергамент в карман. — Но немного веры нам не помешает. — Веры? — Хосок удивлённо поднял бровь. — Это всё на тебя не похоже, дорогой племянник. Где хоть одна таблица с расчётами? Где анализ случайностей? — В прошлой жизни забыл, — хмыкнул Чонгук. — Останься с Тэхёном. Сделай так, чтобы он ничего не услышал… Он не говорил, но я вижу ему стало гораздо хуже. — Ваша парочка! — незло фыркнул Хосок, снимая с плеч пальто. — Где это видано?! Один из меня архангела-хранителя сделал, другой няньку! — Не строй из себя жертву, дядя. Тебе нравится быть причастным. — парировал Чонгук. — Это не надолго. Обещаю. — Хорошо, — Хосок плавно опустил руку на плечо Чонгука. — Прошу постарайся не выводить его из себя. А если что-то пойдёт не так, напомни ему, что проблемы с отцом — это у вас семейное. Ты же понимаешь о чём я? — Дядя… — Чонгук вздохнул и печально улыбнулся. — Примерно 57-60% мирового населения принадлежат к религиям, в которых фигура моего отца играет определенную роль… Учитывая это, можно предположить, что около 58% мирового населения без проблем поймут о чём ты…       На мгновение Хосок увидел в нём того же прилежного студента, которым Чонгук был несколько недель назад. Простой мальчишка с астрами… — Зазнайка… — пожурил он Чонгука. — Удачи тебе… племянник. — Удачи всем нам…

***

      Дождь лил уже сутки, а тучи прятали за собой звёзды, делая эту ночь темнее обычного. Чонгук смотрел в окно, провожая взглядом тяжелые капли, скользящие по стеклу. Жутко хотелось открыть окно, но створки не поддались. Он глубоко вдохнул и расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке. В гостинной было душно… казалось, что воздух вобрал в себя всю влажность и превратился в кисель. — Ты подумал? — голос Люцифера прозвучал у самого уха. — Да, — голос Чонгука звучал твердо, без колебаний. — Я подумал.       Люцифер выпрямился, в его глазах мелькнула надежда. — И? — Нет.       Секунда тишины. Потом другая. Люцифер медленно повернул голову, словно не поверил услышанному. — Что… «нет»? — Ровно то, что сказал. Я не пойду с Вами. Не брошу Тэхёна. Не стану частью Ваших планов.       Температура воздуха упала на несколько градусов. В глазах Люцифера промелькнуло что-то, что можно было принять за удивление, но это длилось всего мгновение. — Ты играешь с огнем, сын. — Играю? — Чонгук рассмеялся, и в этом смехе не было ни страха, ни покорности. — Я делаю выбор. Тот самый выбор, которого никогда не было у Вас.       Глаза Люцифера вспыхнули багровым пламенем. — Не смей… — Что? Говорить правду? — Чонгук поднялся с кресла, его собственные крылья развернулись за спиной. — Вы злитесь на Отца за то, что он не принял вашего бунта. За то, что не дал Вам права быть собой. А теперь делаете со мной то же самое. — Заткнись! — рычание Люцифера заставило стены дома содрогнуться. — Вы ведь тоже хотели любви и понимания, — продолжал Чонгук невозмутимо. — Хотели, чтобы Вас приняли таким, какой вы есть. И что получили? Падение, изгнание, вечная война. А теперь Вы пытаетесь заставить меня пройти тот же путь. — Это совершенно разные вещи! — Нет. Абсолютно одинаковые. — Чонгук сделал шаг вперед, и воздух между ними заискрился от столкновения двух сил. — Разница только в… — В чём? — В выборе. И я выбираю того, кто меня любит.       Лицо Люцифера исказилось от ярости. Он взмахнул рукой, и входная дверь слетела с петель, разбившись о противоположную стену. — Прекрати! — закричал он. — Ты не понимаешь! Этот мир тебя сожрет! Ты будешь одинок, как и я! — Не буду, — спокойно ответил Чонгук. — Потому что я не собираюсь тратить вечность на войну с теми, кто меня не понимает. Я выбираю любовь.       Люцифер взревел от бешенства. Его фигура начала меняться — рост увеличился, за спиной развернулись огромные черные крылья с багровыми прожилками, в глазах полыхал настоящий адский огонь.       Он набросился на Чонгука, но тот был готов. Крылья сына Люцифера перехватили атаку, и они оба, сплетенные в яростной схватке, вылетели через разбитую дверь прямо под проливной дождь.       