Я - не Нил!

Дверь распахнулась слишком резко, и мир стал тесным. Врачи и Лисы вошли вместе, шумно и неуместно, будто вломились в его кошмар. Их лица были чужими, их голоса — будто сквозь воду. Они звали его: «Нил». Но это не его имя. Никогда не было. Он отступил назад, упершись плечами в холодную стену. Пальцы судорожно сжались в кулаки, дыхание сбивалось. – Нил, спокойно, – осторожно произнесла Дэн. Она шагнула ближе, но остановилась, заметив, как он дернулся. – Я не Нил, – вырвалось у него слишком громко, слишком резко. В палате повисла гулкая тишина. Лисы замерли. Несколько секунд никто не решался открыть рот. Их взгляды метались, лица отражали одно и то же – растерянность. Врачи предупреждали о возможной потере памяти, но все надеялись, что обойдётся. И теперь каждый словно искал оправдание. – Он… он не помнит, – тихо сказала Рене, обращаясь скорее к остальным, чем к нему. – Это амнезия. Карты же говорили… – Я не Нил, – перебил он резко, взглядом пронзив каждого из них. – Я Натаниэль. Слова ударили по тишине, как камень по стеклу. Несколько человек одновременно дернулись, словно от пощёчины. Ники прикрыл рот рукой, глаза расширились. – Чёрт… – пробормотал Мэтт, глядя то на "Нила", то на Эндрю, будто в нем можно было найти объяснение. Кевин стоял чуть в стороне, скрестив руки. Лоб напряжённо хмурился, и вместо того чтобы спросить о нём, он повернулся к врачу: – Сколько времени потребуется, чтобы он снова смог играть? – сухо, почти раздражённо. – Кевин! – не выдержала Элисон, бросив на него взгляд, полный упрёка. Ники нервно хмыкнул, качнув головой: – Может, сначала подождём, пока он хотя бы вспомнит, кто он такой? «Играть?» – мысль зацепила его. Что за бред? Какая ещё игра? Слово «экси» звучало чуждо, абсурдно. Какой ещё экси, чёрт возьми. Он слышал про эту чертову игру в последний раз в "детстве"... Они ошиблись. Всё это ошибка. – Не подходите! – выкрикнул он, и взгляд метался, выискивая выход. Вены на руках пульсировали, тело дрожало, будто готовое рвануть вперёд. И тогда шагнул Эндрю. Медленно, без слов, с тем же холодным спокойствием, что всегда исходило от него. Его глаза встретились с его собственными — и внутри стало только хуже. Потому что он не узнавал его. Как и никого здесь. Для него все они были врагами. *** Мир оставался чужим. Белые стены больницы давили, словно клетки, и каждый вдох отдавался в груди тяжёлым эхом. Он чувствовал их взгляды — слишком внимательные, слишком жадные. Будто они ждали от него чего-то, чего он никогда не мог им дать. – Экси, – снова прозвучало это слово. На этот раз оно сорвалось с уст одного из врачей, который пытался сгладить напряжение. – Возможно, знакомая деятельность поможет пациенту быстрее восстановиться. – Вы с ума сошли? – хрипло сорвалось у него. – Я не знаю, что это. Я не знаю вас. И я не… – он резко осёкся, потому что снова хотел сказать «Нил». Но это имя будто отравляло язык. – Я не тот, кого вы ищете. Тишина стала вязкой. Элисон обернулась к врачу, губы скривились: – Вы серьёзно считаете, что вот это состояние можно лечить какой-то игрой? Он даже не знает, кто он! – Это не игра, – резко бросил Кевин. Его голос прорезал воздух. – Это дисциплина. И именно она держит его живым. – Живым? – Ники фыркнул, почти сорвавшись на крик. – Ты слышишь себя? Он даже имени своего не знает, а ты уже тащишь его на поле! Но он их почти не слышал. Слова плыли, как шум дождя по стеклу. В голове выстраивалась одна мысль: они пытаются заставить его быть кем-то другим. Втиснуть в чужую жизнь, натянуть маску. Он зажал уши руками и впечатался в стену так, будто хотел пробить её спиной. Вены на шее вздулись. – Хватит! – вырвалось, и голос сорвался в глухой хрип. – Я не Нил. Я не ваш игрок. И я не выйду на ваше чёртово поле! Дэн сжала кулаки, будто готова была рвануть вперёд, но Эндрю выставил руку, остановив её. Его взгляд оставался спокойным, слишком спокойным. Ледяная маска, за которой невозможно было прочитать ни капли эмоций. – Тогда кто ты? – коротко спросил он, почти без интонаций. Глаза снова метнулись по лицам, по белым стенам, по холодному свету. Ответ горел внутри, не давая отдышаться. Он глубоко вздохнул, голос чуть дрожал: – Я - не Нил. Я - Натаниэль.