Багровое кольцо

Несмотря на то, что конец лета не сулил ничего хорошего в предстоящем учебном году, Драко был счастлив. Наконец он смог побывать на чемпионате мира по квиддичу собственной персоной, а не слушать пересказы приятелей его отца в гостиной поместья, которые неуместно подчеркивали их близкие отношения с игроками или министрами, присутствующими на матче. Теперь же он смог своими глазами увидеть противостояние мировых чемпионов, а также, великолепное представление лепреконов Ирландии и вейл из Болгарии. Однако изящные женщины не не возымели того эффекта, что и на остальных присутствующих. Искусительницы, конечно и бесспорно, были красивы и утончены (по крайней мере, в начале матча), но первые секунды любования этими чудесными женщинами с пышной грудью и длинными ногами, были очернены тусклым светом зависти их коже, утонченным чертам лица и подчеркивающим их зрелые формы ярким соблазнительным нарядам, прямо с обложек модных журналов. Все это заставляло кидать на красавиц не только взгляды любви и обожания со всеми мужчинами на этом стадионе, но взгляды ревности к их вечно благоухающей красоте. Хотя, в поезде эта необоснованная зависть не помешала Малфою собирал вокруг себя множество учеников своего и не только факультета, рассказывая захватывающие истории о той знаменательной игре, которая знаменательна была для всех слизеринцев не только чемпионатом по квиддичу, но меткой темного Лорда в небе. *** Известие о Турнире Трех Волшебников, великом соревновании трех таких же великих волшебных школ, проходящим раз в 50 лет, перед началом учебного года не стало для Драко чем-то неожиданным. Он знал обо всем заранее от своего отца — Люциуса Малфоя. Тот все лето пробыл на работе, приходя поздно ночью в отвратительном настроении или не приходя вовсе. Исключением стал матч, на котором должно было собираться множество волшебников, и Люциус ни в коем случае не мог пропустить такой шанс поприветствовать каждого весомого в министерстве человека, для улучшения их взаимоотношений. Новость о новом преподавателе защиты от Темных искусств снова не было новостью для Малфоя. Ни один человек на этой должности еще не продержался и года, чудесным образом пропадая на четвертый семестр обучения. Но именно этот Грозный Глаз Грюм заставил редкие волоски на его теле подняться дыбом от одного взгляда не живого огромного глаза профессора. И не зря! После очередной стычки с тремя грифиндурками, этот старик заставил крошечное тело Драко в обличии хорька биться об землю, пока не подоспела профессор МакГонагалл. После этого инцидента тело Малфоя было сплошь покрыто огромными красно-бордовыми гематомами и синяками, которые не смогла полностью свести даже мадам Помфри. Но хуже всего было то, что об этом узнала вся школа не больше чем за день, и теперь название этого несчастного грызуна приклеилось на веки к слизеринцу, потому что все решили, что между хорьком и Малфоем так много общего! *** По приезде иностранцев в Хогвартс, шокированы были все. Исполинские крылатые кони, плавающий не на, а под водой огромный корабль, ну и конечно, появление Виктора Крама не оставила никого равнодушным! Ему, как и всему факультету, польстило присутствие самого Виктора Крама именно в слизеринской компании, на зависть остальным фанатам. Хотя Малфой не мог участвовать, интерес к соревнованию ниспадал ни на грамм. Вместе с иностранцами прибыло не мало сильных и способных магов, каждый по-своему притягивал на себя внимание. Но почему-то вместо того чтобы испытывать на себе незабываемые эмоции от общения с другими волшебниками и встречи с кумиром, у слизеринца до самой ночи из головы не выходили жилистые длинные руки болгар с мозолистыми пальцами, которыми они могли с легкостью обхватить и раздавить квоффл, но так аккуратно обходились с маленькими золотыми приборами за общем столом, их широкие каменные плечи, обтянутые красной школьной формой, и неповторимый акцент, из-за которого все, и он в том числе, в зале захлебывались от смеха, но сейчас заставляли покрываться Малфоя красными уродливыми пятнами, которые так не подходили его бледной и холодной коже. Когда директор объявил о начале выборов трех волшебников, Драко уже чувствовал, что золотое трио не сможет спокойно пройти мимо и обязательно окажется в самой гуще событий. И, несмотря на всю готовность к очередной сенсации, слизеринец был не меньше остальных удивлен тем, что Гарри Поттер стал четвертым участником турнира. Но в этой ситуации Малфой нашел выгоду и для себя, обращая все больше учеников против Поттера, и увеличивая шанс его проигрыша в первом раунде испытания, угнетая его спортивный дух. *** Сидя в гостиной слизерина за отдаленным столом, компания учеников заканчивала доклады по зельеварению на два свитка. По крайней мере их заканчивали Теодор и Драко. Грег уже давно дремал, откинувшись на спинку дивана, Винсент, держа в левой руке серую облезлую мышь, правой колдовал какое-то заклинание трансфигурации, хихикая над тщетными потугами животного вырваться из этого девятого круга ада. Панси открыла для себя мир косметики и, выставив маленькую ручку к потолку, экспериментировала над цветом своих ногтей. А Блейз корпел над заданием по рунам, которое Малфой, как самый настоящий друг, не разрешал списывать, аргументируя свой поступок тем, что Забини иначе не сможет освоить материал, кроме как попотеть несколько часов над заданиями. Но горе-руновед считал, что не дает списывать Малфой из вредности. В очередной раз отчаявшись, и устав от монотонной работы, Блейз нарочно громко вздохнул и, заметив, что это не возымело никакого эффекта, внезапно подпрыгнул и спихнул свои свитки на край стола, задев вместе с ними вещи своих соседей. Панси взвизгнула и прижала свои красочные коготки к себе, Нотт не повел и бровью, а с утра нервный Малфой, у которого перо, из-за проделки мальчика, поставило огромную кляксу по середине доклада и укатилось под стол, не выдержав, вспылил: — Забини, тебе не хватало вчерашнего опрокинутого котла с зельем!? — Драко зло стукнул по столу и наклонился вниз за укатившимся пером, все еще продолжая причитать и не слушая оправдания Блейза, в которых определенно проскальзывали веселые нотки озорства, — Что ты туда вообще подсыпал?! Эта бурда прожгла на моей новой мантии дырку. И я все еще злюсь на тебя за это! Но слизеринец не договорил двух слов, воскликнул и замолк. Рядом с его протекшим пером лежал маленький конверт. У мальчика не было склонности к бессмысленному собирательству, но эта вещь определенно вызвала в нем неподдельный интерес. Малфой тут же забыл о дыре на мантии и о сломанном пере. Сложенная бумажка с неизвестным ему гербом на багровой печати притянуло все внимание на себя. Драко медленно поднялся и сел обратно за стол. Гойл все также дремал, Креб с счастливой улыбкой от уха до уха сидел перед, почему-то пушистой, шкатулкой, Нотт уже собирал свои свитки, чтобы потом отправится на боковую, а Паркинсон и Забини весело переговаривались, не замечая теперь задумчивого Малфоя. Кто-то другой мог бы тут же выкинуть этот мусор и не задумываться над тем, что это могло быть и кем оставлено. Но Малфой всегда отличался своей чрезвычайной любознательностью.