Портальное сердце

      Топот шагов рассеивался по коридору громким эхом. Обезображенные твари, едва похожие на людей, резво, хоть и неуклюже, гнались за двумя фигурами.              Прихрамывающий Джон несся по коридору настолько быстро, насколько ему позволяло собственное тело. Он почти не замечал никаких препятствий перед собой — раскидывал бумаги, наспех задвигал за собой тумбы, открывал двери, напрочь забывая о том, что отсюда пытаются выбраться два человека. За все это его окатывали многочисленными ругательствами, особенно когда приходилось перепрыгивать внезапно возникшие трамплины и пригибаться под падающими со стен досками учета.       — Джон! Я переломаю тебе руки, прекрати сейчас же! — в пылающих ушах долбило вышедшее на форсаж сердце, поэтому недовольного крика за спиной Харрис почти не слышал.       Да он и без того был выжат как тряпка и не собирался стараться ради кого-то ещё. Заботиться о дополнительной жизни? Особенно о той, что не могла ни лечить, ни спасти этот разваливающийся мир? Хах, увольте. Джон хотел выбраться отсюда живым. И лучше хитростью, чем бегом. Пусть мертвецы спотыкаются о всякое, он же сам не собирается устраивать тут Олимпиаду.       И неповоротливые преследователи действительно с большим удовольствием танцевали на этих граблях.       Разумеется, речь не о Лололошке. Этому, куда более подготовленному парню, не составляло труда крутить корпусом настолько, чтобы иметь возможность забросать рычаще-мычащую толпу попадающимся под руки мусором и не споткнуться, а иногда даже довольно ловко перепрыгнуть очередное препятствие. Пару раз расставленные Джоном ловушки, конечно, тормозили его побег, но в целом, не создавали много проблем. Хотя это все уже, если честно, и начинало сильно подбешивать.       Джон еще с начала катастрофы не проявлял сильной заинтересованности в совместном успехе: он использовал Лололошку скорее как дополнительные руки, дополнительные глаза, короче, полностью приписывал ему лишь второстепенные роли в их путешествии. Поэтому отказаться от него в случае какого-то форс-мажора не представлялось чем-то из рамок вон выходящим.       Долгая дорога с острова была пыткой в основном именно для Лололошки. Парень был вынужден терпеть слишком много эгоцентричных высказываний со стороны компаньона, проглатывать кучу унижений и мастерски пародировать мебель, не имеющую никакого мнения. Разумеется, Ло пытался вразумить Джона, особенно яро он пытался сделать это тогда, когда они переплывали пролив на баркасе, но Джон был так сильно одержим своей идеей по поиску лекарства, что едва ли скашивал глаза в сторону обладателя голубого шарфа, когда тот открывал рот, чтобы что-то сказать.       Островной Хэнфорт не отличался обилием необходимых для выживания в условиях зомби-апокалипсиса вещей, поэтому дуэт почти сразу решил, что спасение можно найти только на материке. Вообще, конечно, назвать зомби-апокалипсисом сие происшествие пока рано. Слишком мало информации на данный момент.       Джон и без этого прожужжал спутнику все уши о своей теории, завязанной на феномене портального сердца — замкнутого живого контура. Ло смог понять описываемое далеко не с первого раза. Ему в голову совершенно не укладывался концепт того, что один из органов, а именно печень, имеет возможность в критических ситуациях брать на себя работу прочих органов (в том числе сердца!), что по каким-то причинам решили капитулировать. В реальность теории верить он не желал, но само название феномена ему нравилось. Оно казалось ему каким-то более глубоким что ли, словно за ним может быть скрыто что-то куда более таинственное и важное.       — Ну что ты там копошишься?! Давай быстрее уже, вон дверь! Шуруй, я закрою, а ты прикрой меня, — крикнул Джон через плечо, перепрыгивая через уроненный даже не им самим стул.       Лололошка, на ходу вынимая из нагрудной кобуры пистолет, хотел было начать выливать на беглеца весь поток известных ему ругательств, но внезапно сокрушившаяся на него фигура из открытой мать-его-гребанным-Джоном-Дейви-Харрисом двери заставила парня испуганно вскрикнуть и отшатнуться к противоположной части неширокого коридора.       — Джон! — толком не успев ничего понять, испуганно воскликнул Лололошка. Он нырнул под руки тупорылой туши, пытавшейся навалиться на инстинктивно сжавшегося парня.       