Рэо был прав

      Звонок будильника застал их в объятиях друг друга. Хёма широко зевнул, по-кошачьи потянулся, открыл глаза и сонно улыбнулся наблюдающему за ним Рэнскэ. Между ними не было никакой неловкости, только неторопливая утренняя нежность. Хёма невесомо касался кончиками пальцев лица Рэнскэ и расслабленно жмурился от поглаживаний по голове. Сердце переполняло тепло.       В глубине души Рэнскэ не хотел идти на матч, не хотел, чтобы всё это заканчивалось. Он всё ещё стремился стать лучшим страйкером, как герои его детства, но здесь, в объятиях Хёмы, он ощущал такое блаженное умиротворение, что на долю секунды малодушно допустил мысль о пропуске игры. Пожалуй, они всё-таки поторопились дать согласие на предложение Сидо.       — Полежим ещё пять минут, ладно? — попросил он, зарываясь носом в красные волосы и вдыхая их аромат.       — Я хотел предложить ещё десять, — проговорил Хёма, крепче обнимая его. — А потом мы встанем и пойдём побеждать.       Через десять минут им всё же пришлось подняться и переодеться к матчу. Рэнскэ по традиции расчесал волосы Хёмы и заплёл косу сбоку, а тот на всякий случай намазал колено обезболивающей мазью. Матч предстоял сложный.       Одетые в красную форму, они шли по коридору к выходу на поле, держась за руки. Рэнскэ сжимал ладонь Хёмы почти до хруста костей, но тот не морщился, а уверенно улыбался.       — Мы победим, — сказал он.       Рэнскэ кивнул, и они вышли на поле. Соперники в белой форме уже ждали их: Ёж разминался, а Сидо лениво катал мяч. Увидев противников, оба ухмыльнулись с таким самоуверенным видом, словно победа была уже у них в кармане.       — Ну что, готовы устроить взрыв? — ехидно поинтересовался Сидо.       — Готовы! — тряхнул головой Хёма.       Женщина-диктор объявила: — Матч объявляется открытым!       Прозвучал свисток.       Мяч оказался у красной команды. На первых же секундах Хёма помчался к воротам соперника и, дождавшись точного навеса Рэнскэ, забил первый гол.       — Красиво играешь, Пантера! — похвалил Сидо и добавил: — Я в тебе и не сомневался.       Первый гол они забили легко, поэтому Рэнскэ решил было, что волноваться не о чем: скорости Хёмы сопернику нечего противопоставить.       После возобновления игры мяч оказался у Ежа. Оглядевшись по сторонам, тот послал дальний пас на Сидо, находящегося в штрафной соперника. Это был очень предсказуемый маневр, Рэнскэ с лёгкостью прочитал его и перехватил мяч. Развернувшись к воротам белой команды, он заколотил свой фирменный мяч со средней линии и увеличил разрыв в счёте до «2:0».       Сидо подлетел к Ежу, треснул его по голове и скомандовал:       — Защищай ворота, бесполезное создание!       — Эй, давай без рукоприкладства! — крикнул ему Рэнскэ.       — А ты вообще заткнись, Недогерой! А то и тебе прилетит!       Диалог, грозящий перерасти в драку, прервал свисток к продолжению игры. На этот раз Сидо сам завладел мячом. Рэнскэ попытался заблокировать его и отобрать мяч, но, к сожалению, дриблингом Сидо владел лучше, а по физической силе ничуть не уступал. Он обвёл и Рэнскэ, и набежавшего в штрафной Хёму так легко, как будто это ему ничего не стоило, и пробил идеально в левую девятку. Увидев мяч в сетке, Рэнскэ едва не взвыл от разочарования: он ничего не мог противопоставить Сидо в противостоянии один на один.       После начала игры Рэнскэ хотел пробиться к воротам соперника самостоятельно, но Сидо полностью заблокировал его и, казалось, предугадывал каждое его движение, не давая дёрнуться ни в одну, ни в другую сторону.       — Я открыт! — крикнул Хёма.       Рэнскэ периферическим зрением увидел, что тот набегает справа, и отдал пас ему. Сидо резко сменил направление и бросился наперерез, с другой стороны оказался Ёж. Хёме пришлось бить из неудобного для себя положения, и ворота зазвенели, когда мяч попал в штангу.       