Они упали на мокрую землю, катаясь по лужам. Люцифер первым поднялся на ноги, его рука превратилась в когтистую лапу. Чонгук перекатился, уклоняясь от удара, который прошел в сантиметрах от его головы и оставил глубокие борозды в каменной дорожке. — Ты хочешь играть в героя? — прошипел Люцифер, поднимая сына за горло. — Хочешь спасать своего ангелочка?       Чонгук вцепился в запястье отца, его ногти тоже начали удлиняться, превращаясь в когти. — Я… не играю, — выдавил он. — Я живу.       Он ударил коленом Люцифера в солнечное сплетение и, когда хватка ослабла, отпрыгнул назад. Дождь смывал кровь с разбитой губы, делая все вокруг размытым и призрачным. — Живешь? — Люцифер расправил крылья, поднимаясь в воздух. — Тогда узнай, каково это — жить с болью!       Он обрушился сверху, как падающая комета. Чонгук едва успел увернуться — когти отца прошлись по его плечу, разрывая ткань и кожу. Боль пронзила его, но он не закричал. — Моя мать любила Вас, — сказал он, отступая к центру двора. — Она написала мне об этом.       Люцифер замер на долю секунды. — Не смей упоминать ее! — Почему? — Чонгук вытер кровь с лица. — Потому что она сделала то, чего ты не смог? Выбрала семью, а не свою гордость? — Она предала меня! — Она защитила Ваше продолжение! — крикнул Чонгук. — «Когда я встретила его, я полюбила того, кого все считают падшим. В его глазах я видела не тьму, а боль — боль от непонимания, от одиночества» — так она писала о тебе!       Люцифер качнулся, словно от физического удара. — Прекрати… — «Он показал мне красоту в разрушении, научил видеть свет даже в самых тёмных уголках мира», — продолжал Чонгук, несмотря на то, что отец снова приближался к нему. — Она любила Вас! Но Вы… — Но я что?! — Люцифер схватил сына за грудки и швырнул о стену дома.       Чонгук упал, но тут же поднялся, плюя кровью. — Вы увидели во мне только оружие. «Он смотрит на мой живот — не со злобой, но с таким голодом в глазах, словно уже планирует, кем ты станешь, какую роль сыграешь в его планах». — Замолчи! — Люцифер бросился на него снова, но на этот раз Чонгук был готов.       Он встретил атаку отца в лоб, и они сошлись в рукопашной. Удар за удар, коготь за коготь. Дождь превращал землю в каток, но они дрались, не обращая внимания ни на что вокруг. — Вы могли бы просто… любить меня, — выдохнул Чонгук между ударами. — Как обычный отец. — Я не обычный отец! — рычал Люцифер, его кулак прошел в миллиметрах от лица Чонгука. — Нет, — согласился Чонгук, уклоняясь и нанося ответный удар в ребра. — Вы — Люцифер. Тот, кто когда-то тоже хотел выбора. Тот, кто бунтовал против системы. И что? Где теперь Ваша свобода?       Люцифер схватил его за крылья и швырнул на другую сторону улицы. Чонгук покатился по земле, но успел сгруппироваться и встать на ноги. — Вы повторяете ошибки своего Отца! — крикнул он. — Пытаетесь заставить меня подчиниться… хотите сломать, вместо того чтобы принять мой выбор! — Твой выбор убьет тебя! — Возможно. Но это будет МОЙ выбор.       Люцифер завис в воздухе, тяжело дыша. В его глазах мелькнула какая-то новая эмоция — что-то между яростью и… болью? — Ты не понимаешь, — сказал он тише. — Я видел, что с моими братьями делает этот мир. Видел, как они ломаются. Как умирают. Ты тоже это видишь! Видишь как умирает твой ангелочек. — Вы правы… вижу, — боль пронзила сердце Чонгука. — А ещё я вижу, что с Вами сделало одиночество, — ответил Чонгук. — Моя мать писала: «Найди того, кто будет любить тебя не за силу, не за наследие, а за то, кто ты есть на самом деле». Я нашел его. Он меня нашёл… А Вы?       Люцифер медленно опустился на землю. Дождь стекал по его лицу превращаясь в слёзы. — Я нашёл, — прошептал он. — И потерял. — Потому что испугались, — сказал Чонгук, делая осторожный шаг вперед. — Испугались быть уязвимым. — Она выбрала тебя. — Она выбрала будущее. «Материнская любовь не знает границ между мирами», — помнишь? Она не разлюбила Вас. Она просто стала матерью.       