Всего лишь друг

Но даже здесь, как на зло, начались проблемы. Уверенность Сону в собственных силах таяла на глазах, а все потому что преподаватели серьезно взялись за немногочисленных стипендиатов, нагружая дополнительными заданиями и занижая оценки. Ким не высыпался и уставал, настроение было ниже плинтуса, поэтому обсуждать с Чонвоном личное и наболевшее пропало всякое желание. Он просто мечтал об отдыхе и душевном спокойствии, вот и все. Приглашение от Хисына посетить студию свалилось как снег на голову. Сперва Сону отказался, сославшись на занятость и огромное количество домашки, но об этом каким-то образом узнал Чонвон и присел ему на уши. — Ты должен сходить, хён обижается, — Ян который день уже твердил одно и то же. — Заодно развеешься, пройдешься, отдохнешь. Ты не вылезаешь из нашей комнаты или библиотеки. Скажи, когда в последний раз ты ходил куда-то, чтобы отвлечься? — Я не могу позволить себе кафе и дорогие развлечения, мне надо копить деньги, — тихо буркнул Сону, про себя сердясь на друга — тот был излишне настойчив. — И на что ты откладываешь? — На будущее. Если лишат стипендии, придется устроиться на работу, чтобы прожить. А тогда у меня точно не останется времени на учебу, и я либо скачусь, либо вылечу. — Все это бред, — друг фыркнул, подсаживаясь ближе к нему. — Не вылетишь ты. И не лишишься стипендии. Если тебя лишат, то и всех остальных! Ты драматизируешь, Сону. Получишь ты свое «отлично», как и всегда. — Тебе легко говорить, — отмахнулся Ким. — У вас на программировании нет таких ужесточений. — Допустим. Ну да ладно, хочешь копить — копи. Хисын же тебя не в ресторан зовет. Там и деньги тратить не надо, просто проведешь с ним часок-другой, обсудите музыку. Ему приятно будет. — Не хочу, — Сону из последних сил стоял на своем, используя запасной аргумент. Не потащит же его Вон силком, правда? — Ладно, — на удивление, друг уступил упрямцу Киму. — Так ему и передам. Жаль, что ты не услышишь написанные им песни до релиза. Они того стоят. Хён в них душу вложил. Сону на манипуляцию не поддался, игнорируя причитания Чонвона и крепче стискивая ручку пальцами. Он же ничего не потеряет, верно? Ну не услышит он песни Ли сейчас — услышит после выхода. И вообще, еще не факт, что Хисын бы ему их доверил. Может, это для самых близких. Сону попытался засунуть эти мысли куда подальше, но дурацкая тревога все никак не хотела отступать. А вдруг Хисын действительно решил доверить ему самое дорогое, а Сону так глупо и эгоистично отверг его своим «не хочу»? Одна мысль о том, что Ли покажет ему свои еще не изданные треки, заставляла почувствовать себя особенным. Ким ругал и корил себя за это, но поделать ничего не мог — он все еще был слаб перед Хисыном. И поэтому в один из особенно унылых и одиноких вечеров, написал: «Привет, хён. Прости за беспокойство. В последнее время много учебы, так и не смог заскочить к тебе на студию. Если предложение еще в силе, могу забежать на часок на неделе». Сообщение довольно долго оставалось непрочитанным, и студент уже почти решил почистить переписку, но все же выбрал подождать до утра — тогда точно удалит. Но утром он увидел ответ, что заставило сердце нервно трепыхаться в грудной клетке. «Привет, Сону-я. Рад слышать, что ты обо мне помнишь. Конечно, заходи». «Рад слышать, что ты обо мне помнишь». Да как о нем вообще возможно забыть! Сону пытался, но не удалось. Причем уже довольно долгое время. «Хорошо. Тогда в среду спишемся. До встречи!» Сону отложил телефон, не веря что он действительно это сделал. Самому написать Хисыну и напроситься в студию? Да он, видать, совсем отчаялся либо стукнулся головой. В среду появилось стойкое желание все отменить, притвориться больным или сослаться на занятость, но Ким каждый раз успокаивал себя, что это всего лишь короткий дружеский визит — по крайней мере, для Хисына точно. Сону отчаянно гнал всякие мысли о возможных отношениях, старался не думать о том, встречается Ли с Сохи или нет, и сразу же закапывал любую надежду куда подальше. Настроился на то, что появится там лишь как независимый слушатель, оценит работы хена, поддержит его и пожелает успехов в дальнейшем. А потом они еще полгода не увидятся. К счастью, вопреки топографическому кретинизму, найти студию Хисына не составило особого труда. Ли встретил его у порога, маня за собой по коридорам куда-то в подвал, а потом отворил одну из многочисленных металлических дверей. — В этом помещении отличная звукоизоляция, так что мы записываемся в основном вечером и ночью и никому не мешаем, — поделился Хисын, демонстрируя чуть тесноватую студию. — Не обращай внимания на беспорядок, — он поспешил выкинуть пустые бутылки от энергетиков и пива. — Я часто работаю с ребятами — Тед и Минги, мои приятели-продюсеры, но сегодня их не будет. От слов Хисына у Сону засосало под ложечкой, а волнение лишь усилилось. Несколько часов с Ли один на один — о таком он мог только мечтать. И Сону собирался провести их с пользой и узнать о хене как можно больше, чтобы потом было, что вспомнить. — Как давно ты занимаешься музыкой? — Играю на гитаре и пианино с девяти лет, а продюсированием увлекся в шестнадцать, — Хисын растерянно почесал затылок и уселся за синтезатор. — Хочешь, сыграю что-нибудь? — Конечно, хочу. Сону неуверенно опустился на диванчик, а Ли начал играть. Его пальцы, длинные и изящные, обрамленные большим количеством металлических колец, бегали по клавишам с такой скоростью, что Сону едва успевал следить. Ноты лились, организуя стройную мелодию и лад, складываясь в нечто удивительное. Киму всегда нравилась музыка, но он никогда не наблюдал за процессом ее создания, но то, что видел сейчас, казалось удивительным, почти волшебным. — Вау, — он почти не дышал все те минуты, что старший играл, — Это невероятно! Хён, кто это написал? — Я, — на лице Хисына разыгралась яркая улыбка. — Тебе понравилось? — Спрашиваешь?! Это чудесно. Очень красивая музыка! — Не люблю хвастаться, но мне кажется, это одна из лучших мною написанных мелодий. Хочу еще ее облагородить, добавить бит и возможно струнные, а после наложить текст. Думаю, если потрудиться, результат выйдет