На подбор успел Ёж, отдал быстрый пас Сидо, и тот побежал к воротам. Рэнскэ, успевший добежать до штрафной красной команды, закрыл его. Сидо снисходительно улыбнулся, послал мяч вверх и вперёд, перекидывая радугой через голову Рэнскэ, обошёл его слева и забил. Раздался свисток, на табло появился счёт «2:2», а Сидо издал торжествующий клич.       После начала игры Рэнскэ с мячом приблизился к воротам, чтобы забить со средней дистанции. Сидо обогнал Рэнскэ, заблокировал и за те мгновения, которые Рэнскэ размышлял, как лучше поступить, отобрал мяч.       — Будешь таким добреньким и предсказуемым, проиграешь, — поддразнил его Сидо.       Он побежал с мячом к воротам, Рэнскэ — за ним, но тут ему под ноги кубарем свалился Ёж. Оба упали на газон.       — Я тоже полезный, — гордо сообщил Ёж.       — Это нечестный приём! — возмутился Рэнскэ и, поднявшись, снова побежал вслед за Сидо.       — «Синяя тюрьма» не про честность, а про эгоизм, — донеслись до него сзади слова Ежа.       Сидо хватило этой заминки соперника, чтобы забить третий мяч.       — Чёрт! — с досадой воскликнул Рэнскэ.       Внутри всё кипело от возмущения и чувства несправедливости, но он заглушил в себе эти эмоции и снова побежал к воротам. Сидо опять заблокировал его, не давая ни пройти дальше, ни отдать пас Хёме. Ёж стоял с другой стороны, готовый принять мяч, если тот полетит в его сторону.       — Давай назад! — услышал Рэнскэ голос Хёмы и увидел, что тот убежал на другую, свободную сейчас, половину поля. Рэнскэ отдал пас назад, Хёма принял его и помчался к воротам. Сидо побежал ему наперерез и даже выставил ногу, но Хёма был быстрее. Он перепрыгнул ногу Сидо, устремился дальше и заколотил третий гол.       — Вот это круто, Дикая Кошка! — громко восхитился Сидо.       На табло изменился счёт, теперь команды снова сравнялись, забив по три гола в ворота соперников. Ёж получил за свой приём жёлтую карточку, но всё равно выглядел довольным. Воротам красной команды не хватало защиты, поэтому Рэнскэ предложил Хёме встать стенкой, чтобы точно не позволить Сидо забить, а потом организовать быструю контратаку.       Поняв, что задумали соперники, Сидо развернулся с мячом на сто восемьдесят градусов и крикнул:       — Ёж, гони сюда!       Когда тот подбежал на нужное расстояние, Сидо прицельно ударил по его лицу, мяч отскочил, а Сидо, вновь развернувшись, воспользовался эффектом неожиданности и с лёта забил один из тех невероятных голов, что они видели в записи.       — Да он что, в бильярд играет?! — возмутился Рэнскэ. — Ёж так-то живой человек!       — Со мной всё нормально, — уверил их Ёж, рукавом вытирая грязь с лица.       — Ты бы лучше на счёт посмотрел, защитничек, — ухмыляясь, сказал Сидо, указывая на табло с горящими цифрами «3:4» в пользу белой команды. — Ещё один гол, и я заберу твоего огненного парня! Ну что, Герой, готов поехать домой?       — Завались! — рявкнул Хёма.       — Я больше не герой, — сказал Рэнскэ, и оба посмотрели на него: Сидо — удивлённо, Хёма — обеспокоенно.       — Тогда кто ты теперь? — спросил Ёж.       — Теперь я злодей.       Рэнскэ посмотрел Сидо прямо в глаза и почувствовал, как по венам вместе с кровью струится ненависть к этому человеку. До сих пор он ни к кому не испытывал ненависти, но теперь ощущал огромное желание врезать Сидо по ухмыляющейся загорелой физиономии.       — А мне нравится этот твой новый взгляд... — заинтригованно проговорил Сидо. — Аж заводит! Чувствую, я знатно тебя разозлил. Что ж, покажи, на что ты способен.       