Смердевшая тварь клацнула шатающейся, чуть ли не отваливающейся, челюстью и постаралась клюнуть человека куда-то в плечо. Ее вид был ужасен. Ло даже не смог понять, какого пола было когда-то ЭТО: частично сошедшая кожа, обтянутая на костях, казалась бумажной — мертвецки холодной, местами рваной. Из-под обломков губ тянулась нить засохшей крови, а челюсть двигалась рывками, как сломанный механизм.       Но страшнее всего оказался взгляд: он был не злобный, не яростный — хуже. Пустой. Как будто за молочно-белыми глазами уже ничего не осталось, кроме вечной, слепой тяги. Эти глаза не искали его — они уже нашли. Они не смотрели не на, а сквозь. Сквозь плоть, кость, время. У Ло по спине от этого вида пробежал леденящий душу холод, ему доселе никогда не удавалось встретиться с зараженным вот так — в упор, когда ты и с места сдвинуться не сможешь, зажатый стеной и ходячим телом. Еще больше ужаса нагоняло осознание, что вряд ли кто-то придет тебе на помощь.       Накинуть на свои плечи корявые руки парень твари не дал — он успел юркнуть в сторону, заведя пистолет под левую руку, что уже успела нащупать на стене рамку с каким-то дипломом внутри. Почти не замахиваясь, Лошка вмазал документом по смердящей физиономии, окатывая ту градом стекольных осколков. Через секунду грохот выстрела разорвал воздух, и, продырявленная под подбородком нечисть с мерзко чавкнувшим звуком тяжело рухнула под ноги человека.       Уши заложило. Нос заткнуло запахом пороха.       — Хах, тебе стоило бы научиться отстаивать свои личные границы, Ло, — прыснули у выхода, — скорее давай!              Лошка, стараясь проигнорировать подступивший к горлу противный ком и высказывания спутника, тряхнул башкой и продолжил свой путь, моля всех богов о скорейшем возвращении домой.       Большие остекленные двери в конце коридора заманивали беглецов сочащимся через них светом. Солнечные блики танцевали на кровоподтеках, оставленных точным Лошкиным выстрелом.       Преодолев очередное препятствие в виде сброшенного стеллажа, Ло резко крутанулся и принялся вести прицельный огонь по преследующей их толпе. Грудная клетка ходила ходуном, смрад стелил в глазах слезы, поэтому если Лошка и попадал по тварям, то чисто благодаря теории вероятности. Парни, кстати, даже не сразу обратили внимание на то, что некоторые из особей реагировали на попадание в них так, словно их по голове пером погладили — никак, в общем. Пошатнутся и топают себе дальше. Странно.       — Быстрей!       Выстрел. Еще выстрел. Горе-снайпер двигался спиной к выходу, про себя молясь, что не наступит на какую-нибудь разбросанную Джоном бумажку и не поскользнётся. Он не может терять на это время.       Жаркий воздух сменился прохладным потоком в спину. Стрелок, всё ещё идя задом, вышел за дверь и сразу почувствовал, как пороховой туман рассеялся на свежем воздухе.       — В голову! — спешно протараторил Джон. На улице его голос звучал не так громко, как в помещении. Ну, или, может, Лошка уже успел наслушаться звуков выстрелов и окончательно оглохнуть.       Задержав дыхание, Ло дождался, когда несколько из зараженных преодолеют преграду в виде упавшего стеллажа, чтобы отработать по мишеням. Одна из тварей — какая-то рыжая девушка с ободранной половиной лица в растерзанном желто-красном костюме рухнула под ноги своего полного собрата, заставляя того пошатнуться. Воспользовавшись заминкой, Ло проделал дополнительное вентиляционное отверстие в черепушке преследователя. Толстяк рухнул и, больше, что самое главное, признаков жизни не подавал. Выровнял мушку с целиком на очередной перекошенной пустоглазой роже, Ло зажал спуск, но пистолет на это лишь тихо щелкнул, оповещая стрелка о пустом патроннике.       — В голову! — радостно воскликнул Джон, коему сейчас разве что сил не хватало, чтобы радостно запрыгать от счастья, — повреждение мозга — решение! — воскликнул ученый, бросая дверь, которую все это время придерживал для Ло. — Бежим!       Неловко, но, все же довольно быстро спрятав оружие в кобуру, Лошка схватил с земли какую-то палку средних размеров и на скорую руку зафиксировал ей ручки двери, в то время, когда пятки Джона уже успели усверкать куда-то за поворот.       — Черт возьми, я убью тебя, — прошипел Лололошка, приказывая своему измотанному мозгу не желать перезарядить пистолет и выпустить весь магазин в этого рыжего дезертира.

