Глава 6: Я ещё не сломлен
9 июля 2025 г., 14:08
Я очень далеко, и я думаю о нем.
Я уже устал от постоянных пресмыкательств
С меня хватит, это точно.
Я уже устал от постоянных пресмыкательств.
Я еще не сломлен.
Ты не заставишь меня раскаиваться.
Я во тьме с тех пор, как мы встретились.
О огонь, помоги мне забыть…
— Which Witch, Florence + The Machine
Прошлое
Gojo Enterprises
Бах! Крики. Всё вокруг залито алым. Оглушающий рёв сирены. Сатору пробивается сквозь толпу, голос хрипнет от напряжения. Что происходит? Почему все бегут? Почему выход так далеко? — Сёко! Он пытается поймать коллегу, но тот проносится мимо, с глазами полными ужаса: — Беги, Сатору! Спасайся! Почему? Внезапно Тоджи хватает его за воротник халата. Клипборд с грохотом падает на пол, бумаги разлетаются. Мимо мелькают лица — коллеги, подопытные, родственники… Почему все бегут? Почему Тоджи испуган? Он ведь никогда не боится. Никогда. — Что? Тоджи, ты… Спина Сатору вминается в стену. Больно. Ладонь Тоджи глушит вопросы. Весь хаос вокруг будто исчезает — остаются только они, и впервые Сатору видит в его глазах настоящий страх. Аварийные лампы заливают коридор кровавым светом. Сирена воет, перекрывая отдалённые выстрелы и крики. Где Сёко? Она жива? — Забери Мегуми и Цумики и спрячь. Понял? — Тоджи нависает над ним, делая Сатору, при его-то двух метрах роста, вдруг маленьким. — Убирайся отсюда и не оглядывайся. Что?.. Почему? — Что случилось? Почему тревога? — Сатору отталкивает его руку. — А ты? Почему я? Я не умею с детьми! Мегуми младенец, а я даже подгузник нормально поменять не могу! Я только анализы… — Потому что ты единственный, кому я их доверю, — Тоджи щёлкает предохранителем на винтовке (откуда она у него?) и суёт вторую в дрожащие руки Сатору. — Спецназ будет через минуту. Я их задержу, а ты — защити их. В этой комнате есть файл, в запертом шкафу, — он достаёт крошечный золотой ключ, — там все ответы. Понял, Тору? Беги. Воротник халата душит. Почему Тоджи не говорит о Наоми? Они же только что… — А Наоми… Она в порядке? — Сатору. Они хотят Мегуми, — голос Тоджи резкий, но сдавленный. Из коридора доносится топот. — Разве тебе не говорили, почему он особенный? Почему я столько лет здесь работал? Сатору вцепляется в винтовку, как учил Тоджи. Они тренировались пару раз, но этого мало. — Нет! Никто ничего не объяснял! Бах! Бах! Бах! Тоджи заслоняет его собой, щёлкает затвором. Движения точные, но нервные. — Мегуми иммунен к вирусу. Тому, что создала твоя семья. Он уже в подвале. Половина людей здесь заражены. Я годами саботировал всё это, но контракт с Зенин связал мне руки. Спецназ и ЦКЗ здесь. Если они достанут Мегуми, он умрёт. Единственная вакцина — его кровь. Бах! Сатору ощущает, как холодеет лицо. Зомби-вирус? Из всех мерзостей, на которые способна его семья… Не может быть. Зомби — это из тех фильмов, что они с Сёко смотрят по пятницам, но если это ложь… почему спецназ штурмует здание? Тоджи не врёт. Никогда не врал. — Не только спецназ, да? — Сатору впивается взглядом в его спину. — Здесь что-то ещё. Кто? — Уведи моих детей, спрячь Мегуми. Сейчас же! Сердце колотится так, что вот-вот выпрыгнет. — Я… я не знаю, куда бежать! Лаборатория — это весь мой мир… Бах! — Ты веришь мне, Тору? — Да. Бах! Двери в левое крыло содрогаются от ударов. Тоджи вздрагивает. Он хочет обнять Сатору, сказать, что всё будет хорошо, вернуться во вчерашний день к картам, фильмам, смеху, но сейчас жизнь или смерть. — Беги, Сатору! — Мы ещё увидимся? — в голосе Сатору надежда. Тоджи молчит. — Ладно, — Сатору шмыгает носом и снимает с предохранителя винтовку. — Я спасу Мегуми и Цумики. Обещаю. Тоджи оборачивается и впервые за сегодня улыбается по-настоящему: — Спасибо, вундеркинд. Увидимся на той стороне. — Увидимся на той стороне, — кивает Сатору и бросается вперёд. Он мчится к Наоми, Мегуми и Цумики, а за спиной выстрелы, крики. Дверь захлопывается. Сатору поскальзывается на плитке, едва не падает, но цепляется за угол. Он не видит, как Тоджи падает на пол.Настоящее