Рэнскэ всегда считал, что честность, благородство, доброта — это его сильные стороны. Таким его воспитали родители. Но сейчас он понял, что геройский плащ ничего не значит на поле, на котором все играют, как злодеи. Даже его Хёма, хороший парень в обычной жизни, во время игры превращался в разъярённый ураган, готовый смести всё на своём пути. Совсем недавно он был в паре сантиметров от того, чтобы влететь бутсой в ногу Сидо и заработать жёлтую карточку. Однако он не думал об этом, им двигало лишь желание победить любой ценой, как и Сидо, и даже Ежом.       Со свистком Рэнскэ побежал к воротам, Хёма рванул следом за ним по бровке. Сидо попытался снова закрыть Рэнскэ путь к штрафной, но на этот раз тот с ним не церемонился. Всем весом налегая на Сидо, Рэнскэ оттолкнул его и прорвался сквозь оборону. Хёма, увидев это, побежал к воротам, получил пас и забил гол в красивом прыжке, вытянувшись вперёд всем телом, как самый настоящий леопард.       Счёт на табло сменился на «4:4», последний гол должен был стать решающим, и Рэнскэ не собирался стать тем, кто поедет домой. После свистка он оказался в собственной штрафной одновременно с Сидо. Тот решил бить с навеса, Рэнскэ неожиданно для самого себя подпрыгнул и отбил мяч головой, как защитник.       — Вот это другое дело, господин Злодей! — довольно воскликнул Сидо.       На подбор первым успел Ёж, но Хёма выбил мяч у него из-под ног. Вдвоём с Рэнскэ они рванули к воротам соперника, обмениваясь быстрыми пасами, которые отрабатывали на тренировках. Сидо вклинился между ними, забрал мяч развернулся и неожиданно пробил издалека. Не было никакой нужды это делать, Рэнскэ понял, что тот просто-напросто выпендривается. Мяч прошёл в нескольких сантиметрах от угла ворот.       — Эх, а было бы красиво!.. — мечтательно протянул Сидо.       «Ненавижу, ненавижу!» — стучало в голове Рэнскэ. Получив от Хёмы пас, он со всей силой своей ненависти ударил левой ногой по мячу и попал в Ежа, защищающего ворота. Мяч рикошетом отлетел в сетку.       Раздался свисток об окончании игры. Диктор объявила:       — Счёт «5:4». Победила красная команда в составе Хёмы Тигири и Рэнскэ Кунигами.       — Да! — что есть мочи крикнул Рэнскэ и вскинул руку вверх.       Хёма бросился к нему, налетел и пылко обнял. Рэнскэ прижал его к себе и, тяжело дыша, уткнулся носом в алую макушку. Они это сделали, они победили. Никто из них сегодня не поедет домой.       — Вот это я понимаю игра! Наконец-то я встретил тех, кто тоже способен жить на поле и зажигать пламя! — восхищённо воскликнул Сидо.       Похоже, он совсем не расстроился из-за проигрыша. Рэнскэ всё ещё злился на него, и ему хотелось видеть хоть каплю расстройства на его лице. Ёж, например, сидел на газоне, утирал грязь с лица и в немом шоке таращился на победителей. Его правый глаз подёргивался. Рэнскэ поймал себя на странной мысли: ему было совсем не жаль Ежа, несмотря на то, что тот только что получил от него болезненный удар по лицу.       — Всё равно ведь Сидо придётся выбрать? — прошептал Рэнскэ на ухо Хёме.       — Это даже не выбор, — ответил тот и, чуть отстранившись, но не разрывая объятий, внимательно посмотрел Рэнскэ в глаза. — Чем он тебя так разозлил?       — Напомнил, что я потеряю тебя и пойду домой. И ещё то, что я слишком добрый. Поэтому я решил быть злым, и это сработало.       — У тебя был очень крутой вид, так глаза горели по-злодейски, мне понравилось, — подмигнул ему Хёма. — Хотя в жизни я предпочитаю доброго и честного Рэнскэ. Но игра — это совсем другое, тут надо показывать свою тёмную сторону. Я очень рад, что у тебя получилось это сделать.       Сидо демонстративно громко прокашлялся и сказал:       — Я, конечно, всё понимаю, но не могли бы вы перестать обниматься на секунду, чтобы сказать, кто из нас пойдёт дальше?       