Люцифер сжал кулаки. — И что теперь? — его голос звучал устало. — Что мне делать с этим? — Отпустить, — просто сказал Чонгук. — Позволить мне жить. Позволить себе… попробовать снова. — Попробовать что? — Любить. Без условий. Без планов. Без попыток контролировать.       Они стояли друг напротив друга посреди пустого двора. Дождь постепенно стихал, а они оба были промокшие до нитки, усталые, израненные. — Она была права, знаешь, — тихо сказал Люцифер. — Твоя мать. «В тебе есть моя сила и его мощь». Ты сильнее меня, Чонгук. — Не сильнее. Просто… у меня есть тот, кто поддерживает меня. Тот, за кого стоит бороться.       Люцифер кивнул, словно соглашаясь с невысказанным. — Демон-хранитель, — сказал он вдруг. — Умно. Хосок наверно прыгает от счастья. — Теперь Вы не можете убить Тэхёна, не убив меня.       Люцифер посмотрел на него долгим взглядом. — Хм… «материнская любовь не знает границ между мирами». И она все еще здесь. Эти чёртовы материнские чары в тебе, — он посмотрел туда, где занимался рассвет. — Чонгук. — Да? — Береги себя. И его тоже. — А Вы? — А я… попробую научиться отпускать.       И он исчез, растворившись в последних каплях дождя. Чонгук остался один окруженный лужами, вырванными с корнем растениями и обломками дверей. Он вздохнул и медленно пошел к дому, к любви, к выбору, который сделал сам.

***

      Тэхён проснулся от звука капающей воды. Сначала он подумал, что это дождь стучит по крыше, но потом понял — кто-то в доме принимает душ. Он медленно сел на кровати, чувствуя странную тяжесть в голове, словно после очень глубокого сна.       Солнце уже поднялось довольно высоко, пробиваясь сквозь тучи и заливая комнату своим светом. Тэхён нахмурился… Почему он спал так долго? Люди вообще могут столько спать?       Звук воды прекратился, и через несколько минут из ванной вышел Чонгук. Волосы мокрые, на плечах свежие царапины, а на левой скуле синяк. Он был одет только в домашние штаны, и Тэхён ясно видел ссадины на груди и руках. — Что случилось? — обеспокоенный голос Тэхёна прозвучал хрипло.       Чонгук замер в дверном проеме. Взгляд у него был… особенный. Не испуганный, не виноватый. Спокойный, но какой-то новый. Будто что-то внутри него окончательно встало на свои места. — Долгая история, — сказал Чонгук, подходя ближе. — Как спалось? — Слишком крепко. Не помню, чтобы засыпал так глубоко. Хосок? — Я попросил помочь.       Тэхён потянулся к лицу Чонгука, осторожно коснулся синяка. — Это больно? — Не очень. — Чонгук не отстранился, но Тэхён почувствовал, как тот слегка напрягся под прикосновением. — Здорово, что разобрались с водой и электричеством, — Чонгук звучал смущённо. — Здорово… Это последствия драки? — он кивком указал на плечо.       Чонгук молчал, сжимая полотенце в руках. Тэхён рассматривал его лицо — знакомые черты, которые он выучил наизусть за эти месяцы. Но сейчас в них было что-то новое. Решимость? Усталость? Или просто… принятие? — Он приходил, — это было не вопросом. Тэхён просто знал. — Да. — И ты дрался с ним? — Да. — Из-за меня?       Чонгук поднял глаза, и в них Тэхён увидел столько эмоций сразу, что сердце сжалось. Любовь, определенность, что-то похожее на гордость и… покой. Странный, глубокий покой. — Из-за нас, — поправил Чонгук. — Не переживай… Это заживет. — Он ушел? — Да.       Тэхён кивнул, словно ожидал именно такого ответа. Он прошел в ванную, вернулся с влажным полотенцем и, к удивлению Чонгука, аптечкой. — Садись, — велел он, указывая на кровать.       Чонгук послушно опустился на край матраса. Тэхён молча принялся обрабатывать раны на его плече. — Больно? — спросил он, принимаясь за особенно глубокую рану. — Не очень. — Лжешь? — Немного.       Тэхён усмехнулся, но продолжал работать. Закончив с плечом, взялся за разбитую губу Чонгука. — Ты же мог умереть, — сказал он тихо, промакивая кровь ватным диском. — Мог. — И все равно дрался с ним. — Да. — Идиот.