достойный. — Я в тебя верю, хён. Знаю, все получится. Ты так упорно идешь к своей цели, это достойно восхищения. — Спасибо, Сону. Мне важно слышать это. Иногда я…сомневаюсь, а стоит ли оно того? Сомневаюсь в себе и своей музыке. Но поддержка друзей правда очень помогает. — Если что, я готов тебя выслушать в любое время, мой номер ты знаешь, — улыбнулся Сону. — Просто помни, то, что ты делаешь уже достойно восхищения. Никогда не сомневайся в себе, хён. — Я постараюсь, — Ли медленно поднялся с места, маня Сону за собой. — Идем, покажу тебе комнату звукозаписи. Это как святая святых, — он тихо хмыкнул, приоткрывая перед Кимом дверь. — Здесь создаются шедевры! Сону с благоговением рассматривал многочисленные планшеты, кнопки, микрофоны, наблюдал за Хисыном и за тем, как он переключает клавиши и тумблеры. Они вместе попробовали создать простейший бит и наложить на него мелодию, и Сону почувствовал себя причастным к чему-то масштабному, хоть и понимал, что дальше эта запись не пойдет. А потом Хисын запел. Его голос, льющийся из динамиков, затронул что-то внутри Кима, и если раньше у него была хоть крохотная возможность выбраться из-под чар, то сейчас он окончательно пропал. Не осталось ни единого шанса на спасение. Его сердце безоговорочно принадлежало Ли Хисыну. — Хён, твой голос…просто идеален. Почему ты пишешь для других? Ты не хотел бы выступать на сцене? Уверен, многих твои песни сделали бы счастливыми. — Я когда-то хотел. Но не вышло — для того, чтобы стать известным, необходимы связи, а я был простым трейни из обычной семьи. Продюсеры сказали, что мне не хватает таланта и изюминки. Поэтому я сам решил стать продюсером, создавать свою музыку и в будущем возможно продвигать талантливых артистов. — У тех продюсеров не было вкуса, — фыркнул Сону. — Когда-нибудь они пожалеют, вот увидишь. Когда твои песни станут хитами, они начнут локти кусать, что вовремя не взяли тебя в компанию. — Спасибо, что так веришь в меня, — рассмеялся Ли. — Ты очень добр, Сону-я. Но пока что мне еще далеко до такого. Но я надеюсь, что с выходом альбома Сохи все изменится. — Уверен, так и будет, — едкое горькое чувство вновь разрослось внутри при упоминании певицы. — Не опускай руки, хён. — У самого-то дела как? А то мы все обо мне да обо мне. Ты совсем погряз в учебе, Сону-я, — Ли аккуратно потрепал его по макушке, что заставило Кима смутиться. — Уверен, ты и так самый лучший на курсе. — Ну вообще-то, нет, — надулся Сону, строя недовольную моську, — Есть еще Чонен и Джуен. Но мне важно сохранить стипендию, а для этого прихроится трудиться и выполнять дополнительные задания. Зачастую это занимает много времени и сил. — И все же я буду снова ждать тебя здесь, — серьезно заявил Ли. — Я не шучу. Давай условимся по средам встречаться в студии. Хотя бы на часок. — Каждую среду? — Сону был удивлен. — Не думаю, что получится. Нагрузка сейчас и правда большая, прости… — Все нормально. Что насчет раз в две недели? — Я постараюсь, — немного подумав, Сону утвердительно кивнул. — Только зачем тебе это, хен? — Трудно объяснить, но когда приходят друзья, я чувствую вдохновение. Как сейчас — ты уйдешь, а я попытаюсь перенести на бумагу мысли или преобразовать их в ноты. Меня вдохновляют люди, а особенно такие, как ты, Сону-я. — Как я? Но во мне нет ничего такого. — Ты добрый, — Ли смотрел на него с теплом и искренностью, поэтому Ким ни секунды не сомневался в том, что Хисын правда так считает. — Чистосердечный, скромный и очень умный. Таких людей сейчас не так и много. Я уверен, если бы о тебе написали песню, она была бы прекрасной. Может, немного грустной, но обязательно романтичной. Щеки Сону зарделись, и он спрятал их в ладонях, бормоча неразборчивое «прекрати, хен». Сердце норовило выскочить из груди. Сону понимал, что Хисын не напишет про него песню, это не то же самое, но все равно один факт, что Ли об этом задумался, заставлял сходить с ума. Ким не спал полночи, прокручивая в голове моменты их беседы. Он чувствовал себя влюбленным школьником — глупым и безнадежным. Был счастлив до чертиков, но мысль о том, что он никогда не получит взаимности заставляла скручиваться от боли в груди. А если представить, как Хисын улыбается другим, касается их и целует, хотелось выколоть себе глаза, чтобы никогда не видеть этого. Сону разрывало от противоречивых чувств и эмоций, и он знал точно лишь одно — с появлением в его жизни Хисына он окончательно потерял покой.

***

Ему пришлось примириться с мыслью, что Хисына не выбросить из головы и из сердца. Слишком глубоко под ребра пробрался высокий парень с оленьими глазами и заразительной улыбкой. Сону раз за разом повторял себе — они просто друзья. О большем даже думать запрещал. Их встречи в студии по средам превратились в традицию. Особенно Ким любил, когда никого кроме него и Хи там не было — коллеги-продюсеры не особенно ему нравились. Их локальных шуток Ким не понимал и время от времени чувствовал себя лишним. Но наедине с Хисыном такого никогда не было. Помимо этих нечастых встреч радостей было не так много. Из дома пришли вести о болезни отца, и теперь все немногочисленные сбережения их семьи уходили на лечение. Страх лишиться стипендии нависал над студентом лиловой грозовой тучей. Ему даже снилось, как он с позором говорит родителям, что остался без спонсирования государства, а те горестно качают головами. После таких снов Сону обычно просыпался спозаранку и вновь открывал учебник, чтобы повторить материал или разобрать новую тему. Чонвон утверждал, что Сону со всем справится, но он не верил в себя так беспрекословно, как это делал лучший друг. Хисын тоже старался поддерживать и утверждал, что Сону все по плечу — такие сообщения на ночь глядя заставляли Кима глупо улыбаться и даже на секундочку верить, что не все так плохо. Ким мог официально утверждать, что среда стала его любимым днем недели. Именно ее он ждал, она давала желание жить. Втайне он хотел видеть Хисына не только по средам, но не мог себе такого позволить из-за учебы. Ему нравилось слушать новые треки, болтать с Ли о жизни, слушать его истории за чашкой чая или бутылочкой лимонада. Сону заметил, что