Макс неотрывно косит взгляд на Сатору. Они не поладили. Годжо терпеть не может, когда на него смотрят, но сейчас его больше раздражает дурацкая ковбойская шляпа Макса, так и хочется стащить ее для прикола. — Эй, ковбой, сделай фото, продлишь впечатление. Он изо всех сил маскирует следы укусов. Пока Сугуру и Макс возятся с детьми, Сатору заперся в вонючей кабинке уборной (хуже места он не встречал), достал аптечку и теперь ковыряется в ране на плече. Укус неглубокий, но жжёт, будто раскаленный гвоздь вонзили под кожу. Он прижимает бумажное полотенце к ране, стискивая зубы от боли. Кровь уже остановилась, образовав тонкую корку. Слишком быстро. Намного быстрее, чем должно быть. Чёрт. Выбросив окровавленную бумагу, переходит к лодыжке. Там повреждение меньше, слава всем богам, и заживает лучше. Наспех накладывает повязку из раздобытых Сугуру бинтов — лишь бы скрыть след. Переходя к лодыжке, он с облегчением замечает, что там повреждение меньше. Наспех наматывает бинты, которые раздобыл Сугуру, главное скрыть следы. С Мегуми проще — достаточно следить, чтобы мальчик не снимал носки. Шрам от первого укуса у ребенка так и не зажил полностью. Сатору сжимает кулаки до побелевших костяшек. Значит, его раны тоже останутся навсегда и придется скрывать их до конца жизни. Блять. Скинув куртку, рубашку и футболку, он бросает их на раковину. В зеркале плечо выглядит так, будто его грызла стая голодных собак. Впервые за годы он внимательно разглядывает старый шрам на глазу, напоминание о прошлой жизни. Бледная линия пересекает бровь, веко и скулу. Сатору фыркает, всё равно ничего не исправить, и возвращается к перевязке. Стук в дверь. — Минуту! — собирается крикнуть он, но слышит голос Сугуру: — Ты как там? — Ковыряю раны. Чувствую себя игрушкой для ротвейлера. — Помочь? — Не, справлюсь. Ручка дёргается. — Мне нужно кое-что проверить. Сатору тяжело вздыхает и, скрепя сердце, отпирает дверь. На пороге он предстает перед Сугуру бледный, с перекошенным от боли лицом и недоделанной повязкой. Сугуру давно не видел никого без рубашки, кроме себя… не время для таких мыслей, чёрт возьми. Перед ним Сатору: подтянутый, с рельефными руками и намеком на пресс, явно старался поддерживать форму даже в этих условиях. Шрамов почти нет, кроме старого на глазу… и свежих укусов. Разница в росте (всего пара сантиметров) теперь заметнее при свете. Раньше они лишь пересекались в коридорах, спорили на кухне или молча пили кофе. А теперь Сатору стоит перед ним полураздетый, с дрожащими руками и незаконченной перевязкой. — Садись, — приказывает Сугуру. — Я перевяжу плечо. И проверю твои глаза. — Чем? Тот достаёт фонарик. — Нашёл рабочий. — О, отлично. Сатору плюхается на крышку унитаза, покорно позволяя забинтовать плечо. Он молчит, не привык, чтобы о нём заботились. Это странно. Последний раз, когда чьи-то руки касались его так бережно, кроме Мегуми… было в объятиях Сёко за несколько часов до того, как ад ворвался в Gojo Enterprises. Но пальцы Сугуру осторожны, без злобы, без резкости. Лишь однажды он сорвался — вчера, в споре о побеге… но тогда они расстались без обид. Тишину прерывает Сатору. Он должен сказать это. — Прости… Ты был прав. Спасибо, что вернулся за нами. — Забей, — Сугуру отмахивается, но в глазах появляется что-то теплое. — Просто рад, что вы с Мегуми целы. Сатору закрывает глаза. Закончив с повязкой, Сугуру щёлкает фонариком: — Смотри на меня. Не моргай. Сатору закатывает