Там, где заканчиваются страхи

Тишина между ними была густой, как смола. Майк поднял взгляд на Уилла — тот сидел, сгорбившись, пальцы бесцельно теребили край свитера. В его глазах, обычно таких тёплых, теперь стояла какая-то осторожная, настороженная пустота. *Как я люблю тебя,* — пронеслось в голове Майка с такой ясностью, что он чуть не вздрогнул. — А ты в этом уверен? — вдруг спросил Уилл. Голос его звучал приглушённо, но каждое слово падало, как камень в воду, расходясь ледяными кругами. Майк моргнул. — В... в чём? Уилл медленно поднял на него глаза. — Что умеешь любить. Тон был спокойным. Слишком спокойным. Таким, каким говорят о погоде или о том, что хлеб в тостере подгорел. Майк почувствовал, как под лопатками заструился липкий пот. — Ты говорил это Эл, — продолжил Уилл, — но это оказалось враньём. Последнее слово повисло в воздухе, тяжёлое и неоспоримое. Майк открыл рот, но ответ застрял где-то в горле, превратившись в комок. Внезапно комната **изменилась**. Стены **задышали**, пульсируя, как живая плоть. Воздух гудел низким, нечеловеческим гудением, от которого звенело в ушах. И все они — *все* — смотрели на него. Но это были не его друзья. Их лица **искажались**, расплываясь, как воск от пламени. Глаза — пустые, чёрные, бездонные. Рты растягивались в неестественных ухмылках. А в центре комнаты стоял **Он**. Тот, кого Майк надеялся никогда не увидеть. **Векна.** Его длинные пальцы медленно сжимались, будто уже обвивали горло Майка. — Майк… Шёпот раздался сразу со всех сторон — из каждого угла, из-под пола, из самой его головы. Голос Векны был как скрип ржавых петель, как шелест сухих листьев под ногами мертвеца. Майк отпрянул, вжался в стену — и она **провалилась** под его спиной. **Темнота.** Потом — резкий свет фонарей. **Холод.** Он стоял на велосипедной дорожке, и перед ним, медленно удаляясь, ехал маленький Уилл. *Тот самый вечер.* *Ночь, когда он исчез.* — НЕЕЕЕТ! — закричал Майк, бросившись вперёд, но его ноги не слушались. Он не мог двинуться с места, не мог дотянуться. — Майк… — Голос Векны просочился в его сознание, как яд. — Он тебе дорог. Но из-за этого… тебя ненавидят. Тени вокруг сгущались. — Все от тебя отвернутся. И от него тоже. Майк сжал кулаки, но его пальцы дрожали. — Из-за тебя… ему будет больно. И тогда он увидел — *другую* версию событий. Уилл, отворачивающийся от него. Друзей, отшатывающихся с отвращением. Эл… с глазами, полными разочарования. — Нет… — с горечью прошептал Майк. Но Векна уже знал, что попал в цель. — Сдайся, Майк. Голос Векны больше не шептал — он звучал внутри, как собственные мысли, но гуще, тяжелее, невыносимее. — Ты им не нужен. А они не нужны тебе… раз не могут тебя поддержать. Мир вокруг дрогнул, как отражение в луже, в которую бросили камень. Он стоял, опустошённый. *Они не верят мне. Уилл сомневается. Эл разочарована. Все они…* Голос Векны ласково обвил его разум: — Иди ко мне. Я тебя пойму. И Майк… **шагнул.** **Мир рухнул.** Всё вокруг взорвалось в кроваво-красном свете. Пол под ногами рассыпался, стены дома Байерсов разлетелись на куски, будто бумажные. Обломки парили в воздухе, медленно вращаясь, как в невесомости. Майк пошёл вперёд. Каждый шаг давался с трудом — будто невидимые цепи опутали его ноги, а воздух стал густым, как смола. Мысли текли медленно, словно он тонул в тяжёлом сне. *Зачем я иду?..* Но тело больше не слушалось. Впереди, сквозь багровую пелену, вырисовывались **скалы** — чёрные, острые, как клыки чудовища. А на них… **Они.** Мёртвые, привязанные. Их пустые глазницы смотрели в никуда, рты были раскрыты в беззвучных криках. *Те, кого забрал Векна?..* Сердце Майка бешено заколотилось. Среди них он узнал… **Барбару.** **Христа.** **Билли.** И… **Уилла?** Нет. Нет-нет-нет. Это не он. Не может быть. Но чем ближе Майк подходил, тем яснее видел — там, в конце ряда, на самой высокой скале, была **пустая петля**. И голос Векны прошептал: — Она ждёт тебя. Или… его. И тут Майка кто-то **схватил** за плечо. *Это тепло, его ни с чем не перепутать... Уилл.