Рэнскэ, смутившись, отпустил Хёму, а тот как ни в чём не бывало повернулся лицом к проигравшим и проговорил:       — Это и Ежу понятно, кого мы заберём. Сидо, ты слишком крутой игрок, чтобы уйти из «Синей тюрьмы», так что пошли с нами.       Ёж взвыл и от отчаяния ударил кулаком по газону.       — Я не хочу возвращаться в храм! Не хочу носить рясу! — заголосил он. — Подумайте, парни, я же лучше, я это... целеустремлённый, вот! Не бросайте меня, Кунигами, Тигири! Мы же были в одной команде «Z»!       — Прости, но тут выживают сильнейшие, — ответил Рэнскэ и вернул Ежу его же слова: — «Синяя тюрьма» не про честность, а про эгоизм.       Команда, в которую теперь добавился Сидо, вышла с поля, проходя в следующий этап отбора.       В уже знакомой им «камере» на троих Сидо сразу же занял отдельную койку и с довольным видом растянулся на ней.       — Не хочешь вместе с нами честно определить, кому достанется эта кровать? — поинтересовался Рэнскэ.       — Не-а, — широко улыбнулся тот и лениво потянулся. — Кто первый лёг, того и койка.       — Почему мне кажется, что ты доволен тем, что проиграл? — спросил у него Хёма.       — Так я выиграл, Пантера. Вместо одного посредственного игрока и одного хорошего я получил двоих хороших. А ты, Герой-злодей, — обратился он к Рэнскэ, — главное, не забывай на поле выключать добрячка, и всё будет в шоколаде.       — Может, ещё что-то посоветуешь? — кипя от злости, спросил тот.       — А то! — воскликнул Сидо, то ли не заметив сарказма, то ли проигнорировав его. — Тебе не хватает фантазии и смелости, а твои принципы мешают действовать жёстко. Только когда я тебя разозлил, ты смог перестроиться. Тогда для побед тебе надо всё время быть злым, как Халк.       Хёма рассмеялся, Рэнскэ удивлённо покосился на него.       — Да я представил, как ты, разъярённый и зелёный, крушишь здание «Синей тюрьмы». Тебе бы пошло, — улыбаясь, объяснил тот.       — Кстати, он же тоже герой, пусть и злой, — подхватил Сидо. — Слушай, я и Пантера, мы оба живём на поле, а не просто играем по правилам. Раз ты другой, тебе надо вживаться в роль злодея. Нам нужно выиграть ещё два матча для выхода в следующий этап. Если для этого мне придётся всё время бесить тебя, я это сделаю.       — В этом я не сомневаюсь, — фыркнул Рэнскэ.       После душа и ванной он окончательно успокоился. Поразмыслив о словах Сидо, Рэнскэ понял, что при всех недостатках у того есть замечательная черта — он искренне горит делом, которым занимается, а таких людей Рэнскэ всегда уважал.       Когда он пришёл в столовую, Сидо и Хёма уже обедали и оживлённо о чём-то спорили, но при виде Рэнскэ почему-то замолчали.       — Вы что, меня обсуждали? — пошутил он, ставя поднос с едой на стол и садясь рядом с Хёмой.       — Ну а кого ещё! — ухмыльнулся Сидо. — Оказывается, некоторые дикие кошки склонны к ревности.       Рэнскэ удивлённо посмотрел на Хёму. Тот порозовел и пробурчал:       — На поле он сказал, что ты его заводишь.       — Э-э-э, так это было про злодейский взгляд, разве нет? — обескураженно спросил Рэнскэ, обращаясь к Сидо.       — Конечно! Я говорил про игру.       Он хотел добавить что-то ещё, но в это время экран его лежащего на столе смартфона засветился, демонстрируя сокомандникам фото на заставке.       — Это что, Саэ Итоси? — не поверил своим глазам Хёма и подвинул телефон ближе к себе.       — Ага, — кивнул Сидо.       Играть в футбол в Японии и не знать Саэ Итоси было попросту невозможно: молодая звезда, игрок молодёжной команды мадридского «Ре Ала», по слухам вернувшийся на Родину, чтобы играть в японском чемпионате. В целом, то, что его фотография стояла на заставке смартфона футболиста, надеющегося достичь тех же высот, не было ничего удивительного. Вот только Саэ на этой фотографии щеголял обнажённым торсом и томным взглядом из-под ресниц, а это вызывало определённые вопросы к Сидо.       — Вы знакомы? — задал Рэнскэ самый невинный из крутящихся в голове вопросов.       — Пока нет. Но я надеюсь, что мы познакомимся в ближайшее время. Фотка с его фотосессии, если что. Саэ — самый крутой футболист нашего поколения. И вот он заводит во всех смыслах, Пантера, — Сидо подмигнул закатившему глаза Хёме и убрал смартфон в карман.       — А ты знаешь, что в «Синей тюрьме» играет его родной младший брат? — спросил Рэнскэ.       — Наслышан. Высокомерный засранец, морда кирпичом, на поле думает, а не живёт. Скучища смертная.       — С ним играли наши товарищи. Говорят, он очень талантливый.       — Ну вот дойдём до конца, сразимся с ним и посмотрим, отдохнула ли природа на младшем брате. Пока мне слабо верится в то, что он так же талантлив, как Саэ.       — И в то, что у него такой же пресс, — хмыкнул Хёма.       — Можно подумать, я тут один о чужом прессе мечтаю, — не остался в долгу Сидо. — Если бы я вас не остановил после матча, вы бы полезли сосаться прямо при нас с Ежом.       — Давайте молча поедим, пожалуйста! — взмолился Рэнскэ.       Он почувствовал, как краска стыда заливает лицо и шею. Сидо хмыкнул, но замолчал, и некоторое время они ели в тишине.       — Кстати, я видел Райти, — вспомнил вдруг Хёма. — Можем провести следующий матч с его тройкой.       Так они и сделали. Райти оказался самым сильным из своей команды, и именно его они забрали после победы в матче.       Когда они жили в «камере» на четверых, Сидо и Райти беспрерывно кричали друг на друга, Сидо то и дело пытался ударить Райти ногой, тот уворачивался и пускал в ход кулаки, а Рэнскэ и Хёма сбегали из этого шумного ада и проводили время наедине: на тренировочном поле, в столовой, тренажёрном зале или ванной комнате — одним словом, в любом месте, где они могли насладиться тишиной и друг другом.       Рэнскэ нелегко давалась роль злодея. Его расстраивало то, что всем остальным не приходилось прилагать для этого усилий. Из Райти агрессия выливалась, как из переполненного кипящего чайника, Сидо считал драку нормальным способом вести разговор, а Хёма легко переключался из режима штиля в режим шторма.       В итоге Сидо и Райти намеренно выводили Рэнскэ из себя на каждой тренировке, чтобы, как выражался Сидо, «пробудить Халка». Рэнскэ видел положительные результаты этой стратегии; он действительно играл лучше, будучи взбешённым, но больше всего удивляла реакция Хёмы на его злость.       После матча, во время которого раззадоренный Сидо Рэнскэ в одиночку с помощью грубой силы обошёл троих соперников и забил победный гол с такой силой, что ворота зазвенели, Хёма, не говоря ни слова, утащил его за руку в ванную, втолкнул в кабинку и набросился с поцелуями, как голодный зверь.       — Ты же говорил, что тебе больше нравится моя добрая версия, — напомнил ему Рэнскэ, когда они устало обнимались после активных ласк.       — В жизни — да. Но злая версия чертовски сексуальная, — выдохнул Хёма.       Рэнскэ смущённо отвёл взгляд и подумал о том, что «Синяя тюрьма» плохо на него влияет: ему всё больше нравилось быть злодеем.       Пятым в команде стал Гагамару. Таким образом, их вышедшая в финал испытания группа включала в себя четырёх человек из бывшей команды «Z» и Сидо.       Было приятно видеть в финале и Рэо с Наги, которые так и дошли до этого этапа в одной команде, и Исаги с Батирой, которые в составе команды Рина вышли в финал этапа раньше других.       Когда собрались все команды, на главном экране появился Эго и рассказал о том, что теперь их ждёт новый отборочный тур, после которого сильнейшие сыграют с молодежной сборной Японии, в состав которой также вошёл Саэ Итоси. Услышав это имя, Рэнскэ и Хёма, не сговариваясь, посмотрели на Сидо. Тот сиял неподдельным восторгом.       