***

      — Если ты еще раз задержишь меня, то я сброшу тебя в какой-нибудь заварушке как балласт, — нервозно прорычал Харрис, когда Лошка стал замедляться, наконец, догоняя спутника. И у кого еще тут из них нога пробита?       — Слушай, ты со-       — Чш! — вдруг округлил глаза Джон. Он резко прижал Лошку к стене, закрыв тому рот ладонью. В этот момент парень болезненно зажмурился, ощутив, как вляпался ногой во что-то скользкое. Опускать глаза он не мог и не хотел.       Тело учёного будто сжалось в тонкую жилку — тревога сквозила в каждом его движении. Ло смотрел на него и сам начинал нервничать, не понимая, чего именно боится: ситуации или того, как на неё реагирует его друг.       — Я слышал кого-то, — прошептал Джон, все еще смотревший куда-то не туда, прислушиваясь.       Лололошка, с и без того напрочь сбитым дыханием, комом в горле, и отбитым об стену затылком, сейчас не был в восторге от нарастающей асфиксии, вызванной приступом паранойи у своего спутника. Он прожигал Харриса взглядом. Через пару затянувшихся секунд Джон понял, что ставка не сыграла. Он тяжело выдохнул и отпустил своего компаньона. Так нехотя, словно это сам Лололошка только что заставил его насторожиться.       Обладатель голубого шарфа облегченно пошевелил челюстью, после чего опасливо глянул под ноги. Джон загнал его в лужу гребаной крови. Свежей, мать его, крови. Красной, как сраные закаты, прелесть которых им теперь больше никогда не прочувствовать в этом посеревшем мире. Черт.       — Джон, — еще раз двинув челюстью, Ло кивнул вниз, внешне не показывая, как ему сейчас стремно и неприятно от всего этого.       Все еще надеявшийся что-то услышать, Харрис, отвел задумчивый взгляд от эфемерного ничто, и опустил взгляд.       — Свежая, — констатировал Лололошка, на что Джон спустя пару секунд вдумчивого молчания согласно угукнул.       Рядом с пятном на стене такой же красный след — отпечаток рук, смазанный, небрежный, еще поблескивающий. Некто, уже находясь одной ногой в могиле, все еще пытался подняться. И поднялся. Ведь в сторону от этого багрового мракобесия уходили еле различимые красные следы. Пострадавший еще и вляпался в собственную лужу ногой.       В воздухе заметалось ощущение большой беды.       — Мы будем разбираться с этим? — подал голос Лололошка, отрывая от темного пятна свой взгляд.       После короткой паузы Джон отрицательно покачал головой с все еще приоткрытым в задумчивости ртом. Взгляд его ещё пару раз тяжело прокурсировал от крови до своего спутника, прежде чем с его губ сползли слова:       — Видимо, ты привлёк кого-то выстрелами. Идём. Мы не можем рисковать, — Джон поправил полуперчатку, перетянув липучку на запястье, и двинулся в сторону разбитого тротуара.       Под ногами хрустело битое стекло, валялись выцветшие бумажки и сухие ветки, кровавые следы уходили в сторону. Тротуар вёл куда-то в нутро этого мёртвого города. Туда им и дорога.       Несколько облегченный, но все равно настороженный после случившегося, Ло нехотя побрел следом, абсолютно игнорируя внезапно мелькнувший в подворотне подозрительный человеческий силуэт.