прости меня.

Это был 1932 год. Я был главным сорок пятой банды. Не знаю, лучшая ли я версия или худшая, но, наверное, мой внутренний ребенок гордится мной, что я такой. Что я наконец то не даю в обиду себя, а наоборот обижаю других. Меня воспитали так, и мне пришлось лишь отдаться с головой. На сегодняшнюю ночь мне подчиняется тринадцать парней, а напротив нашего гаража ещё десять ужасно бояться. Мы были врагами с двадцать второй бандой. Илья, а именно так звали главного из двадцать второй, пытался снести нас, а мои парни переломали ему руки. Заместителем был некий Давид. Он никогда к нам не подходил и пытался наоборот снести свою группу куда то подальше, но мы не позволили. Мы - вороны, они - совы. Наша работа мучить их, и они страдали. Каждую ночь понедельника двадцать вторые тряслись в страхе, ведь знали, что сегодня кто то придет и заберёт одного из них на целую ночь. Я не знаю, кто что делал с ними, ведь это желание каждого, но когда наступала моя очередь, я наслаждался. Мы жили за городом в гаражах. Гараж врагов был прям напротив нашего, и поэтому мы видели каждое их действие, если дверь не закрыта. Наша банда давала им жить, позволяя развиваться, но только тогда, когда хотелось. Любил ли я себя за это? Наверное, да. Рад, что меня сделали таким? Наверное, да. Я ничего не испытывал к этому и лишь выполнял как должное. Я получал за это еду от главного всех десяти банд, поэтому в первую очередь мне хотелось бороться за еду. За ту еду, которую очень сложно получить. Мне хотелось куска хлеба, который даст мне возможность встать на ноги и доказать себе, что ещё один день я точно проживу. Когда я был маленьким, мама всегда готовила меня к худшему. Она говорила, что я буду расти в грязных условиях, и когда ее не стало, так и случилось. Меня выгнал отец и сказал, что едой делится не намерен. Я его понимал. Мы все хотели жить. Тогда я нашел вороном. Первое время я был самым худшим, пока семнадцатая банда - змеи не убили нашего главного. Это были самые плачевные похороны в моей жизни. Через неделю меня взяли главным, они сказали, что я самый спокойный и самый надёжный. Я почувствовал власть и возможность жить. С того дня я руководитель всей банды уже несколько месяцев. Они довольны и все жмут мне руку с огромной похвалой. Не потому, что я крутой, а потому, что я делаю всё, чтобы в нашем погребе была еда. Я держал жизнь тринадцати человек. —сегодня вторник. - напоминаю я. По расписанию Вова должен забрать Олега. —Да, я помню. - подтверждает Вова. Это был тот день, когда один человек из воронов забирал одного из сов и вёл в лес, где была небольшая, полностью закрытая постройка. Они занимались сексом. Не знаю, хотели ли этого совы, но вороны - очень даже. Это добавляло им сил. Я был не против, хотя сам вторник всегда пропускал. Что то сжимало меня. Я увидел, как уводят бедного Илью, у которого до сих пор проблемы с руками. Когда Вова на ночь покинул нас, все с двадцать второй выдохнули. Каждый боролся за себя, и мало кто кому помогал. Мы жили в такое время. Теперь гаражи закрываются и до утра живут ту жизнь, которую хотят. Завтра среда, а это значит, что будет поставка еды. Я был ужасно голоден. —доброе утро. - разносится свист свистка в девять утра. Я поднимаю банду. Вороны подкидываются и бегут на улицу к рукомойнику, где умываются, а после становятся в ряд. Мы идём в лес на зарядку, пока совы, в свою очередь, бегут и молятся на живое тело Ильи. Зарядкой так же руководил я, но занимался вместе с остальными. —шагом, марш! - проносится снова свист. Сорок пятая банда пошла. Наша зарядка заключалась в ходьбе и беге. Мы проходим пешком, а после начинаем бежать. Мы не можем устать. Наша жизнь - бег. Мы должны уметь бежать до ночи и не уставать. В детстве мне говорили, что умение бежать спасет жизнь, и чем дольше ты бежишь, тем дольше становится твоя жизнь. Я любил свою маму и всегда слушался, ведь она научила меня выживать и с самого начала готовила к этому, будто бы знала, что случится то, что случилось. Она умерла от рака, над которым мы долго боролись, а отец не смог это вынести, поэтому сильно запил. Он никогда не верил жене, которая только и трепала о том, что будет голодомор. —откуда ты это берешь, милая? - гладил отец ее по плечу и успокаивал. —просто поверь мне.. - в отчаянии говорила женщина. Я помнил это как вчера, но старался оставлять в прошлом. Грустить было нельзя и испытывать эмоции тоже. Это то, что убивает тебя и не позволяет сосредоточиться на важных проблемах. Эмоции - враг. Когда сорок пятая банда возвращается с зарядки, я даю себе и им отдых в пол часа, перед тем, как пойти на поставку пищи. Сегодня обед обещает быть вкусным. Двадцать вторую группу с Ильёй я больше не видел, но мне то особо и не хотелось. В двенадцать я собираю свою банду в строй. —сегодня поставка еды. - начинаю свою речь я. —пойду я и Рома. Все остальное сидят в гараже, закрыв каждую щель. Три больших, два маленьких стука будет означать, что это пришли мы. А теперь.. разошлись! Возле меня остаётся лишь Роман, все остальные уходят в гараж, полностью его закрывая. Мы отправляемся в путь. Когда только я вступил в банду и мы придумали схему с стуками, то это кто то подслушал. Как сейчас помню тот день, как на нас напали и выкрали еду. Мы сидели голодные целую неделю. После этого были поставлены другие правила. Три больших = три маленьких, два маленьких = два больших. Каждый раз это менялось, поэтому я был уверен, что гараж останется цел, ведь это работает по сей день. На поставке еды записывают мое имя - Никита Берг, а после отдают небольшой пакет. В нем лежит три куска черного хлеба, две картошки, бутылка питьевой воды и небольшой кусок сыра. На этом мы должны выжить до следующей среды. Я стучу заданную комбинацию так тихо, что плохо было слышно даже мне, но это слышат, ведь у них нет выбора. Все сидели и боялись. Гараж открывается. Я заношу нашу еду и все сидят в ожидании. Мы давно научились делить еду, и этого правда хватало на неделю, поэтому, разделив четверть хлеба на тринадцать человек, мы проглотили крошечных кусочек. Обед окончен. Именно хлеб мог быть самым сытным обедом, ведь он заканчивается раньше всего. —спасибо за еду, капитан! - разносится голос всех парней, и я им киваю. Тихий час. Это то время, в которое мы ничем не занимались. Некоторые могли спать, а некоторые уходили к другим бандам, где мы находимся в хороших отношениях. Это тридцать восьмая - соколы. Половина парней бежала туда, ведь только они были ближе в правительству и только им давали больше еды. Они дружили только с нами, и это доверие завоевать было трудно. Теперь они нас спасают, но мы тоже спасали, когда другим бандам удавалось их грабить. Тихий час я отдавал сну. Мне не хотелось слушать урчание желудка и понимать, что я хочу есть. Мне проще уснуть и проснуться под график, когда я буду знать, что есть дела. Лишь бы отвлекаться. Как бы я не старался показываться сильным, мне было больно. Больно, что я такой. Больно, что я жив. Но это не изменить. Я не могу стать другим, ведь тогда умру, а если умру, то обижу маму. Я верил ей и обещал, что выйду лидером из этого времени. Она улыбалась и гладила меня по голове. —я верю тебе, сынок. Я не могу ее предать.