Хисын питается одной лапшой, и пытался каждый раз приносить ему что-то вкусное, а лучше домашнее, приготовленное специально для него. Ли всегда радовался и от души благодарил Сону, удивляясь его кулинарным талантам. Он не знал, что готовит Ким только для него, а сам чаще всего питается тем же раменом или заказывает вместе с Чонвоном доставку в дни, когда есть выгодная акция. Вот и на этот раз Сону притащил с собой кимчи, которую передала сестра из дома, и несколько самодельных маминых пирожков. Ему нравилось радовать Хисына, приятно было осознавать, что с появлением Сону вечер Ли стал чуточку лучше. Кима немного расстроило присутствие коллег в студии, но он старался не обращать на них особенного внимания и сосредоточился на музыке Ли. — Мы как раз заканчиваем работу над треком, он называется «Take me to heaven». Как ты понимаешь, песня о любви, — Хисын довольно ухмыльнулся, поглядывая на Сону. — Я покажу тебе демо. Присядь, нам осталось буквально пару финальных штрихов. Сону послушно опустился на диван, наблюдая как Хисын спорит с товарищами. Через минуту они все же пришли к общему решению, договорившись о чем-то и отбили друг другу пятюни, после чего вышли из комнаты записи. Тэд плюхнулся рядом с Сону, оповестив, что работа над треком успешно завершена, а Минги заявил, что это обязательно нужно отметить. Хисын отвлекся на телефон и вышел из студии на минутку, чтобы ответить — связь внутри была не ахти. Парни вытащили из закромов недопитый виски, разливая по стаканам. Настаивали, чтобы Сону присоединился, но тот отнекивался, как мог, ссылаясь на ранний подъем в универ. — Ты совсем не веселый, Сону, — пожурил его Минги, — Ты хороший мальчик, но даже такие должны хоть иногда нарушать правила, не так ли? Иначе с тобой будет скучно. — Пускай, — покачал головой Ким. — Простите, ребята, но пить я не хочу. Он надеялся, что Ли как можно скорее вернется и спасет его от натиска, но Хисына все не было. Тэд закурил, глубоко затягиваясь и выпуская кольца дыма. До Сону не сразу дошел странный сладковатый запах, но он начал догадываться, что это за сигареты. — Угощаю, — Тэд протянул ему самокрутку, смотря на Кима с выжидательной улыбкой. — Тебе надо расслабиться, Сону-я. Хи говорил, у тебя тяжелая учеба, все дела. Отбрось волнение, затянись. — Нет, — наотрез отказался Ким. Он больше не хотел находиться здесь, с этими людьми, к тому же приторный запах разблокировал не самые лучшие воспоминания. Ему стало не по себе, и он попытался встать и направился к двери, но крепкая рука Минги его не пустила: — Куда ты, ну же, постой! Мы не хотели тебя обидеть. Если не хочешь курить, окей. Не убегай, Сону, ты не пушистая овечка, а мы не злые волки. К тому же, я знаю, на самом деле в таких тихих мальчиках сидят черти пострашнее. Ты просто не выпускаешь их на волю. Ким опустился на свое место, тревожно сверля входную дверь. Сердце встревоженно колотилось, а ладони покрылись испариной, и он смог выдохнуть более-менее спокойно, лишь когда в студию вернулся Хисын. — Я выйду, мне что-то нехорошо, — заявил Ким, зная, что в присутствии Ли остальные не станут ему препятствовать. Сону торопливо покинул комнату, бросаясь вперед по узкому коридору. На улице резко вдохнув холодный ноябрьский воздух, он закашлялся: противный привкус осел на слизистых и драл горло. Сону искренно не понимал, как дурь может кому-то нравиться. — Ты в порядке? Что случилось? — он не заметил, что Хисын бесшумно последовал за ним. — Твои друзья любезно предложили мне наркотики, — Ким обнял себя руками, пытаясь спастись от холодного ветра, — Так вы создаете свои треки? Под кайфом? — Это просто травка, Сону, — тяжелая ладонь опустилась на плечо, но Ким тут же скинул ее, не желая поддаваться на уговоры и успокоения. — Ничего не случится. — Просто травка, — ледяной смешок соскользнул с губ. — Знаю я. Все именно так и начинается. Когда ее и алкоголя станет мало, вы перейдете на кокаин? — он стрельнул в Хисына полным гнева взглядом. — А когда закончатся деньги — на героин? Или может мефедрон? Хен, я знаю о чем говорю. Мой двоюродный брат умер от передоза. А начиналось все с травки. — Сону, я… — на красивом лице удивление сменилось растерянностью, — Прости, я не знал. Мне жаль твоего брата. Клянусь, ничем серьезнее мы не балуемся. Сону не посчитал нужным отвечать на это. Он не мог поверить, что Хисын связан с наркотиками, не хотел в это верить. Наверное, он слишком наивен. Недаром говорят, что индустрия развлечений полна грязи и обмана. И хён оказался полным секретов. Быть может, Джейк все же был прав насчет него? — Я лучше пойду домой, хён, — в голосе Сону не было жизни. Ему необходимо было кое-что переосмыслить. А именно — он Хисына не знал. Хотел видеть только лучшее в нем, лелеял созданный в голове образ крутого парня. Но образ этот, подобно портрету Грея, начал покрываться уродливыми трещинами. — Нет, постой, — хватка на плече усилислась, не позволяя отстраниться. — Давай я тебе пообещаю, что больше не притронусь к косякам, ладно? И парней попрошу, чтобы при тебе не курили. — Ли смотрел так проникновенно, что ему хотелось верить. Не могли же эти удивительные глаза лгать. — Клянусь, я не зависим, Сону. Это правда. Ты мне веришь? — Верю, — после недолгой внутренней борьбы Киму пришлось сдаться. — Прошу тебя, не губи свое будущее, хён. Ты способен написать музыку и без этого. — Знаю. За это не волнуйся — это был лишь способ расслабиться и не более. Но я сдержу обещание. Давай вернемся внутрь. Сону категорически отказался — не хотелось ни видеть лица приятелей-продюсеров, ни чувствовать противный, вызывающий удушающие воспоминания запах. Поэтому он дождался, пока Хисын вынесет его вещи и поспешил к станции метро, позволив старшему немного проводить себя, чтобы поболтать. В тот вечер Сону яснее чем когда-либо осознал, что они с Хисыном из разных миров. Что ему, хорошему мальчику, никогда не дотянуться до того, кто стремится к славе, чьи мечтания не ограничиваются просто сохранением стипендии и закрытием сессии. И из-за этого огромного разрыва, глубокого, как Марианская впадина, Киму становилось горько, тошно и еще более одиноко.

