Глоток воздуха

Старенький минивэн плавно остановился на окраине забытой деревни. Колёса хлюпнули в грязи, мотор заскрипел, умирая в затишье. За окном стояли покосившиеся дома с заплатами фанеры на окнах. Ветер гнал по пустой улице обрывки прошлой жизни — выцветшие ленты, обломки детских игрушек, засохшие листья. Серое, тяжёлое небо давило на плечи, как груз, от которого невозможно было избавиться. Влад вышел из машины, не оглядываясь. Молча. Ольга Якубович за его спиной едва слышно выдохнула, сбрасывая напряжение. Максим Левин, слегка поёживаясь, натянул капюшон. На краю дороги, у накренившегося забора, стоял Илья Ларионов — прямой, собранный, будто сам был частью этого ветра. Когда взгляд Влада скользнул по нему, что-то кольнуло под рёбрами. Илья смотрел на него слишком внимательно. — Добрый день, — заговорил он, ровным, почти обволакивающим голосом. — Условия испытания просты. — Илья делал небольшую паузу между фразами, будто подбирал каждое слово. — Дом. Люди. Вы должны понять, что здесь происходит. Ларионов перевёл взгляд на Влада — коротко, но чуть дольше, чем на остальных. Почти незаметный кивок. Почти просьба: «Будь осторожен.» Ведь иллюзионист знает методы работы чернокнижника. Но Влад только молча кивнул в ответ и первым шагнул к дому. Дверь подалась с сухим стоном, будто скреблась в проём когтями. Внутри пахло затхлостью, гнилью, и чем-то старым, давящим.Тьма заползала в углы, пряча в себе чужие тайны. Влад медленно пересёк тёмную прихожую, расставляя чёрные свечи, словно метки в незнакомом мире. Огоньки дрожали, отбрасывая нервные тени на стены. Каждое движение давалось ему тяжело — не из-за усталости, а из-за того, что воздух сам сопротивлялся, словно хотел выдавить его из дома. Он достал своё зеркало — верный помощник на каждом испытании. Это зеркало пережило многое, и даже острый каблук любовной ведьмы. Влад сосредоточился, пристально смотрел в свое отражение в зеркале, а с губ начали срываться тихие начитки, молитвы перевёртыши. Где-то внутри он почувствовал знакомое дуновение — лёгкий холодок, тянущийся отдалённым эхом. — Толик, — шепчет он почти беззвучно. — Толик, ты здесь? Внутреннее пространство комнаты словно сжалось. Из углов зашевелилась тень. Холод скользнул вдоль позвоночника. Толик был здесь — его нельзя было увидеть, но можно было почувствовать: колючим воздухом, налитым тяжестью. Череватый в своей привычной манере начал рассказывать факты из жизни обратившихся за помощью. Даже самые сокровенные тайны, приводя людей в шок. «Что здесь?» — мысленно спросил Влад. «Что убивает их?» Ответ был странным, разрозненным, не таким чётким, как обычно: Не демон. Смерти естественны. Люди опять находят мистику там, где её нет. Но все таки что-то в этом доме находилось. Душа. Потерянная. Обречённая скитаться. Влад медленно открыл глаза. Свечи горели неровным, встревоженным пламенем. Он чувствовал, как энергия дома цепляется за него липкими пальцами. Как его собственная кровь откликается на зов — хочет выйти наружу, предложить плату за знание. Он почти машинально потянулся к пальцу — там, где привычно вскрывал кожу для ритуалов. Но вовремя остановился. «Нет,» — одёрнул он себя. «Не здесь. Не сейчас. Не перед ним.» Взгляд чернокнижника скользнул на высокую фигуру Ларионова. Илья следил за ним. Не как ведущий за участником. Как человек за кем-то… слишком дорогим. И в этом взгляде было всё: тревога, молчаливая просьба остановиться, забота, скрытая за строгостью. Влад отвёл глаза. Отрезал эту тонкую ниточку, чтобы не дать ей прорваться наружу. Он повернулся к камере и, почти отрешённым голосом, произнёс: — Демона здесь