Разве?

Уилл: Больно. Очень больно. Один парень помог мне дойти до дома, я не знаю кто он, слёзы застилают глаза. Это... Это Вик! Я пытаюсь вырваться, боюсь что он продолжит, боюсь что он уйдет. Но он дошёл до дома своего, оставил меня в спальне, раздел и ушёл. Мне больно, но нужно спать.... .... Пытаюсь вспомнить что было вчера. Неудачники, карьер, мост и Генри Бауэрс. А потом боль. Я не помню. Проснулся не у себя, голова неумолимо болит, живот твердит о нужде в еде. Но я уже привык, меня уже не столь коробит от вечного голода. Он приходит. Весь светится от счастья . Я не понимаю. Не знаю почему. Но ему и не нужно. Он сажает меня на кровати, садиться рядом и смотрит. Пялится на моё лицо. Это вызывает ничего и одновременно всё. Неприязнь, но при этом ощущение того что хоть кому-нибудь я интересен. Это нравится. Я пялюсь в ответ. Блондинистые волосы, голубые глаза и острые черты лица. Прям эталон. Но ни то чтобы меня это сильно волновало, я просто опять хочу спать. И мыться. Стереть все те прикосновения Бауэрса ко мне. Хотя кажется что даже наждачка здесь не поможет. Хочется очиститься от всех тех "клеймов" которые нанесены ножом, ногтями, под которыми кровь, зубами и языком. Всё это мерзко. Омерзительно. Виктор же во время моего наведения порядка сделал какие то выводы, и, похоже собирался уходить. Но мне нужно присутствие. Иначе я сорвусь. И опять будет кровь. Много крови. Но уже не противной, а мирно стекающей, дарящей такой давно забытый покой. Я схватился за его руку, моля глазами быть тут. Тяжело вздохнув, он сел обратно. - Помойся, иначе я тут от твоего вида побитого и выебанного педика-шалавы сейчас блевану. ... Молча киваю. Я ведь и правда опустился до такого. Почти не сопротивлялся. И могу себя оправдывать что это только ради неудачников, но правду не скрыть. Она всегда выявляется, идёт невидимой тенью, а после оседает на языке вкусом новых оскорблений и избиений. В принципе, как и всегда. Не могу винить Вика. Он прав. Может и слышу я в его словах обиду, собственничество, подорванное не по моей вине доверие. А на что он обижен? Только он знает. Я могу лишь догадываться. Но он меня привёл, уложил спать, и при этом не избил за выбор быть выебанным, а не убитым из-за своего порыва защититься от лап Генри. Он идёт со мной на руках, похоже ванна. Не оставляет, раздевает и идёт ко мне под душ. -Скажешь кому, мало не покажется. И опять. Пытается быть грозным, грубым и не сильно смотреть на моё тело. Опять киваю, и немного подумав говорю -Угу. Выглядит он весьма порадостнее, похоже рад что я не нем и могу с ним вести диалог. ... Вот я уже укутан в полотенце, опять сижу на кровати. Он рядом. Дышит мне в лицо. - Расскажи. Про то, что было. ... Погрузившись в вчерашние воспоминания, мне предстала вот такая картина: я сижу на карьере. Один. Неудачники уже давно уехали. Мне надоело просто сидеть, и я решил пойти к мосту. С момента переезда в Дэрри у меня новый велосипед, но он сейчас дома. Я помню как радовался его покупке, как прыгал на маму с объятиями. Я решил пойти домой, но по пути я чувствовал взгляд. Меня остановил Бауэрс, сказал всего слово. "Раздевайся" После шли многочисленные оскорбления в мой адрес, и в адрес моей внешности. И своеобразные комплименты. Но это не важно. Я молил. Умолял о том что бы меня отпустили. Но не вышло. Всё произошло быстро и больно. Потом меня топтали его ноги. Я был, что странно, одет. Но это к лучшему. А потом я уже не помню. За период воспоминаний о изнасиловании, я и не заметил как потекли слёзы. -ну ты чего. Что, больно было да? Ну Генри, похоже, не обеспечил тебе нежный первый раз. Ну и ладно, да? Хех... Посмотрев на меня уже серьезно, он похолодел. -ну ты чего? Всё на столько плохо? Коротко шмыгнув, я кивнул. -я не хот-тел... На его лице выступило непонимание. А после шок. -эм, что? То есть он... Блять. То есть он изнасиловал тебя??? Я кивнул. А потом зарыдал. Было больно даже думать об этом. Он прижал меня к себе, похоже что даже для него это слишком. -я думал что ты сам... ... -прости. Эм, чай? Я кивнул. Не хотелось говорить, ведь есть шанс разреветься навзрыд. Я выпил принесённый Виктором чай и обратно лёг. ..... Прошла неделя. Я провёл почти два дня не выходя из дома Вика. Он постоянно говорил что хочет быть рядом. Я не понимал зачем и почему. ... Я не выходил в школу несколько дней. Он не разрешал. Говорил что дома лучше. Я его слушал. Потом всё же вышел, сказал что болел. Мама сильно волновалась, я сказал что пока не готов с ней говорить. Она послушала. Виктор следил. Я это чувствовал. Но надеялся что он просто за меня переживает. Глупо. А теперь я опять сижу у него дома, со льдом и ним на своих коленях. Он молит. Молит чтобы я его любил. А я не могу отказать ему. Не сейчас.