***

И все же он продолжал приходить. Продолжал поддерживать Ли и его творчество, всячески подбадривал, когда у старшего все валилось из рук, когда слова не складывались в строки, когда мелодия не выходила такой идеальной, как хотелось бы. Он мотивировал Хисына стремиться к цели, писал приободряющие сообщения или просто был рядом, когда это требовалось. Сону закрывал глаза на неприятных коллег или Сохи, с которой иногда сталкивался в студии. Он принял, что не станет для Хисына больше, чем другом, но просто ощущать себя нужным, ловить его улыбку и слушать голос было для Сону уже невероятным счастьем. Чонвон, судя по всему, стал что-то подозревать: несколько раз задавал наводящие вопросы, но Ким все отрицал, утверждая, что Хисын — просто близкий хён. В общем-то так и было, и все же сочувствующие взгляды лучшего друга не укрылись от внимательных лисьих глаз. — Эй, Сону, ты вообще меня слушаешь? — обиженный голос Чонвона отвлек от размышлений, и спохватившись, Ким заверил, что да, он весь внимание. На самом деле он был не здесь: неудивительно, что друг не поверил. — Я же вижу, что-то не так. Что с тобой происходит? Ты сегодня сам не свой. — Ничего серьезного, — поспешил успокоить Ким. — Просто…хён не отвечает со вчерашнего вечера. Я волнуюсь. — Наверняка просто спит еще, — Ян перевел взгляд на большие настенные часы, — Ты же знаешь его распорядок, встать после полудня для него — обычное дело. Если к обеду не ответит, набери его. — Ты прав, — Сону натянул улыбку, сделав вид, что слова Вона его успокоили. На самом деле Хисын не так часто спал до обеда, к тому же тогда он бы ответил с вечера, верно? Сону он всегда быстро отвечал. Могло ли случиться что-то серьезное? Но никто из друзей не спешил бить тревогу, потому и Ким засунул ее куда подальше. И все же, последовав совету, набрал уже наизусть заученный номер после пар. Долгие гудки выводили из себя, добавляя излишнего напряжения, и Ким лишь убедился, что что-то не так. Будь Хисын даже очень занят, он бы отправил хотя бы короткое сообщение, зная, что Сону переживает за него. Сону нужно было готовиться к зачету, поэтому пришлось отмести мысль о том, чтобы поехать в студию. Он упрямо обложился книгами в библиотеке, не желая никого видеть и слышать (никого, кроме Хисына), но избранный диалог молчал. Спустя час с небольшим студент осознал, что ничего не выйдет — едва ли его подготовка продвинулась достаточно, ведь мысли были не о том. Он с молниеносной скоростью покидал вещи в рюкзак, попрощался с библиотекарем и стремглав бросился к ближайшей автобусной остановке. Студия оказалась заперта. Ни Хисына, ни кого-то, кто мог бы знать о его местонахождении. Сону был бы рад даже неприятному Тэду, но и его тут не оказалось. Ким мысленно перебирал варианты — самым логичным был дом, но он не знал адрес. Пройдя неблизкий путь к метро, парень осознал, что просто не сможет спать спокойно, если не проверит. Ему нужно было убедиться, что с Хисыном все в порядке, а если нет….тогда он не знал, как вообще жить дальше. — Привет, хён — после несклоких гудков в трубке раздался низкий голос Сонхуна. — Скинь, пожалуйста адрес Хи-хёна. Это важно. — Что случилось? — Он не выходит на связь почти сутки. Я переживаю, решил проверить. — Он наверняка закрылся в студии и спит. Не надо так переживать, Сону-я, — Пак на том конце вообще не волновался. Казалось, такие пропажи Ли были обычным делом. — Все равно. Скинь. Адрес в сообщении свидетельствовал, что Сону придется пилить на другой конец города. Он постарался найти в этом и плюс — успеет повторить материал к завтрашнему занятию в вагоне по пути. Но даже на то, чтобы просто сосредоточиться, уходило невероятно много сил и энергии. К концу поездки у Сону разболелась голова, а живот недовольно бурчал от голода: время ужина давно наступило. Ким плохо ориентировался в этой части города — пришлось положиться на гугл карты и надеяться, что телефон не отрубится. Студент лавировал меж одинаковых на вид серых многоэтажек в поисках нужной и совсем не ожидал, что на экране высветится его имя. Едва не выронил телефон от неожиданности. — Да, хён? — Сону, ты звонил? Что-то случилось? — голос Ли был хриплым и замученным, но главное, он был жив. Потому что Сону в своей голове уже представил самое худшее. — Ты в порядке? Я волновался! Почему ты не отвечал? — Спал, — буркнул старший, но тут же его голос смягчился. — Не сердись. За меня не стоит переживать. — Очень даже стоит! — Сону остановился посреди улицы, пытаясь справиться с затопившим его облегчением. — Что-то произошло? — Все в норме. Даже если не сейчас, то обязательно будет. — Не хочешь рассказать? Я же знаю, что-то не так, — голос Кима звучал почти жалобно, но это вышло непроизвольно. Просто Сону жизненно необходимо было знать правду. — Ты где сейчас? Тебя плохо слышно, — Хисын то ли пытался уйти от вопроса, то ли слышимость действительно была паршивая. — Я …у твоего дома, — пришлось стыдливо признаться, потому что Ким и правда был всего в одном квартале. Что уж теперь врать? — Что ты здесь делаешь? Почему? — Поехал в студию, но тебя там не оказалось. Я просто беспокоился, хён. — Сону….я…- Ли, видимо, был удивлен и не знал, что сказать, но быстро взял себя в руки. — Знаешь что, заходи. Раз уж ты почти пришел. Погода дерьмо, нечего тебе мерзнуть. — Все нормально, хён. Главное, что ты ответил. Я могу поехать домой, за меня не беспокойся. — Ну уж нет, ты приехал в такую даль ради меня. Поднимайся, поговорим. Напою тебя чаем. Сону тяжело вздохнул, понимая, что против хёна он не пойдет — слишком слабый, чтобы отказаться. — Хорошо. Скоро буду. Квартира Ли тесная, слишком маленькая для такого количества вещей, но Сону по-своему нравится. Наверное, ему не может не нравиться что-то, связанное с Хисыном априори. Хозяин вежливо снял с него куртку и извинился за вечный беспорядок, проводил гостя на крохотную кухню. Лицо у хёна уставшее, бледное и измученное. И даже улыбка какая-то вымученная: Киму стало не по себе. — Чай или кофе? Хисын ничего не сказал, а студент смиренно ждал, отхлебывая обжигающий чай из большой кружки с покемонами. Судя по виду, она ровесница Хисына. На краешке виднеелся маленький скол, но она все равно милая. — Альбом Сохи прогорел. — Что? — Сону едва не подавился горячим напитком, резко ставя кружку на стол. — Не может быть! — К сожалению, может. Мы сначала собирались выпустить его под своим лейблом. Но она и ее родители в последний момент передумали. Мы показали треки в одно агентство покрупнее: как оказалось потом, у Сохи там были знакомые. Продюсер сказал, что с такими треками ей ловить нечего: на радио не пустят, в интернете не завирусится. И она решила уйти. Подписала контракт с этим агентством, Тэда и Минги потащила за собой. Они меня просто кинули, Сону, — длинные пальцы Ли запутались в темных волосах, а выражения лица было не разглядеть. Несложно было догадаться, что Хисын полностью раздавлен. — Мне так жаль, хён, — тяжело