***

      Чонгук поймал его руку, заставив остановиться. — Тэхён… — Что? — Вы же верите, что наша связь настоящая? — Почему спрашиваешь? — Тэхён замер. — Я подумал, что если бы Люцифер мог создать такие чувства, он бы давно заставил меня вернуться. Но он не мог этого сделать, — Чонгук поднёс руку Тэхёна к разбитым губам и нежно коснулся ими подушечек пальцев. — Вы мне верите? — Верю.       Тэхён смотрел на него, чувствуя, как что-то теплое и яркое разливается в груди. Ему так хотелось дать парню всё, что только возможно. Именно поэтому он так уверенно и не задумываясь произнес сейчас «верю». Для самого Тэхёна было катастрофически важно, чтобы этот парень знал, что он ему верит. Потому что этот парень — его Чонгук — дрался с самим Люцифером. Дрался и выиграл. Не физически, а морально. Заставил отступить одну из самых могущественных сил во вселенной. — А если он вернется? — Не вернется. По крайней мере, не с угрозами. — Ты уверен? — Да.       Они сидели в тишине, слушая, как за окном просыпается день. — Чонгук? — М? — Что теперь будет?       Чонгук повернулся к нему, изучая знакомое лицо — взъерошенные волосы, сонные глаза, небольшой шрам на щеке – последствия драки. — Теперь мы живем, — сказал он просто. — Ты будешь и дальше ангелом-хранителем. Я буду учиться быть демоном-хранителем. — А что это значит — быть демоном-хранителем? — Не знаю, — честно признался Чонгук. — Будем придумывать на ходу.       Тэхён рассмеялся — тихо, но искренне. — Звучит как план. — Я умею составлять планы. — Знаю. Поэтому и волнуюсь.       Тэхен наклонился и поцеловал его — осторожно, чтобы не потревожить разбитую губу. Чонгук ответил на поцелуй, и в этом простом жесте было больше магии, чем во всех заклинаниях мира. — Я тебя люблю, — прошептал Чонгук. — Это взаимно.       Тэхён откинулся на спину, утягивая Чонгука за собой. Они лежали, переплетенные руками и ногами, наблюдая, как солнце окончательно разгоняет тучи. — Кстати, — сказал Тэхён вдруг. — Хосок оставил записку. — Какую записку? — В гостинной на столе. Что-то про правила для демонов-хранителей и испытательный срок. Чонгук застонал. — Испытательный срок? — Три месяца. Потом экзамен на профпригодность. — Экзамен… — Чонгук закрыл глаза. — И кто его будет принимать? — Архангел Хосок лично. — Конечно, лично, — Чонгук вздохнул. — Ну что ж, будем готовиться. — Будем? — уточнил Тэхён. — Да, вместе.       За окном окончательно рассвело. Новый день, новая жизнь, новые правила. Но главное осталось неизменным — они были вместе, и это был их выбор. — Тэхён? — Да? — Спасибо…       Тэхён почувствовал, как глаза наполняются слезами — не от грусти, а от переполняющего счастья. — Я же ангел-хранитель, — сказал он, пытаясь пошутить. — Это моя работа. — Нет, — серьезно ответил Чонгук. — Работа — это защищать. А ты меня полюбил. Это было твоим выбором. — Тогда мы квиты. Потому что стать демоном-хранителем — тоже был твой выбор.       Они стояли посреди разрушенной гостиной, окруженные обломками прошлой жизни, но Тэхён чувствовал себя абсолютно целым. Впереди были неизвестность, новые вызовы, возможные проблемы с небесной и адской бюрократией. Но все это казалось преодолимым, когда рядом был этот человек — его человек, его Чонгук, его подопечный и теперь хранитель одновременно. — И что дальше? — спросил Тэхён. — А дальше, мы живем, — ответил Чонгук. — Просто живем. Без планов захвата мира, без апокалиптических сценариев. Ты будешь защищать меня, я буду защищать тебя. И может быть… может быть, мы покажем всем, что свет и тьма могут сосуществовать вместе. — Звучит как план, — согласился Тэхён. — Звучит как дом, — поправил Чонгук и поцеловал его — нежно, но уверенно, как человек, который наконец знает, чего хочет, и не боится за это бороться.       И Тэхён подумал, что дом — это именно то слово, которое лучше всего описывает его чувства. Не место, а состояние. Не здание, а человек рядом с ним. Дом, который они построят вместе и который теперь будут защищать. Друг от друга и друг для друга.       Снаружи властвовало солнце, и золотистые лучи освещали их разрушенную, но полную любви гостиную. Начинался новый день. Их день.

