Разве?

Всё начиналось с малого. Заметные переглядки, нечаянные столкновения за школой, зачастую вызывающие страх у Байерса. Если капнуть глубже то было что-то ещё... Интерес. Интерес к поведению "психа". Но страх, который доводил до часовых истерик, застилал собой весь разум, простирая всё новые, с каждым разом всё длиннее и длиннее отростки, оставлял интерес где-то очень далеко. С неудачниками было хорошо. До моментов столкновения с компашкой Бауэрса. И страшны не эти тупые оскорбления, или боль, к которой он ещё в Хоукинсе привык, страшен Патрик и его не поддающееся логике и всеобщей морали поведение. Может логика и была, но проглядеть её через трупы животных, чужие лица в ужасе, и пострадавших от его рук, было, кажется, невозможно. Страх уступил интересу. Переглядки стали всё чаще, сигаретные встречи стали, кажется, с одной стороны нарочными. И не ясно, со стороны Уилла или со стороны Патрика. Эти без разговорные разговоры. Немые. Уилл становился немым, Патрику слова не нужны. И без них поймёт. Что нужна сигарета, что плохо. Если бы он захотел, мог заколотить этот последний гвоздь в гроб Байерса. Но не захотел, не сделал. И это немое внимание к своей персоне заставило порхать. Ну разве мог он не влюбиться? В парня что старше, выше, который не забил на него. Наверное, он единственный кто проявляет хоть крупицу своего внимания к Уиллу. И этот факт стал бесповоротно напоминать о себе, в моменты их гляделок, Грея душу, при этом скребясь от осознания что это очень наврядли взаимно. Новым шагом стали разговоры. Может слегка спонтанные и непонятные, но живые, не обременённые таким фактором как причиной возникновения. Зачастую Патрик просто поджидал его где-то после уроков, прижимал к стене, и говорил что в голову взбредёт. Научил правильно курить, рассказывал про разделку разного рода живности. Это было страшно. Но потом стало смешно. Он стал смеяться с его рассказов о трупах. С неудачниками Уилл стал гулять довольно редко, заменяя это на показ своих рисунков Патрику. Он ещё долго потом говорил о скрытом смысле его работ. А потом Уилл стал рисовать его. Много. Это было на уроках, иногда это замечал Билл, что сидел с ним за одной партой. Его это... Пугало. Но он говорил что красиво. Патрик не говорил. Он просто озадаченно смотрел, а после смеялся над своим лицом в его тетради. Уиллу тоже было до одури смешно, он смеялся над своей тупой влюбленностью в этого странного долговязого мальчика.