было поверить, что с Хисыном поступили так те, кого он считал близкими людьми. Эта индустрия не щадила никого, — Но у тебя есть твоя музыка. Я уверен, тот продюсер ничего не понимает. Он сказал все это, чтобы переманить Сохи и поссорить вас. Ты найдешь этим песням нового исполнителя. А лучше — споешь их сам. — Если бы, Сону, — хмыкнул Хисын, поднимая на него больные глаза. — Они забрали песни. У Тэда и Минги есть авторские права, они собираются все же использовать некоторые из них. Хотят забрать их у меня. — Но ты же автор! — возмущенно воскликнул Ким. Он мало что смыслил в вопросе авторских прав, но понимал, что все, что делают коллеги Хисына — незаконно. — Они не имеют права распространять твою музыку. — Их это мало волнует. Никто не узнает обо мне, если мой голос не услышат. Но я стану бороться. Я уже нашел адвоката и собираюсь добиться справедливости. Не все еще потеряно, так ведь? — Ли будто ждал от него одобрения и поддержки, и Сону был готов ему это дать. Он смотрел на хёна, и внутри разгорался гнев на тех людей, которые это с ним сделали. Которые предали его, воткнули нож в спину. Сону ненавидел их всеми фибрами души. — Ты правильно поступил. Правда на твоей стороне, хён. Если я могу чем-то помочь, только скажи, мы обязательно справимся. — Спасибо. — на этот раз улыбка Ли была менее вымученная. — Правда, спасибо, Сону-я. Знаешь, благодаря тебе я понимаю, что не один. Остаться одному ощущалось…ужасно. Я не привык. Вокруг меня постоянно столько людей, но как оказалось, большинству нет дела. Ты нужен остальным, только пока ты классный, веселый и успешный. Но падая на дно, ты автоматически перестаешь быть важным и нужным. — Это не так. Ты всегда будешь важен для меня, хён. Я всегда буду беспокоиться, — слова дались Киму легко, он наконец не стыдился своей правды. — И знаешь, у меня предчувствие, что победа будет за тобой. Те, кто так поступил, не заслуживают успеха. А ты — да. Уверен, ты напишешь удивительные песни и утрешь им нос. Они еще локти будут кусать, что не пригласили тебя в свое агентство. — Ну ты конечно загнул, — Хисын рассмеялся, в его глазах вновь зажглись игривые огоньки. — Но звучит замечательно. У меня нет желания что-то кому-то доказывать, но мой успех действительно станет тем самым доказательством. Еще раз спасибо, что веришь в меня, малыш. Это невероятно важно. Мимолетное «малыш» осело в легких и отпечаталось на подкорке. Оно значило для Сону больше, чем должно было и имело, пожалуй, не тот смысл, который изначально был в него вложен. — Идем в комнату. Поиграем в «нинтендо». Его я себе забрал, эти предатели пускай покупают себе новое. Ким играл откровенно плохо — у него почти не было опыта в подобном, но все равно умудрился выиграть. То ли Хисын поддавался, то ли не был замотивирован — его взгляд периодически стекленел, будто хён был далеко отсюда. Сону понимал, что случившееся оставило на старшем отпечаток, выбило из колеи. Хисын слишком любил свою музыку, он вкладывал в нее всю душу, и поэтому услышать нелестный отзыв от того, кто считался профи, а еще и перенести предательство друзей было тяжело. Это не какая-то мелочь, от которой можно было отмахнуться, откинуть скорбные мысли и двигаться дальше. Ким понимал, что теперь его хён станет осторожнее с окружающими, растеряет прежнюю доверчивость и дружелюбие. Может, оно и к лучшему. — Что-то в сон клонит, — Ли зевнул, прикрывая рот ладонью. — Я не спал полночи. Уже поздно, может, переночуешь у меня? — Не стоит, — Сону засобирался, не желая переходить эту грань: оставаться на ночь у Хисына казалось чем-то личным. — Мне рано в универ, нужно подготовиться. Я и так засиделся. — Мне жаль, что отнял твое время. — Ты не отнял, — пожурил его Ким. — Все в порядке. Если станет одиноко — я всегда рядом, хён. — Ты слишком добр, Сону-я. И чем я тебя заслужил? Промозглый ноябрьский ветер не мог добраться до Сону, потому что в душе разливалось тепло. От улыбки Хисына, его доброго, благодарного взгляда становилось светлее, как будто ему дали еще одну причину жить. Глупое сердце все еще на что-то надеялось, подкидывая разуму невероятные варианты развития событий, где они с Хисыном вместе. Холодный разум же твердил, что этому не бывать: все, что испытывает к нему Ли — благодарность, ведь Сону — действительно хороший друг.

***

Наверное, впервые за свои девятнадцать лет Сону делал что-то в ущерб учебе. Он знал, что, вероятно, пожалеет после. Догадывался, что останется для Хисына лишь другом, но вновь и вновь повторял себе: ну и что, если так. Хён — хороший человек и заслуживает лучшего отношения. Ким постоянно появлялся у Хисына в студии: теперь, без Тэда и Минги, там царила тишина, но ему так даже больше нравилось. Ли твердил, что Сону вдохновляет его не опускать руки и работать дальше, но Сону искренне не понимал этого. Как может человек, у которого в жизни абсолютно ничего не происходит, вдохновлять кого-то, подобного хену? По мнению Кима он скорее напоминал серую массу — с таким если и познакомишься, вскоре забудешь. Едва ли в памяти окружающих он мог оставить какой-то отпечаток. Разумеется, старшему он свои мысли не озвучивал: тот сразу стал бы убеждать, что Сону не прав. Те самые мысли студента были намного мрачнее, чем можно было предположить. Нагрузка в универе увеличилась, но еще сильнее возросло моральное давление. Это была первая сессия после ужесточения правил и урезания стипендии, и студентам лишь оставалось догадываться, как все пройдет. По универу ходили самые разные слухи, и Сону не знал, чему верить. Добавляла масла в огонь и неблагоприятная материальная ситуация в семье. К счастью, лечение пошло отцу на пользу — все вложения хотя бы здесь не пропали зазря. Но Ким больше всего на свете боялся подвести родных и самого себя. Быть отчисленным и вернуться в свою глухую деревню к алкашам и безработным — вот чего он страшился и что видел в худших кошмарах. Его разрывало меж двух огней: Хисыном и учебой. Сону мало спал и плохо ел, и такие эксперименты над организмом не проходили бесследно. Он постоянно чувствовал слабость и сонливость, хоть и задвигал их куда подальше. Его иммунитет ослаб, и парень испытывал постоянные симптомы легкой простуды. Насморк и редкий кашель не проходили, они стали его вечными спутниками. Сону понимал, что ему нужен отдых, но дать его нуждающемуся телу не мог. Обещал себе, что после сессии выспится как следует, и если все пройдет удачно, сводит себя в какое-нибудь хорошее место на отложенные деньги и наестся до отвала. Изменения, произошедшие с его организмом, не были резкими, оттого заметить их было не так легко. Но все же состояние Сону не осталось без внимания Чонвона и Хисына. Лучший друг таскал ему еду на пары и даже изредка старался что-то приготовить, хоть и получалось у него откровенно плохо. Ли тоже пытался подкармливать Сону, когда тот заглядывал в студию, принося вкусности и круассаны, о любви к которым Ким как-то упомянул. Такое внимание