Венец из пепла и свинца

Где-то между третьим и четвёртым коридором, он понял, что город умер. Как пес под колесами машины. Без крика, без воя, без драматичной сцены на фоне заката. Просто - был и нет. Глухой удар, быстро, даже не заметишь. Асфальт треснул. Такая, казалось бы, незыблемая вещь. Тут и там бежали трещины. Небольшие, но ощутимые. Окна опустели, воздух теперь был осязаемый. Полный чем-то, что ещё нельзя осознать, но вдыхать очень опасно. Теперь он знал его, слишком хорошо, чем хотел бы. Кислый, почти металлический, незаметный шлейф преследующий тут и там - его нельзя вдохнуть всей грудью, почувствовать ярко. Запах смерти всегда был за спиной, одновременно рядом и одновременно так далеко. Леон Кеннеди вытер дрожащей рукой пот со лба. Пальцы судорожно сжимали рукоять пистолета. Одна из моделей Sauer, которую обычно выдавали младшим полицейским при начале службы. Он, конечно, был не его. Леон снял пистолет со случайного трупа - сам он... он свое табельное оружие получить не успел. Кеннеди проверил обойму. Шесть пуль. Для начала неплохо, но, последние пару зомби падали не с первого патрона. Черт знает, что с ними не так. То ли он мажет, то ли черепа стали попадаться толще. Он облокотился на стену, тяжело дыша. Пахло гарью, разложением и какой-то химией. И как назло - всё это на фоне похмелья. В голове гудело, а каждая пуля отдавалась звонкой болью. Хорошо, Леон. Отличный старт. Первый день службы - и ты по уши в дерьме. Мог бы просто не приезжать, «переболеть» со стаканом аспирина. Но ведь решил же идти другим путем, людей защищать, не подводить, и сердце требовало перемен. Хлоя... чёрт тебя дери, Хлоя. Может, стоило дать ей выбор, может сорвалась бы с ним? А может, это и было к лучшему. Тащить не сюда... Он провёл рукой по лицу. Лопнувшая губа отозвалась болью. Сухость во рту была такой, будто он неделю пил бензин. Все тело ломило. От напряжения, сейчас он не мог расслабить даже спину, от беготни, от непривычно частых выстрелов - отдавало в плечо. Запой накануне отъезда казался глупее раз в сто. Если раньше, наливая себе, он переживал лишь о том, сможет ли он проснуться и не проспать, сейчас ставки стали выше. Своя и чужие жизни зависели от его состояния. Вчера казалось, все потеряно - как жить без любви, в новом коллективе, незнакомом городе? И кто дёрнул его пьяного за язык. Кеннеди поднялся, пытаясь совладать с дрожью в ногах. Мышцы были слабые, не слушались, ужас парализовывал. Пол вокруг был залит кровью. Большая часть уже запеклась и въелась в бетон, но что-то все ещё блестело в остаточном свете отделения полиции. Слева показалась дверь, "разведывательное управление". Табличка уже успела изрядно испачкаться, бог знает в чем. Электронный замок, присутствующий на самых важных кабинетах, уже был надломлен. Чуть выше, в пространстве между ручкой и началом металлического корпуса виднелся грязный след от носка ботинка. Кто-то сломал замок с размаха ноги. Леон осторожно приоткрыл дверь. Внутри полумрак, а запах хуже, чем у коридоре. Тяжёлое зловоние, запертое в одном помещении, словно набирало концентрацию. — Есть кто живой? — голос вышел хриплый, но достаточно уверенный. Спрашивать было страшно. Тишина. Только капает что-то — медленно, вязко. Капли слабо растягивались и лишь спустя пару секунд падали в лужицу. Как кровь. Или слюна. Он ступил глубже, направив пистолет вперёд. Холодный свет от нагрудного фонаря тонкой линией выхватил из тьмы металлические шкафы, свисающие провода, поломанный стеллаж. И в углу - тело. Скорее, что-то похожее. Конечности были неестественно выгнуты и поджаты, создавая со стороны вид схожий с кожаным мешком. Глазницы были пустые, челюсть слегка съехала, приоткрыв рот, словно труп хотел что-то сказать. Кончики пальцев почернели, процесс разложения шел во всю, подгоняемый дрянью, что порождала зомби. Из пустого глаза в ухо быстро проползли что-то маленькое и чёрное. Ну, хоть кто-то да нашел свой дом. Леон осторожно опустил оружие. Увел прицел в пол, но не согнул руки. Уже поздно. Пришла мысль