***

ЭПИЛОГ

Полгода спустя

      Пробуждение было мучительным — острая боль пронзила висок Чонгука, заставив его зажмуриться и несколько раз моргнуть, прежде чем он смог сфокусировать взгляд. Он совершенно не помнил, как добрался до постели, и даже переоделся в домашнюю одежду.       Ну конечно… он вчера допоздна провозился в саду и наверняка домой его принес Тэхён. Ирония судьбы — он должен охранять и заботиться о своём ангеле, а получается наоборот. Где-то в глубине квартиры раздался грохот. — Тэхён?       Чонгук поспешно поднялся с кровати, игнорируя легкое головокружение, и вышел из спальни. Босиком он направился к источнику шума, и его сердце сжалось от нежности при виде картины, которая предстала перед ним.       Тэхён стоял у плиты в своей белой пижаме, волосы растрепаны, а вокруг него царил настоящий хаос. Сковорода дымилась, на столе были разбросаны остатки яичной скорлупы, а пол усыпан мукой. Сам он сосредоточенно изучал рецепт на экране телефона, его обычно безмятежное лицо выражало такую решимость, что Чонгук невольно улыбнулся. — Проклятье… — пробормотал Тэхён, когда очередное яйцо сгорело.       Чонгук тихо рассмеялся. Услышав смех, Тэхён резко обернулся, и на его щеках появился румянец смущения. — Как я понимаю, яйца закончились? — с улыбкой спросил Чонгук, подходя ближе.       Тэхён повернулся к нему, одновременно выключая плиту. Когда он потянулся, чтобы снять фартук, Чонгук быстро подошел и перехватил его руки. — Зачем снимаешь? Оставь, — сказал он, снова завязывая ленты фартука на талии Тэхёна. — Вам идет. Эти рюши… Знаете, Вы в них очень милы. — Не хочу больше готовить, — фыркнул Тэхён и потянулся за пачкой сигарет. — У меня не получается. — Почему же? — Чонгук обнял его сзади, положив подбородок на плечо, и тут же почувствовал, как расслабляется от знакомого аромата. — Если я продолжу, яиц точно не останется. — Давайте я покажу Вам, — предложил Чонгук, взяв оставшиеся яйца и аккуратно разбив их в небольшую миску. — Включите огонь, — попросил он, и Тэхён послушно повернул ручку плиты. — Только заменим масло на воду. Хорошо?       Чонгук поставил миску рядом, взял сотейник и встал позади Тэхёна, практически прижавшись к его спине. — Поставьте сотейник на огонь и налейте воды, — прошептал он прямо в ухо Тэхёну, чувствуя, как тот слегка вздрагивает от близости. — Теперь делайте вот так, — он взял руку Тэхёна с лопаткой и помог ему создать воронку в кипящей воде.       В этой позе их тела были так близко друг к другу, что Тэхён чувствовал каждый вдох Чонгука, каждое движение его груди. Сердце участило ритм от ожидания чего-то волнующего. — Теперь опустите яйца, — сказал Чонгук, заметив, что вода закипела. — Подождите немного… А теперь доставайте.       Он продолжал шептать инструкции прямо в ухо Тэхёна, и от его дыхания у ангела по коже бежали мурашки. Запах Чонгука кружил голову сильнее любого вина. — Чонгук… мы готовим, — слабо запротестовал он. — Мм, готовим, — согласился демон, но продолжил покрывать нежными поцелуями кожу ангела. — Вы так хорошо пахнете утром… — Чонгук… мы еще не завтракали, — слабо возразил Тэхён, хотя сам неоднозначно прижимался к нему. — Еще пару минут, — прошептал Чонгук, поворачивая Тэхёна лицом к себе. — Я соскучился.       Тэхён посмотрел в темные глаза, в которых плясали красноватые искорки, и почувствовал, как последние остатки самоконтроля покидают его. — Яйца готовы? — спросил он, не отводя взгляда от губ Чонгука. — Готовы, — кивнул тот — Тогда выключи плиту.       