Шарики

      Несмотря на то, что они не совсем уложились в отведённые сроки, Иваныч пообещал выбить им премию у начальства.       – Каждый труд должен быть справедливо оплачен, – сказал он с таким серьёзным выражением лица, будто сообщал страшную тайну. – А за хорошее дело не жалко и хорошо заплатить!       Ваня с Петькой переглянулись и попросились в одну бригаду. Вместо премии. Иваныч с усмешкой на них посмотрел и согласно кивнул:       – Спелись, голубчики? – слегка иронично спросил он и не возразил им ни слова. Напротив, хотя в других бригадах, помимо прораба, бывало и трое, и пятеро мастеров, Иван Иваныч оставил себе только их двоих. Разве что изредка брал одного-двух практикантов, да и то – чтобы те стояли на подхвате.       Ваня порой сердито поглядывал на этих озорных и ленивых мальчишек – особенно, когда Петька чуть ли не с завистью сам озирался на них. А те, не замечая этого, то носились друг за другом с мокрой кистью, то медленно и печально собирали строительный мусор на носилки.       – Не ревнуй, незачем, – как-то раз сказал Петька, когда пацаны третий раз за час убежали на перекур. – Мне нужен только ты.       Ваня, вздохнул и отвёл глаза.       – Просто я вспомнил, как сам жил в общаге с другими парнями, – нехотя признался он.       Петька мигнул и тихонько рассмеялся:       – А что нам мешает? Давай снимем квартиру и будем жить вместе!       Ваня посмотрел на него исподлобья и испуганно замотал головой:       – Мы и так вдвоём работаем и всё свободное время проводим вместе… А вдруг я тебе надоем?       Петька воровато оглянулся: никто на них не смотрит? – и притянул Ваню к себе. Тот зажмурился и невольно облизнул губы.       Петька вздохнул и потёрся своим носом об его:       – Уже надоел, – сообщил он слегка раздражённо. – Чего ты всё время боишься?       – Себя самого, – признался Ваня, открывая глаза.       Петька весело расхохотался:       – Да ну, Ванька, брось! Я же сказал тебе: делай со мной всё, что угодно!       И, заглянув в серые глаза, признался:       – Потому что мне тоже этого хочется.       Ваня со вздохом кивнул:       – Тогда ладно, давай.       И всё равно, испуганно отскочил в сторону, едва заслышав гомон возвращающихся разгильдяев. А после работы, когда Петька позвал в кино на последний сеанс, охотно согласился.       И совсем не был против последнего ряда и Петькиных губ и объятий.