обыскать карманы, но... тревожить царство насекомых уже не хотелось. Поднимись рой мух и их шум станет последней его проблемой. Пусть лежит. Нужно двигаться дальше - медлительность приближала к смерти. Зомби не были быстрыми, но достаточно тихими. Кеннеди ещё не набил руку, чтобы замечать тварей в темноте. А если он идёт бодрым шагом, монстры чаще всего промахивается в попытке навредить. Силы иссякали. Все внутри смешалось. Страх, боль, бесконечный ужас. Так ли во всем мире? Или только в городе? Что делать, если он тут совсем один? Леон опёрся бедром о старый стол, слегка отвел ногу и сел, чтобы передохнуть. На глаза уже разворачивались слезы. Он так устал. Вдох. Выдох. Губы начинали трястись. Все катилось в ад. И Леон уже не знал, кому из них двоих лучше - мёртвому у стены или ему живому. Дверь скрипнула. Неуклюже, нечеловечски. Кеннеди вздрогнул и подскачил, вскинув и направив пистолет в район дверного проема. Темный силуэт двигался поспешно, неловко и слишком ломанно-резко. Он выстрелил. Раз, два. Тварь пошатнулась. С третьей пулей раздался тошнотворный хрип и тело наконец рухнуло. Сзади, на стене, завешанной уже неважными объявлениями, остался фонтан из мозгов. Крошечные серые кусочки медленно стекали вниз. Леон подошёл ближе, глядя вниз и ещё не решаясь отставить оружие. Женская фигура. Рваный синий пиджак, она упала на спину. Он не услышал хруста удара о косяк двери, но голова лежала слишком неестественно. Горло было разорвано чужими зубами. Бейдж "прокурор Н. Фостер" держался на последних соплях. У одежды уцелели лишь верхние пуговицы, скрывающие грудь. Ниже, по линии туловища, все было вспорото. Уже посиневшие кишки тянулись за ней грязной лентой, были продавлены ее же неловкими шагами. Кеннеди не мог смотреть туда слишком долго. Позвоночник, скользкий от крови, отсвечивал фонарю - словно кто-то оттуда смотрит на него в ответ. Леон шёл быстро, стараясь не слушать собственные шаги, не думать, привлечет ли их звук кого-то еще. Не думать, чьи стоны, что доносились откуда-то снизу. Они были всюду. Эти звуки - не совсем человеческие, не совсем животные. Если и у смерти был бы звук, она бы звучала так. Полная агонии, неизбежности и конца. На лестнице он встретил ещё нескольких. Трое. Один в форме офицера, двое в гражданском. Первый не мог издавать жуткого рева - из разорванной щеки брызгала слюна. Второй то и дело его подталкивал, теряя равновесие из-за оторванной руки. Естественное для монстров пошатывание становилось сильнее. Кеннеди поднял пистолет и выстрелил. Пуль бы уже не хватило чтобы добить тварей. Леон старался целиться в ноги, чтобы сбить. Один рухнул, разбивая голову самостоятельно, а другой, наконец обретя более устойчивую походку, ускорился. — Твою же мать! — за озлобленным гражданским показался и «коллега». Они приближались. Леон сделал слабый шаг назад, пытаясь сообразить, как поступить лучше. Кеннеди снова направил дуло и прищурив один глаз, наконец попал ровно в чужой лоб. Один, два, три. Следующий щелчок оказался последним. — Патроны... — Леон бросился прочь, похлопывая свободной рукой по карманам, чтобы найти то, чего не было. Коридоры вокруг мелькали смазанной картинкой. Кеннеди думал мало, особенно о том, куда бежал. Он перепрыгнул через мертвое тело, проехался на чьих-то размазанных глазах, стукнулся плечом о дверь, снова разогнался и наконец влетел в комнату охраны. Сердце стучало почти болезненно сильно и быстро, от бега горло саднило, а голова начинала кружиться. Когда он ел в последний раз? Леон поспешил закрыть дверь плотнее и провернуть замок до тугости. Наконец, тишина. Так вот как это — выживать. Не воевать, не служить, не «поддерживать порядок». А просто - не умереть. И по возможности, спасти кого-нибудь. На стене напротив мигал монитор. Камеры - чёрно-белые, уже зернистые. Где-то мелькает движение. Где-то кто-то ползёт. Кто-то рвёт что-то. Кто-то смотрит прямо в камеру, как будто знает, что он здесь. Или монстров просто привлекает свет камеры. Он встал, обернулся к двери. Вдох. — Поехали дальше.