было приятно и не могло не вызывать радость. Сону нравилось ощущать себя нужным и важным, как и любому человеку на земле. — Ты сегодня особенно бледный, — заметил как-то Ли. — Ты совсем не отдыхаешь, так? Знаешь, если это во вред тебе, ты не обязан так часто приходить. Я справлюсь, правда. — Все в порядке. Я хочу этого, хён, — Сону бы следовало согласиться, но вечера с Хисыном были чуть ли не единственной причиной, по которой он еще держался и не поехал крышей. — Как скажешь, — улыбка на лице хёна сквозила добротой и больше напоминала братскую. — Но если что, мы можем встретиться за пределами студии, где-то, скажем, в кафе? Да, я обязан тебя угостить. После всего, что ты для меня сделал. — Не стоит, хён. Я всегда рад тебя поддержать. Просто так. — Знаю. Но я правда хочу. Мы обязательно сходим, не спорь. — Ладно, — все же согласился Сону. — Но только после сессии, окей? — Договорились. С приближением экзаменов свободного времени становилось все меньше, и Ким больше не мог видеться с Хи так же часто. Он пытался восполнить недостаток общения сообщениями или голосовыми, но ему хотелось увидеть хёна вживую. Хисын стал неотъемлемой частью его жизни, и Сону к этому быстро привык. Если Ли вдруг исчезнет…он не знает, сможет ли справиться с этим. И пускай Хисын стал более одинок, Сону втайне радовался, что тот теперь не общается ни с Сохи, ни с Тэдом и Минги. По его скромному мнению парни оказывали на Хи плохое влияние, а девушка…просто не нравилась Сону. Он не мог не ревновать к ней, но теперь понимал, что вряд ли после ее предательства Хисын захочет иметь с ней дело. С первым экзаменом Ким справился без проблем. За него он меньше всего волновался — профессор Чхве, старая уважаемая дама, всегда относилась к нему благосклонно, да и предмет ее давался студенту без особых проблем. Оставалось еще три, и как на зло, самый сложный — композиционное моделирование — шел последним. Сону не был уверен, что справится, что у него вообще останутся силы на подготовку, но как будто у него и не было другого выхода. Отличник даже дня отдыха себе выделить не мог: сразу по возвращении с первого экзамена он принялся готовиться ко второму, параллельно читая чат, где однокурсники отписывались, как все прошло. Новости были неутешительны: профессор На завалил пол группы, другой половине поставил трояки. Одна четверка из пятнадцати человек — такого никогда прежде не было. Сону стало не по себе, и это вынуждало готовиться еще усерднее. Спал он тоже плохо: постоянно снились какие-то чертежи, рандомные факты и диаграммы. Днем он случайно задремал прямо во время подготовки, уложив голову на толстенный учебник. Ему приснилось, что будучи уже специалистом с дипломом, ему доверили спроектировать здание, а оно обрушилось спустя три дня после окончания строительства. Парень проснулся в холодном поту и принялся учить с новой силой, наливая себе который по счету стакан крепкого кофе. Хорошо хоть с соседом ему повезло: Чонвон не мешал и не отсвечивал, закрывая свою сессию без особых проблем. Сону молчаливо завидовал, удивляясь, как ЯН это делает: друг кажется везде успевал, высыпался, еще и с Джеем умудрялся увидеться. У Кима же все валилось из рук, он стал нервным, раздражительным и не хотел видеться ни с кем, кроме пары человек. После десятиминутного отдыха он принимался корить себя за слабину и садился учить с удвоенной энергией. Но чем дольше сидел безвылазно за книгами, тем сложнее было впихивать в себя новую информацию. Возникло отторжение к предмету и учебе в принципе. Ему просто хотелось, чтобы все это прекратилось как можно скорее. Второй экзамен прошел сложнее первого, но все же Ким выстрадал свою несчастную пять — единственную на всю группу. Ему даже удалось получить от преподавателя скудную похвалу, и уходил он из университета с некоторым облегчением. Поздравляю! Я в тебе и не сомневался! Полпути пройдено, уверен, все будет в порядке. Пожалуйста, отдохни хотя бы сегодня. Хорошо покушай и выспись. Сообщения от Хисына вызвали робкую улыбку. Сону трогала чужая забота и внимание, правда говорить Ли, что отдохнет он когда-нибудь потом, на том свете, Студент не собирался. Однако подготовка к третьему экзамены была прервана неожиданным вторжением Хисына и Чонвона: тот выступил в роли посредника, показав старшему путь в их комнату. — А у вас тут миленько, — заметил Ли, — И чисто. Когда я жил в общаге, у нас так не было. Хисын устроил им пир на весь мир: роллы, бургеры, фри, литры газировки и пива. Сону сначала отнекивался, но после решил: гулять так гулять, и даже позволил себе выпить бутылку. Его, давно не прикасавшегося к алкоголю, немного развезло, и Ким положил усталую голову хёну на плечо, а тот ласково перебирал его волосы. Сону чувствовал себя на седьмом небе от счастья. Чуть позже к их троице присоединился Чонсон, и в голову Кима прокралась мысль, что теперь их посиделки больше всего напоминали двойное свидание. Он старался отогнать ненужные пьяные мечты, не имевшие ничего общего с реальностью, но плечо Хисына как будто было создано специально для его головы — настолько на нем было комфортно и тепло. А еще от хёна замечательно пахло, даже запах его сигарет не отталкивал, а его голос обладал расслабляющим эффектом. В общем, для Сону он был личным антидепрессантом. Ким восхищался своим хеном, его жаждой к жизни и творчеству. Он не опустил руки несмотря на все испытания, и Сону хотел быть таким же сильным. Хотя бы ради него. — Скажу по секрету — вчера я продал права на одну свою песню знакомому продюсеру. Есть шанс, что ее исполнит кто-то довольно популярный, и этот трек получит трансляции на радио. Представляешь? — глаза Ли светились восторгом и предвкушением, и Сону просто не мог не радоваться за него — счастье Хисына было заразительно. — Поздравляю, хён. Наконец-то! Надеюсь, все так и будет, и даже лучше. Ты давно это заслужил. К сожалению, на следующий день пришлось вернуться с небес на землю и продолжить тяжелые трудовые будни. К третьему экзамену необходимо было разобрать несметное количество вопросов, и хоть Ким и прилежно учился весь семестр, что-то забылось, а многому не уделялось достаточно внимания. Некоторые темы приходилось разбирать по новой, и Сону ругался на себя и свою несовершенную память. Он вновь завидовал Чонвону, которому достаточно было один раз что-то услышать, чтобы запомнить окончательно и бесповоротно. Вечером перед экзаменом неразобранным оставались порядка тридцати вопросов, а времени на них катастрофически не хватало. Ким начал поддаваться панике, судорожно листая лекционную тетрадь, чтобы хотя бы тезисно выцепить информацию. С его удачливостью он был уверен, что ему попадутся именно те вопросы, которые он не успел разобрать. — Уже полночь. Давай спать, завтра вставать рано, — пробубнил недовольный Чонвон, морщась от яркого света. — Мне надо учить, — стоял на своем Сону, но все же основное освещение отключил, оставив только настольную лампу. — А ты