Шарики

      Всё лето они оба пахали, как проклятые, хватаясь за любую работу, какая бы ни подвернулась. А приходя домой, быстро готовили ужин и падали спать. Дома они только переклеили обои, покрасили пол и отмыли краску с оконных рам. Всё прочее оставили на потом.       Они не стали делить между собой работу по дому или расписывать график дежурств на неделю. Кто что успевал, то и делал: сегодня завтрак готовил Ваня, а пробирался Петька, а завтра – наоборот.       Бывало и так, что они ссорились и даже злились слегка друг на друга. Упрямства ведь им обоим было не занимать... Но Петька всегда почему-то сдавался первым. Просто подходил к Ване сзади и обнимал со словами:       – Прости. Пусть будет так, как ты хочешь.       Ваня смущённо спрашивал:       – А если прав ты, а не я?       Петька смеялся:       – Давай поругаемся снова? – и принимался слегка его щекотать.       И Ванька визжал, дрыгался и хохотал, пока сам не сдавался. Долго сердиться на Петьку он просто не мог.       По выходным они изредка брали палатки и удочки, и шли на рыбалку с ночёвкой. И просто сидели вечером у костра, накупавшись, и разговаривали:       – Мне было страшно одному, – говорил Петька, вороша угли в костре. – А с другими людьми – ещё хуже. Все старались вокруг переделать меня под себя. Родители – чтобы я хорошо учился, учителя – чтобы был послушным и аккуратным, ребята – чтобы был озорным и весёлым…       Ваня садился рядом и обнимал его молча за плечо: «ты мне нужен такой, какой есть» – будто хотел сказать он. И Петька благодарно тёрся об его плечо лицом и продолжал:       – Я думал, что просто надо чуток потерпеть. Мол, вырасту, стану большим – и всё станет иначе. Но нет, оказалось, что вся взрослая жизнь – то же самое. Только теперь приходилось справляться со всем самому, без родителей… В училище надо было пахать на оценку, в армии – слушать приказы и выполнять, а на работе – стараться угодить начальству, а не просто делать свою дело.       Ваня молча кивал и гладил его по спине, привалившись к его плечу головой.       – А я так не хочу, понимаешь? – спрашивал Петька. – Не хочу быть дрессированной собачкой, которая на всё готова ради вкусняшек! Я хочу быть собой, настоящим, а не открывать рот по команде и делать, что скажут!       Петька проводил Ваньке ладонью по шее до самого затылка, и тот нежился, как кот на его коленях, чуть не мурлыча от удовольствия. И гладил его пах ладошкой, пока Петька не начинал постанывать и шумно дышать ему в ухо:       – Ванька, мой Ванька… Как мне с тобой хорошо.       А потом они шли в палатку и доставали крем. И помогали друг другу, как в первый раз, доводя один другого до точки – и засыпали в обнимку.