До начала отборочных матчей командам дали передышку и расселили по «камерам» на пятерых.       Оставив Сидо, Райти и Гагамару драться за койки в «камере», Рэнскэ и Хёма выскользнули в коридор и уединились в ванной. Здесь было тихо, приятно пахло, а главное, что тут они оставались вдвоём.       Они ополоснули разгорячённые после матча лица проточной водой, а потом Рэнскэ притянул к себе Хёму и поцеловал. Сейчас они никуда не торопились, и можно было позволить себе растянуть приятный момент.       Рэнскэ открыл глаза, чтобы полюбоваться на Хёму, и вдруг увидел в отражении зеркала вытянувшееся от удивления лицо Исаги. Он отскочил, неловко потёр шею и пробормотал:       — Э-э-э, извини. Мы не думали, что тут кто-то есть.       — Я уже привык к Рэо и Наги, но вы?! Как давно вы вообще вместе? — воскликнул Исаги.       — Примерно с того момента, как остались в двойке.       Повисшую в воздухе неловкость сгладил Хёма, который предложил всем вместе пойти в столовую и заодно обсудить, кого из шестёрки лучших они выбирают для следующего этапа отбора.       — Я хочу играть с Рином, — сразу же ответил Исаги. — До этого я был против него и проигрывал, хочу поиграть с ним в связке.       — И с Сидо, — добавил Хёма. — Они же в одной паре. Я, наоборот, не хочу к ним. Там была пара игроков, с которыми мы до этого не сталкивались. Думаю, стоит сыграть с ними.       — А я сомневаюсь между ними и командой, в которой Наги, — сказал Рэнскэ. — Интересно посмотреть, насколько сильнее он стал, да и его сокомандника я не знаю. Иметь дело с неизвестным — это вызов для меня.       Дойдя до столовой, они забрали подносы с едой и сели рядом со скучающим в одиночестве Рэо.       — Так вот, — продолжил прерванный разговор Исаги. — Я не играл с Сидо, так что это тоже вызов. Но Рин! На то, как он играет, можно смотреть бесконечно, не зря он номер один.       — А ты, Рэо, пойдешь к Наги? — поинтересовался Хёма.       — Думаю, да. Я очень удивился, когда услышал его имя в числе лучших. Опять обогнал меня! Но я докажу, что достоин быть рядом с ним.       Некоторые время они говорили о грядущем матче с молодёжной сборной, а потом Рэо и Исаги принялись горячо обсуждать подробности той игры с Рином, в которой они оба принимали участие. Рэнскэ сначала слушал их, а потом вдруг посмотрел на сидящего рядом Хёму и забыл обо всём на свете. Тот сидел, подперев рукой голову, очевидно, вообще не вникая в разговор; его направленный на Рэнскэ взгляд светился внутренним нежным светом. Рэнскэ потянулся к его лицу рукой и смахнул большим пальцем прилипшую к щеке рисинку, Хёма прижался щекой к его руке и ласково улыбнулся.       — О, я гляжу, ваши отношения сдвинулись с мёртвой точки, — заметил, улыбаясь, Рэо. — Поздравляю.       — Я бы сказал, что они даже слишком сдвинулись, — пробормотал Исаги, не глядя на них и краснея. — Уже на каждом шагу на парочки натыкаюсь. Боюсь представить, кто будет следующим.       — А я тебе скажу, кто, — весело заявил Рэо. — Ты, очевидно, питаешь чувства к Рину. Пока эта химия односторонняя, но если ты проявишь достаточно упорства…       — Какие ещё чувства?! — возмутился Исаги. — Нет у меня никаких чувств к Рину!       От избытка эмоций он ударил по столу ладонью, от чего его поднос задребезжал.       — Лучше не спорь с Рэо в этом вопросе, — посоветовал Хёма. — Он заявил нам с Рэнскэ, что мы встречаемся, ещё тогда, когда мы об этом и не думали. Скорее всего, он не ошибается и сейчас. Это не значит, что тебе нужно немедленно признаваться Рину в чувствах, но и отрицать их бессмысленно.              Исаги обвёл всю троицу тоскливым взглядом и со стоном уронил голову на руки. Рэнскэ стало жаль его, но в то же время он понимал: пройдет совсем немного времени, прежде чем Исаги убедится в том, что Рэо, как всегда, был прав.