спи. — Перед смертью не надышишься. Лучше хорошо отдохни, чтобы пойти на экзамен со свежей головой. — Еще хотя бы десять вопросов, — покачал головой Ким, утыкаясь в учебник. В последнее время ему казалось, что у него ухудшилось зрение, что в общем-то неудивительно. Десять вопросов он кое-как осилил к трем часам ночи. Глаза уже совсем слипались, и он все же решил хотя бы немного поспать — все равно перегруженный мозг уже не мог нормально воспринимать информацию. «А вот если бы не сидел с Хисыном и ребятами в первый день, успел бы разобрать все», — протянул противный внутренний голос, и Киму стало стыдно и совестно. Если завтра он провалится, то винить кроме самого себя некого. Наутро он чувствовал себя отвратительно, и судя по сочувствующему взгляду Вона, выглядел так же. — Ты только не откладывай и иди в первых рядах, окей? Помнишь же, что лимит на хорошие оценки может закончиться? — Если эти хорошие оценки вообще будут, — буркнул Ким, мысленно с другом соглашаясь. Сейчас он вообще ни во что хорошее не верил. Стоя перед дверью нужной аудитории, он не мог избавиться от чувства, что забыл вообще все. Ребята рядом что-то повторяли, но у него в голове был белый шум. Зря он не послушал Чонвона — надо было лечь пораньше, чтобы хоть что-то вспомнить. Оставалось надеяться, что ему достанется место на задних рядах, где можно будет подсмотреть. Но по закону подлости ему выпало место на второй парте прямо по центру — Ким не был мастером списывания, оттого даже не пытался тянуться к телефону. Он быстро пробежал глазами по билету: по первым двум вопросам было, что сказать, а вот до третьего он ночью так и не дошел. Знал же, что так и будет. Сначала его охватила паника, но вспомнив какую-то методику успокоения, что нашел в интернете, Сону сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. Надо было написать все, что помнит, а там будь, что будет. В конце концов, два вопроса из трех гарантировали ему сдачу. А если еще и на третий что-то наскребет, можно было надеяться и на четыре. Через пятнадцать минут Ким нашел себя сидящим в руках с исписанным с двух сторон листом. Пришлось попросить еще чистый. Одногруппники поглядывали на него с завистью — у многих листы пустовали, кто-то едва заполнил полстраницы. Кажется, у Сону все же была возможность уйти отсюда с шансом на стипендию. Профессор Пак была строгой, но Сону догадывался, что просто так она валить не станет. — Студент Ким, вы усердно трудились в течение семестра. Давайте-ка пробежимся по вашим вопросам в билете. Парень принялся тараторить как можно быстрее — он где-то слышал, что если быстро вывалить на препода гору информации, тот не успеет задать дополнительные вопросы. Но в его случае не прокатило: женщина, постукивая карандашом по парте, смотрела так, будто раскусила его намерения. — Дам вам шанс получить «отлично». На сегодня это пока что лучший ответ, — огорошила его женщина. Дополнительные вопросы оказались не столь страшны, какими из представлял Сону — про многое из этого профессор рассказывала на своих лекциях. К счастью, Сону был внимательным слушателем, и его ответы без запинки вызвали довольный кивок. — Что ж. Поздравляю, заслуженная пять. Из аудитории Сону не вышел, выбежал вприпрыжку. На него косились остальные ребята, но ему было плевать, и он, радостный, настрочил хёну короткое:

Сдал

Через минуту на экране отразилось уведомление о входящем вызове, а из динамиков полился радостный голос Хисына: — Ну вот, а ты волновался. Я не сомневался, Сону-я. Поздравляю! — Спасибо, хён. Я правда так рад. Пять! Я и не думал! Надеялся хотя бы на четыре. — Ты — большой молодец. Никогда не считай себя глупым и не думай, что не заслужил чего-то. Вас там просто пугают в этом универе. Уверен, и последний экзамен ты сдашь с легкостью. — Хотелось бы, — голос Сону немного погрустнел, но он знал, что делать. — Я начну готовиться, чтобы сохранить стипендию. Теперь это имеет смысл, у меня есть мотивация. Быть может, все еще есть шанс. — Конечно. У тебя все получится, Сону-я. Поблагодарив хена за поддержку, Сону нацепил пуховик и поспешил к метро. Он даже не успевал подумать о приближающихся праздниках и не купил никому из близких подарки. Все вокруг, кроме таких же обреченных однокурсников, были уже поглощены предновогодними заботами, но у Кима было всего лишь одно желание — сдать. И хотелось бы, чтобы Санта подарил ему автомат, ведь Сону был хорошим мальчиком, но к сожалению, он перестал в это верить лет десять назад. А жизнь показала, что ничего не дается просто так, и чтобы получить результат, нужно трудиться и много работать. По крайней мере, ему. На этот раз студент решил избрать иную тактику и избежать прошлых ошибок. Никакого отдыха, он сразу сел за ненавистный ему предмет, ставя себе цель на этот раз повторить все до единого вопросы. После полученного «отлично» Ким был заряжен на успех и решил, что будет спать по 4-5 часов, если потребуется. Только, к сожалению, Сону не рассчитал собственных сил. Забыл, что организм не железный, а его несчастный мозг впитал уже столько информации за последние недели, что на жестком диске просто не осталось свободной памяти. И если на следующий день все еще шло более-менее неплохо, то потом Ким начал откровенно сдавать. По его расчетам, чтобы успеть, он должен был разбирать тридцать вопросов за день, но ему едва ли это удавалось. И за день до экзамена он оказался в той же ситуации, что и в прошлый раз: наедине с пятьюдесятью вопросами, которые требовали его внимания и на которые катастрофически не хватало времени. Сону пытался не поддаваться панике, но одногруппники, которые то и дело засоряли чат, лишь усугубляли ситуацию, наводя ужас на самих себя и друзей по несчастью. «Говорят, из оставшихся кандидатов на стипендию отсеют половину» «Только пара человек получила 4, так что заработать удовл — уже победа» «Не нужна мне эта стипендия, хоть бы на пересдачу не попасть» «Профессор На задает такие вопросы, на которые и сам ответа не знает.» Ким, прикрыв глаза, свернул диалог, возвращая внимание насущной проблеме, а именно проклятому предмету. Единственное что его радовало — завтра все закончится, неважно как. То, что он может не сдать и пойти на пересдачу он старался не думать. Неужели за все свои мучения он не заработал хотя бы несчастную тройку? В итоге посреди он вновь остался один на один с учебником. Чонвон уехал к родителям: этот счастливчик все успешно закрыл и отдыхал где-то в Пусане, ни о чем больше не переживая. У Сону оставалось еще десяток вопросов — он и так совершил сегодня марш-бросок. Чтобы немного взбодриться, парень на минутку открыл чаты — надеялся, что телефон прогонит ненужную сонливость хоть на короткий срок, потому что кофе уже не помогал. Почему не спишь? От пришедшего внезапно уведомления Сону вздрогнул. Он был пойман с поличным, и не кем-то там, а самым лучшим хеном. Опять учишь? Сону-я, я же просил поберечь себя. Ложись спать.

Не могу. Нельзя.