* — Ты тут… но как? Или это моё предсмертное видение? — в недоумении спросил Майк. Уилл сжимал его плечо так крепко, что пальцы впивались в кожу даже через ткань рубашки. Его дыхание было частым, неровным — будто он бежал сквозь весь Верхний Мир, чтобы добраться сюда. — Это не видение, — прошептал он. Глаза его горели в полутьме, отражая багровый свет трещин. — Я пришел к тебе. Майк застыл. Векна исчез — его присутствие будто отступило на шаг, оставив после себя лишь гулкое эхо в висках. — Как... ты здесь... — Ты думал, что я просто оставлю тебя, не попытаясь помочь? — Уилл резко дёрнул его назад, от пустой петли. Его голос дрожал, но не от страха — от ярости. — Ты просто застыл. А потом... Я понял, что это Векна— Он замолчал, сглотнув. — Потом я *почувствовал* что могу что-то сделать. Майк оглянулся. Мир вокруг них снова менялся — скалы таяли, как чёрный воск, трупы исчезали в тумане. Только петля оставалась реальной, зловеще раскачиваясь на ветру, которого здесь не было. — Он... он показал мне... — Майк не мог выговорить. — Враньё. — Уилл перекрыл его, сжимая его руку. — Всё, что он делает — просто обман. Внезапно воздух содрогнулся. Тьма вокруг них зашевелилась, сгустилась — и из неё выступила **фигура**. **Векна.** Но теперь он был *ближе*. Его пальцы, длинные и костлявые, медленно сжимались в кулак. — Милый Уилл, — прошипел он, и голос его тек, как яд. — Ты всегда мешаешься... Уилл не отступил. Он шагнул вперёд, заслонив Майка собой. — Я уже был у тебя в голове, — сказал он тихо — Уилл вытянул руку и выпрямил ладонь в сторону Генри и прикрыл глаза, сосредотачиваясь. Векна уже взметнул руку вверх пытаясь атаковать, но ничего не произошло. Генри замер и через секунду снова начал предпринимать попытки сделать хоть что-то своей силой. И тогда Майк *увидел* — тень сомнения, промелькнувшую в пустых глазницах. — Нет... — зашептал Векна. Генри улетел в бок. — Что... Сзади Генри стояла Эл, вытирая каплю крови с носа. Она стала швырять его из стороны в сторону, и в один из таких полетов Векна исчез прямо в воздухе. — Он сбежал! — разгневано завопила Эл — Агр..— Она топнула ногой и с силой зажмурила глаза и начала исчезать из сознания Майка. Мир дрогнул, как поверхность воды, в которую упал камень. Дом Уилеров проступил сквозь багровый туман – слишком яркий, слишком настоящий после той липкой тьмы. Где-то за спиной Майка играло радио – "Should I Stay or Should I Go" дребезжала из старого магнитофона, но звуки будто доносились через толщу воды. Уилл стоял перед ним, залитый золотистым светом уличного фонаря. В его волосах запутались искры заката, а в глазах – целые галактики облегчения. — Ты... – голос Майка раскололся пополам. Он протянул руку, боясь, что пальцы пройдут сквозь мираж. Но Уилл оказался тёплым. Настоящим. Его щека под ладонью Майка была шершавой от ветра, живой. — Я тут, – Уилл прикрыл его руку своей. Их пальцы сплелись, как корни одного дерева, выросшие сквозь трещины в асфальте. Майк заметил, как дрожит нижняя губа Уилла. Как капелька пота скатывается по его виску, огибая родинку-созвездие. Как пахнет его кожа – ванилью из маминого печенья и чернилами из новых комиксов. — Ты спас меня, – прошептал Майк. Уилл покачал головой, и солнечный зайчик прыгнул с его ресниц на Майкову щёку: — Ты сам выбрался. Я просто... показал дорогу. Где-то вдалеке кричали чайки. Кто-то хлопнул калиткой. Но всё это было за толстым стеклом – здесь, в их пузыре из света и тени, существовали только они двое. Майк притянул его ближе, ощущая, как бьётся сердце Уилла – часто-часто, как крылья колибри. Их лбы соприкоснулись. — Я так испугался, – признался Уилл, и его дыхание смешалось с Майковым. – Когда ты шагнул к нему... Майк закрыл глаза. Теперь он видел не тьму, а рыжие блики сквозь веки – отблеск Уилловой души, тёплый, как свет через бутылочное стекло. — Прости. Он не