глаза, но подчиняется, впиваясь взглядом в свет. — В радужке нет жёлтого, — констатирует Сугуру. — Белки чистые. Никаких признаков заражения, кроме самих укусов. Сатору моргает, когда свет гаснет. — Я не чувствую изменений. Всё болит, но… это логично. Сугуру прикладывает ладонь к его лбу, затем щекам. — Температуры нет. Речь внятная… — Я в порядке, — бросает Сатору, не понимая, кого убеждает. Пальцы всё ещё дрожат. — Это… кровь Мегуми. Она остановила вирус. Думаю, теперь мне ничего не грозит. — Наследник Gojo Enterprises, и всё, что ты можешь сказать, это «думаю»? — взрывается Сугуру. — Как я могу доверить тебе детей? А если ты превратишься позже? Груда вопросов. Сатору стискивает зубы. Он должен рассказать правду. Хотя бы ту, что знает сам. — Я… не знал, что они создали вирус, — выдыхает он. — Родители должны были рассказать мне только в двадцать один. Мы с Сёко пытались выяснить правду, но… нас поставили следить за Мегуми, проводить анализы. Только анализы. Сугуру суёт ему футболку: — Его родители знали, что он иммунен? — Думаю, мать догадывалась. А отец… — Сатору корчится, — его семья, Зенин, помогла моим создать вирус. Тоджи работал там, чтобы саботировать всё изнутри… — Стоп. Он знал про иммунитет и всё равно завёл ребёнка? Сатору сжимает кулаки: — Наоми… его мать… ей вводили экспериментальные препараты. Она согласилась, думая, что это во благо. Я наблюдал за её беременностью, это был кошмар. Сугуру молча подаёт ему куртку. В здании ледяной сквозняк. — Тоджи был мне как наставник. Хоть и мудак, но… хороший человек, — Сатору яростно дёргает молнию. — Он следил, чтобы я ел, помогал с одеждой в детстве. Был мне отцом больше, чем мой родной, — пауза. — Тот день… когда спецназ ворвался в Gojo Enterprises… — голос Сатору срывается. — Я бежал по коридору. Никогда не стрелял до этого, кроме как в тире. Но они… они пытались добраться до Мегуми. Он был младенцем, — Сугуру кладёт руку на его здоровое плечо. — Наоми пыталась защитить его. Я не успел, — шёпотом продолжает Сатору. — Человека, который убил её… я застрелил. Убил всех в той комнате. Взял детей и просто… бежал. Тишина. — А потом… я увидел их. — Зомби? — Да, — кивает Сатору. — В Нью-Йорке был ад. Пришлось бежать на запад. Сугуру оживляется: — Документы? — Не с собой, но я их прочёл. — И? — Вирус передаётся через кровь. Его создали ещё в Первую мировую. Gojo Enterprises сотрудничали с военными. Сугуру вспоминает разговоры о Третьей мировой. Университет. Новости. Юки… — Они намеренно его распространили? — Они хотели отправить его за границу, — шипит Сатору. — Но когда спецназ ворвался в подвал… кто-то разбил пробирки. — Это пиздец. Пауза. — Если ты иммунен… значит, ты можешь распространить вакцину? — Они высосут меня досуха, если узнают, — криво улыбается Сатору. — Но лучше я, чем Мегуми. — Нет. Я не дам тебе умереть. — Если в лагере узнают… — Никто не узнает, — перебивает Сугуру. — Вы оба в безопасности. Обещаю. Сатору прищуривается: — Ты всё ещё хочешь в тот лагерь? — Ради девочек, — кивает Сугуру. — Но я защищу и вас. — Обещание серьёзное. — Я не бросаю слов на ветер. Сатору всматривается в его глаза. — Ладно, — вздыхает он. — Мы поедем с тобой. Только… — понижает голос, — у Мегуми шрам на лодыжке. Следи, чтобы носки не сползали. Сугуру хлопает его по плечу: — Пошли проверим детей.***