Чонгук послушно потянулся к ручке, и в этот момент Тэхён схватил его за подбородок и притянул к себе для поцелуя. Чонгук застонал в губы Тэхёна. — Тэ… — начал Чонгук, но ангел не дал ему договорить, снова впиваясь в его губы. — У нас расписание… Вы не можете… мы не можем… — Можем, — решительно сказал Тэхён, забираясь руками под футболку Чонгука, пробегая пальцами по тонким шрамам. — И будем. Прямо сейчас.       Он подхватил Чонгука за бедра и посадил на столешницу, встав между его ног. Тот обвил руками его шею, притягивая ближе. — Ты видишь, Чонгук, в саду расцвели астры, — прошептал Тэхён, целуя своего парня шею. — Сотни астр. Посмотри… Они сейчас покраснели для нас. — Тэхён… мой Тэхён, — застонал Чонгук, запрокидывая голову назад. — Да, я твой, Чонгук. А ты мой, — Тэхён поднял голову, заглядывая в потемневшие от желания глаза демона. — Завтрак подождет. Весь мир подождёт.       И он снова поцеловал Чонгука, жадно, страстно, вкладывая в поцелуй всю свою любовь и желание, а за окном кухни сотни белых и фиолетовых астр качались на ветру, и меняли свой цвет на красный.

***

      Люцифер и Хосок стояли на крыше соседнего здания, наблюдая за окнами квартиры внизу. Через стекло были видны две фигуры — Чонгук что-то увлеченно рассказывал, размахивая руками, а Тэхён слушал его с той улыбкой, которая появлялась у него только в моменты абсолютного счастья. — Трогательно, — протянул Люцифер, скрестив руки на груди. — Твой подопечный совсем расслабился. — А твой сын выглядит счастливым, — парировал Хосок. — Кстати, поздравляю. Он защитил проект на отлично. Профессор Ли был в восторге от его работы по селекции астр. — Знаю. Я был там. — Серьезно? — Хосок повернулся к нему с удивлением. — В зале? — На парковке. В машине, — Люцифер пожал плечами. — Что? Отец имеет право гордиться сыном. — Ого. В тебе семейные ценности пробудились. — Заткнись.       Они помолчали, продолжая наблюдать. Чонгук показывал Тэхёну что-то на планшете, тот кивал и время от времени что-то записывал в блокнот. — А знаешь, — задумчиво сказал Хосок, — я никогда не думал, что план сработает настолько идеально. — Какой еще план? — Ну… — Хосок почесал затылок. — Вся эта история с соулмейтами.       Люцифер медленно повернул голову. — Что? — Успокойся чувства у них настоящие, — поспешно добавил Хосок. — Я только… подтолкнул то, что уже было. Создать любовь невозможно, а вот помочь ей проявиться… — Значит они действительно…? — Соулмейты? Да. Самые настоящие, — Хосок усмехнулся. — Я только убрал барьеры, которые мешали им это почувствовать.       Люцифер уставился на него. — Значит это ты? - он поднял бровь. В глазах вспыхнул огонь. - И ты мне об этом говоришь только сейчас? — А толку было раньше? Ты бы все равно не поверил. Слишком зациклен на своих планах мирового господства. — У меня не было планов мирового господства! — Ладно-ладно, — Хосок примирительно поднял руки. — Планов отцовского господства. Лучше?       Люцифер фыркнул, но спорить не стал. Внизу Чонгук обнял Тэхёна, прижав к себе так нежно, словно тот мог исчезнуть в любую секунду. — Они счастливы, — констатировал Люцифер. — Да. И знаешь, что самое забавное? — Что? — Технически, — Хосок ухмыльнулся, — душа твоего сына теперь принадлежит Небесам. Демон - хранитель, защищающий ангела — это автоматический билет наверх. Так что счет 1:0 в мою пользу.       