знал, кто начал движение – может, земля наклонилась под ними. Но вдруг между ними не осталось воздуха, только: Губы Уилла, потрескавшиеся от ветра. Дрожь в плечах, как у птенца, выпавшего из гнезда. Вкус слёз – солёных, живых, их – на стыке губ. Это не было похоже на поцелуи из кино. Не было страсти, не было огня. Только две половинки пазла, наконец нашедшие друг друга после долгой разлуки. Нежное прикосновение губ, затмило все мысли о Векне, о разломанном городе, о тех кто их не поймёт. Майк аккуратно сжал губы Уилла своими, не понимая как он мог без этого жить. Его рука легла на щеку Уилла так трепетно, будто он самое ценное что у него есть в жизни, хотя наверное это так и есть. Когда они разошлись, Уилл улыбнулся – криво, по-мальчишечьи, – и вытер Майкову щёку большим пальцем: — Ты плачешь. Майк фыркнул, чувствуя, как капли скатываются в уголки губ: — Это ты плачешь, придурок. Уилл рассмеялся, и смех его рассыпался звёздочками между ними. Он прижал ладонь к Майковой груди, прямо над сердцем. Через мгновение Уилл уже тянул Майка за собой — к едва заметной щели в реальности. — Идём... — Улыбаясь сказал Уилл. Майк очнулся на полу гостиной, весь в липком поту. Уилл держал его голову одной руках, а другая рука переплеталась пальцам с рукой Майка и видимо тоже только что открыл глаза. — Мы... — Майк охрип. — Вернулись, — закончил за него Уилл. Его пальцы дрожали, когда он вытирал слезы с Майковых щек. Комната медленно приходила в фокус. Эл сидела на корточках рядом, ее нос все еще кровоточил, а глаза блестели странным, почти гордым светом. — Он сбежал, — прошептала она. — Но ненадолго. Хоппер стоял у окна, его массивная тень дрожала на стене. Он не смотрел на них — будто давал эту минуту только им двоим. — Ребят... — начал Дастин, он замер с полуоткрытым ртом, его слова растворились в воздухе, когда Стив резко дернул его за рукав — так, что пуговица со звоном отскочила по полу. Майк почувствовал, как ладонь Уилла дрогнула в его руке — трепетный, как крыло пойманной бабочки, импульс отступления. — Майк... — прошептал Уилл, и в этом шёпоте было столько привычного страха — страха быть увиденным, понятым, разоблачённым. Но Майк лишь крепче сжал его пальцы, чувствуя, как костяшки Уилла вырисовываются под кожей, как горный хребет на карте. Уилл вдруг резко поднял голову, как будто до него только что дошло. — Я смог заблокировать силу Векны, — его голос прозвучал твёрдо, как стальной клинок, брошенный на каменный пол. Эффект был мгновенным. Лукас резко выпрямился, будто его ударили током. Макс замерла с приоткрытыми губами, её пальцы непроизвольно сжали край свитера. — Тогда нам нужен новый план, — Хоппер выдохнул струйку дыма, которая закружилась в луче света, как призрачная змея. — Более действенный. Раз появилась возможность блокировать Векну, хоть и только в сознании... Его взгляд скользнул по Уиллу и Майку, и в нём было что-то новое — не привычная отцовская строгость, а почти уважение. — Но сейчас ночь, и все выбились из сил. Надо решить с ночлегом — тут на всех места не хватит, а разделяться... — он бросил взгляд на трясущуюся Макс, — нежелательно. Джонатан стоял у стены, его пальцы нервно барабанили по ней. Он смотрел на Уилла так, будто видел его впервые — сквозь призму этих переплетённых пальцев, сквозь новую реальность, где его младший брат больше не был тем робким мальчиком из трейлера. Нэнси скрестила руки на груди, но её хмурость была напускной — Майк видел, как дрожит её нижняя губа. И тогда Уилл выдохнул. Его плечо прижалось к Майкову — тёплое, твёрдое, настоящее. Как якорь в бурю. — Спасибо, — прошептал Майк так тихо, что слова растворились в пространстве между ними, едва оформившись в воздухе. Уилл повернул голову, его глаза —вечно грустные, вечно мудрые не по годам глаза. — Не за что, — ответил Уилл. И прижался к Майку головой в сгиб шеи и плеча, нежно, как лист к поверхности воды перед грозой, пока все делали вид, что не замечают.