Отправлено и тут же прочитано. А через пару секунд — входящий звонок. Ким не знал, что его голос — именно то, что ему сейчас так необходимо. Не осознавал, что его голос станет отправной точкой, путем невозврата и началом истерики. Иначе не брал бы трубку. — Понимаю, что ты переживаешь, но сейчас тебе стоит отдохнуть. Уверен, у тебя все получится завтра. Ты так много работал, Сону-я. Ты все сдашь, — тихий голос Хисына звучал успокаивающе, словно колыбельная, но Сону упрямо отгонял сон. — Нельзя, хён. Я еще не все повторил. Да и в любом случае…не уверен, что смогу уснуть. У меня такое предчувствие…что я не сдам. — Глупости. Почему ты так в себя не веришь? Конечно, сдашь! — Ты не понимаешь, — Ким покачал головой, словно собеседник мог его видеть. — Профессору На плевать, работал ты весь семестр или нет. Если он захочет завалить, он завалит. Это лотерея. — Значит, тебе должно повезти. Удача любит смелых. Иди первым. — А вдруг он посчитает меня самоуверенным? Таких никто не любит! Я ведь даже десять последних вопросов не повторил! А на его допы никто ответить не может…хотя тут до допов и не дойдет, скорее всего, — Сону причитал, бормоча под нос, неуверенный, что его вообще слушают, — Я не выдерживаю, хён, у меня голова от всего кругом. Такое чувство, что я завтра просто все забуду. И слова вымолвить не смогу, Боже, — паника начала душить, а слезы — подступать к векам, и парень всхлипнул, пытаясь сдержаться, но у него не вышло. — Я не могу так больше. Ким находился на грани истерики. Ему хотелось бросить все, сбежать, отчислиться или забыться глубоким сном и проснуться в новом семестре, а лучше — никогда. Хотелось, чтобы завтрашний день поскорее прошел или никогда не наступал. — Так, Сону, спокойно, — голос Ли стал тверже, увереннее, как будто тот знал, что делать. — Возьми себя в руки и послушай меня. Сейчас не думай о том, что будет завтра. Пока ты у себя в комнате, ты в безопасности. Ты сделал все, что мог, ясно? Этого не может быть недостаточно. Я уверен, не случится ничего плохого. Все эти ужасные исходы — только в твоей голове. Сону ничего не ответил, только глотая слезы и пытаясь дышать. Подошел к окну, впуская холодный декабрьский воздух, сосредоточился на здании напротив, посчитал горящие окна — кто-то так же не спал, как и он. — Ты меня слышишь? Сону-я, солнышко? От последнего прозвища в душе потеплело. Ким прикрыл глаза, позволяя себе расслабиться на секунду и слабо улыбнуться. Забавно — улыбка со слезами на глазах. — Да, хён. Все нормально. Я уже успокоился. — Хорошо. Во сколько у тебя завтра экзамен? — В восемь. — Тогда давай так. Ты поспишь сейчас сколько сможешь — хотя бы пару часов. Я буду рядом. Если надо — не повешу трубку, буду бубнить что-нибудь нелепое, а ты просто уснешь под мои разговоры, хорошо? Завтра ты с новыми силами отправишься туда и покончишь со всем этим. Договорились? — Ладно, хен. Я постараюсь. Повиси немного, мне нужно умыться. Сону и правда лег под тихие разговоры Хисына о музыке, о видах проигрывателей, о нотной грамоте, минорах, басовых ключах и других музыкальных терминах. Голос хена журчал и переливался, он плавно утягивал Сону в сон, и спустя пару минут или пару десятков минут Ким сам не заметил, как уснул. Как ни странно, проснулся студент по будильнику, не сразу понимая, что настал тот самый день икс, когда решится его судьба. По дороге в универ его застали мотивирующие сообщения от Чонвона и Ли, но чего никак не ожидал Сону, так того, что Хисын встретит его перед входом со стаканом кофе навынос и сэндвичем. — Ты же не завтракал, верно? — Что ты здесь делаешь? — вопросом на вопрос ответил изумленный Ким. — Я — группа поддержки. Так что насчет сэндвича? — Извини, хён, но кусок в горло не лезет. Если съем хоть что-нибудь, меня стошнит. Но от кофе несчастный студент все же не отказался, грея замерзшие на морозе ладони. На удивление Хисын последовал за ним внутрь и проводил прямиком до нужной аудитории. — А тебе не надо по делам? — настороженно поинтересовался Сону. Его одногруппники с непониманием косились на залетного парня. — Неа. Я побуду с тобой. Прослежу, чтобы все было под контролем. Хочешь пробежаться по темам или лучше поговорим о чем-нибудь другом? — Хён, я…- Сону задумался, как лучше поступить, доставая учебник из рюкзака, — Мне кажется, я ничего не помню. — Это не так. Ты просто напуган. Вот зайдешь в аудиторию, успокоишься, и все само в голове всплывет. Ты все учил, Сону. Ты просто не мог это забыть. По скромному мнению Кима, Хисын его недооценивал. Он мог забыть элементарные вещи от волнения, а потому старался учить назубок и разбирать все подробнейшим образом. Однако, сейчас ему это не удалось. При мысли о том, что десять вопросов так и остались нетронутыми, его начало колотить. Деревянная дверь в аудиторию напоминала врата в ад, а сам Сону как будто явился на свой судный час. Уж лучше бы его по дороге в универ прибило сосулькой с крыши — так хотя бы не пришлось мучиться. — Первая пятерка, заходим! — Иди! — подтолкнул его к двери Хисын, а Ким замер, вцепившись в его предплечья, будто тот был единственным шансом к спасению. Да вот только Ли, предатель, наоборот отталкивал от себя. — Ты все сможешь, давай! Ни пуха! Спотыкаясь, Ким все же двинулся к двери следом за двумя другими суицидниками, сжимая зачетку в дрожащих руках. Следом поплелся кто-то еще, а потом дверь за ними захлопнулась, отрезая от внешнего мира. Как прошел экзамен, Сону помнил смутно — все было как в тумане. Вот он вытянул билет, сел за первую попавшуюся парту, пробежался глазами по заданиям. Вроде как все вопросы он повторял, но это не то чтобы много значило — профессор На мог спросить, что угодно, и в этом крылась вся опасность. Как долго Ким отвечал и о чем говорил с профессором, он почти не помнил, но одногруппники сказали позже, что это был долгий диалог. Студент лишь знал, что его мозг работал на износ, а душа чуть не ушла в пятки, пока преподаватель решал, какую оценку все же поставить. В итоге профессор вывел закорючку в своем журнале, а после в зачетке и вручил ее Сону. Тот пулей вылетел из аудитории, едва не врезаясь в Хисына. — Ну что там? — Ли подхватил его, с волнением ожидая результата. — Я не знаю. — Сону, трясясь от страха, протянул ему заветную книжечку. — Посмотри сам! Пока Хисын листал зачетку, у Сону вся жизнь пронеслась перед глазами. Он сцепил пальцы в замок и мысленно молился всем существующим богам — хоть бы не три. — Четыре! Сону, у тебя четыре! Стипендия твоя! С восхищенным вскриком Ким заключил старшего в объятья, буквально повиснув на чужой шее. Он не верил своему счастью, но еще сильнее был удивлен, когда земля ушла из-под ног, и Ли закружил его, наполняя смехом коридор. — С ума сойти, хён, — он был готов расплакаться от облегчения. — Я в тебе не сомневался. Все позади, — Ли приобнял его, ведя прочь от проклятой аудитории. — Теперь можешь отдохнуть. Есть планы отметить? — Мы обязательно отметим, только сначала я должен выспаться, — устало улыбнулся Ким. — Ты же не обидишься? — Разумеется, нет. Я обещал сводить тебя в кафе, помнишь? — По рукам. Должен же я потратить накопленные деньги. — Я плачу. А на сбережения купишь себе что-нибудь, что тебя порадует. Сону лишь фыркнул, но спорить не стал. Ему была приятна забота. — Спасибо за поддержку, правда. Без тебя я бы точно с ума сошел. — Не благодари. Знаешь, после случая с Сохи я переосмыслил кое-что. Стал фильтровать свое окружение и понял, что готов стараться ради близких людей. Хочу быть надежным человеком. Тем, на кого стоит положиться. — Как и я, хён. Так что если тебе что-то понадобится… — Я знаю, Сону-я, — Ли усмехнулся, даже не дав договорить. — Я знаю.