Шарики

      Тем же летом они оба опять поступили учиться: Ваня пошёл на дизайнера, а Петька – на инженера-строителя. Ванькины родители к Петру относились просто, как к другу сына, а на остальное закрывали глаза.       Петька с Ванькой могли сидеть рядом ними в обнимку или даже один у другого лежать головой на коленях, только что не целоваться – а родители Ваньки будто не видели этого в упор. Наоборот, Ванькина мама порой умилялась их «нежной дружбе», а его отец держался с Петькой, как с собственным сыном – легко, добродушно и чуть иронично.       Оба они всю жизнь отработали в школе: Ванина мама – учителем литературы и завучем, а отец – преподавателем трудового обучения и директором. Но сына они отдали в другую школу, чтобы никто не мог сказать, что он чей-то любимчик или что ему можно больше, чем остальным.       Наоборот, Ваня всю жизнь пёр, как танк, не ожидая ничьей ни помощи, ни поблажки. Он закончил музыкалку по классу аккордеона, занимался несколько лет спортивным ориентированием, а под самый выпуск успел отучиться в художке. И вдруг после девятого класса ушёл в строительное училище, никого не спросив.       Родители удивились, когда он сообщил им об этом, но вмешиваться не стали: пусть сам парень строит свою жизнь, как хочет. Иван закончил училище с красным дипломом, отслужил в пограничных войсках и, вернувшись, устроился в ту же строительную компанию, в которой проходил практику. Его взяли без вопросов: парень хороший, надёжный, толковый и покладистый.       Там они в первый же день и познакомились с Петькой. Их обоих сразу же бросили на самый горящий проект: ремонт старого здания городского вокзала, в котором сейчас помещался зал ожидания пригородных поездов.       – Так, мальчики, – сказал им прораб Иван Иваныч, сухопарый седой дедок в очках, кепке, засаленном комбинезоне и резиновых сапогах. – Горячку пороть не будем, но за неделю надо управиться! А то начинается дачный сезон, и людям от дождя некуда будет деваться.       Иван Иваныч знал, что говорил: у него самого был участок в семи километрах от города, куда он ещё недавно гонял на велосипеде. Но с тех пор, как прошлой весной Иван Иваныч, упав со своего велосипеда, сломал два рёбра, он стал больше доверять железнодорожному транспорту, чем двухколёсному.       Ваня с Петькой переглянулись и почесали в затылках:       – Нипочём не успеть!       – Ага.       – Берёмся?       – А то!       И расхохотались, шлёпнув друг дружку по рукам, до звонкой дрожи в ладонях.