нет. Смерти естественны. В этом доме застряла душа. Она несчастна. Её нужно отпустить. Каждое слово словно давалось с боем — против себя самого. Влад осторожно коснулся поверхности кончиками пальцев. Зеркало дрожало в тусклом свете свечей, будто дышало вместе с ним. Он сосредоточился. Его отражение в зеркале стало странно чужим — и в этой пустоте отразилась другая сущность. Одиночество. Страх. Беззвучный зов о помощи. «Ты не одна.» Тихое обещание проскользнуло сквозь пространство, где пересекались миры. Влад глубоко вдохнул и, обернувшись к камере, сказал: — Я могу помочь. — Я заберу её, — голос его звучал ровно, но в нём дрожала едва заметная нота тяжести. — Я знаю, как провести душу туда, где ей будет легче. Она не будет больше пугать. Влад говорил уверенно, без лишней напыщенности. Просто — как человек, который привык брать на себя чужую боль. В комнате, чуть в стороне от самого чернокнижника, стоял Илья. Он выпрямился, едва слышно втянул воздух в грудь, когда услышал эти слова. Взгляд его стал острым, внимательным. Ларионов медленно подошёл ближе, встал в дверном проёме, скрестив руки на груди. — Влад, — тихо произнёс он. — Ты знаешь правила. Другие экстрасенсы должны тоже пройти испытание. — Потом ты сделаешь то, что считаешь нужным, — добавляет чуть тише тот. Илья говорил спокойно, но в его голосе слышалась натянутая струна. Он смотрел на Влада — слишком пристально, слишком долго. И Влад тоже не сразу отвёл взгляд. В этом коротком обмене было сказано больше, чем словами: доверие, забота… и что-то ещё, ещё неоформленное, опасное. Влад медленно кивнул. — Понял. Он шагнул через порог дома, оставляя позади тяжесть чужой души. И только когда ступил на влажную землю, понял, насколько сильно сжал кулаки. Мир вокруг будто качнулся. Короткий всплеск дурноты, больная дрожь в груди — еле уловимое эхо того, что он только что пережил. Влад замер, прикрыв глаза на секунду, пытаясь справиться с лёгким головокружением. Илья заметил это первым. — Влад? — Его голос был рядом. — Всё нормально? Череватый поднял голову, заставил себя улыбнуться. — Пустяки, — хрипло сказал он. — Издержки общения с Толиком. Бывает. Ларионов сдвинул брови, напряжённо вглядываясь в него, как будто пытался разглядеть сквозь эту нарочитую лёгкость правду. — Точно? Влад только отмахнулся: — Честно. Мне просто нужно пару минут. Всё под контролем. Ведущий на мгновение колебался. Очень хотел подойти ближе, ухватить его за запястье, убедиться самому, что пульс ровный, что он здесь, настоящий, целый. Но сдержался. — Ладно, — тихо сказал он. — Иди отдохни. Вон туда, к машинам. Я прослежу, чтобы тебя не дёргали. Чернокнижник благодарно кивнул и, с трудом сохраняя лёгкость шага, направился к съёмочной группе. Иллюзионист остался стоять на месте, наблюдая, как фигура Влада удаляется, почти растворяясь в сером воздухе. И только когда Влад скрылся из виду, Илья медленно повернулся обратно к дому. Работа продолжалась. Следующим должна была войти Ольга Якубович, а после неё и Левин.

***

Пока Максим работал, Илья снова взглянул на Влада, через окно дома. Тот всё ещё сидел у машины, опустив голову. Тёмные волосы спадали на глаза. Пальцы небрежно сжимали край куртки, будто он сам не замечал этого движения. «Чёрт.» Илья сжал кулаки в карманах куртки. Он знал этот взгляд. Знал эту позу. И одна только мысль об этом защемила что-то внутри него. Он всегда считал Влада сильным. Спокойным. Стойким. И всё же сейчас в нём было что-то такое… что хотелось защитить. «Только друг,» — снова сказал себе Илья. «Просто друг. Важный. Дорогой.» Но это повторение уже звучало не так уверенно, как раньше.