Люцифер посмотрел на него с таким выражением, будто только что Хосок ударил его мокрой рыбой по лицу. — Ты… серьезно? — Абсолютно, — Хосок просто светился от удовольствия. — Поздравляю, один из твоих сыновей официально на светлой стороне. — Этого не может быть. — Может, может. Я даже справку могу показать. Хочешь? — Нет, — быстро сказал Люцифер. — Не хочу.       Он помолчал, обдумывая новость. Потом вдруг усмехнулся. — Знаешь что, архангел? — Что? — А как дела у Харин? — А при чем тут…       Хосок замолчал, понимая, к чему ведет Люцифер. — Нет, — сказал он твердо. — Даже не думай. — Что? Я просто интересуюсь. — Люцифер изобразил невинность. — Сколько им лет? — Чимину и Чонмину пятнадцать... Ах ты... Даже не думай к ним приближаться! Они же дети... — Я подожду, — философски заметил Люцифер. — Время у меня есть. Пусть подрастут, определятся с ориентацией, найдут свой путь… А потом посмотрим... — Ты больной! — Я стратег. И счет пока 1:0, так что у меня есть, что отыгрывать. Хосок схватился за голову. — Они обычные люди! У них нет никаких сверхъестественных способностей! — Твои сыновья и обычные люди? Хм... — Люцифер пожал плечами. — Любовь, Хосок, не выбирает между смертными и бессмертными. — Я не позволю тебе… — Расслабься. Я же говорю — подожду. Может, они сами найдут дорогу ко мне. А может…       Он не договорил, но его улыбка была настолько самодовольной, что Хосок почувствовал острое желание сбросить его с крыши. — Ты невыносим. — Зато последователен, — Люцифер посмотрел на окна внизу, где Чонгук и Тэхён уже готовились ко сну. — Кстати, а когда у них свадьба? — Откуда мне знать? Я архангел, а не свадебный распорядитель. — Думаешь, пригласят? — Тебя? — Хосок фыркнул. — После того, как ты пытался убить жениха? Сомневаюсь. — Эх… — Люцифер вздохнул с притворной грустью. — А я уже придумал речь отца жениха. — Какую речь? — «Дорогие гости, когда мой сын был маленьким, пусть он и жил далеко от меня, я мечтал, что он найдет себе партнера. Правда, я представлял себе красивую и стройную девушку-демона высокого ранга, а не ангела-хранителя, но что поделаешь — у детей свои планы на жизнь.»       Хосок уставился на него. — Ты действительно это продумал? — А ты думал, я шучу про отцовские чувства?       Несколько минут они стояли в молчании, наблюдая, как в окнах гаснет свет. Потом Хосок вздохнул. — Знаешь, а ведь они действительно подходят друг другу. — Да, — согласился Люцифер. — Только не говори им, что мы здесь стояли и за ними подглядывали. — Конечно не скажу. А то Чонгук решит, что у него параноидальный отец. — У него и есть параноидальный отец. — Ну… да.       Люцифер развернулся, готовясь уйти. — Хосок. — Что? — Спасибо. За то, что помог ему стать хранителем. — Не за что. А ты… — Что? — Больше не пытайся никого похищать. Вот правда... не твоё это.       Люцифер рассмеялся. — Попробую. Но обещаний не даю. — И еще… — Да? — Счет все-таки 1:0 в мою пользу, — Хосок не смог удержаться от последнего укола. — Пока, — многозначительно ответил Люцифер и исчез.       Хосок остался один на крыше, качая головой. — Определенно нужно будет приглядывать за мальчишками, — пробормотал он себе под нос. — Этот тип... от него всего можно ожидать...       Где-то внизу, в теплой квартире, Чонгук и Тэхён засыпали в объятиях друг друга, не подозревая, что их история любви стала началом совершенно новой игры между Небесами и Адом.       Но это уже совсем другая история...