— О да, чёрт возьми! Громкий возглас Сатору заставляет Макса вздругнуть. Тот отрывается от созерцания пейзажа за окном и нехотя бредёт к источнику шума. — Угадайте, кто только что нашёл карту! Сатору ликует, размахивая пожелтевшим листом бумаги, как знаменем после победы. Его белые волосы взъерошены, глаза горят с непривычной для взрослого мужчины детской радостью. — Наконец-то, — бормочет Макс, потирая переносицу. За стеклом Сугуру возится с джипом, подкачивая спустившее колесо, а Нанако и Мегуми методично опустошают полки с конфетами, словно профессиональные мародёры. Они застряли на этой заброшенной заправке уже почти сутки. Пора двигаться дальше. Сатору расстилает карту на заляпанном прилавке, прижимая её края банкой тушёнки и пачкой сигарет. Макс подходит ближе и скептически щурится. — Итак, мы здесь, — Сатору тычет пальцем в южную часть Теннесси. — Нам нужно добраться до Калифорнии. Легкотня. — Если бы это было так просто, мы бы уже давно там были, — Макс плюхается на табурет, оставляя на столешнице отпечаток пыльной ладони. — Сколько это займёт, Сат? — Я что, похож на навигатор? — Сатору вскидывает руки. — Понятия не имею. Я на западе ни разу не был, — он проводит пальцем по карте, оставляя едва заметный след: — Думаю, просто будем ехать по указателям. Может, недели две… особенно с тремя детьми, один из которых вечно ноет. Макс стонет, будто ему только что объявили смертный приговор. Он уже смирился с потерей ковбойской шляпы. Сегодня утром Мегуми устроил истерику, и единственное, что его успокоило, была эта чёртова шляпа. После многозначительного взгляда Сатору спорить было бесполезно. — Я тоже хочу ковбойскую шляпу! — заявляет Мегуми, надувая щёки. Сатору закатывает глаза: — Мег, хватит. Найдём тебе другую. — Но я хочу сейчас! — Господи… — Сатору отворачивается от закатывающего истерику сына и бросает взгляд на Макса. — Эй, мужик, не хочешь пожертвовать шляпу ради нашего душевного спокойствия? Макс смотрит на него, как на сумасшедшего: — Что? Он умрёт без шляпы? — Либо шляпа, либо мы получим вонючего капризулю на ближайшие несколько часов. Макс вздыхает, снимает шляпу и швыряет её Мегуми. Тот тут же надевает её с довольной ухмылкой. Сатору в ответ лишь пожимает плечами. Через окно Сугуру наблюдает за этой сценой, вытирая тряпкой запачканные маслом руки. — Как думаешь, они поладят? — спрашивает он Мимико. Та хихикает: — Нет. — Вот и я так думаю, малышка. Пока дети играют в сугробах, трое взрослых загружают в джип последние припасы. — Эй, Мегуми! Ты любишь арахисовую пасту? Я ещё и джем нашёл! — кричит Сугуру. Сатору мгновенно высовывается из багажника: — Не-а, Мег, у тебя аллергия на арахис. Мегуми надувает щёки, лепит снежок и швыряет в отца. — Ах ты мелкий… — Сатору ловко уворачивается. — Я же о тебе забочусь! — Ха! — Мегуми радостно смеётся и возвращается к игре с девочками. Сугуру виновато пожимает плечами: — Не знал про аллергию. — Да, иммунитет иммунитетом, но он аллергик на полрациона, — Сатору запихивает очередной мешок под сиденье. — Кстати, ты в курсе, что он еле читает? — Серьёзно? — Путает буквы и цифры. Я не педагог, но… — У меня был друг с дислексией. Может, помогу ему с чтением? — Да ради бога. Сугуру улыбается: — Зато ты научил Нанако стрелять. Вырастил Мегуми и помог Мимико не бояться говорить. Сатору фыркает, но щёки розовеют: — Это жизненные навыки, не школьные. — Всё равно полезно. Макс выходит из магазина с последним мешком. — Ничего не забыли? — Я схожу, проверю, — Сатору передаёт сумку Сугуру. — Постарайся уместить это так, чтобы мне ещё было где сидеть. — Заднее стекло починил, теперь открывается. Удобнее будет стрелять из багажника. Сатору салютует: — Есть! Пока он скрывается в магазине, Макс неожиданно понижает голос: — Можно вопрос? — Конечно, — Сугуру перекладывает сумки, прикидывая, как втиснуть туда длинные ноги Сатору. — Те двое… с ними всё в порядке? В голове у Сугуру тревожно звонит колокол, но внешне он спокоен. — Сатору и Мегуми в порядке. — Да ну? Этот парень… он же ранен, да? — Всё под контролем. Макс кивает, но в глазах недоверие. — Ладно, поверю на слово. По крайней мере, малыш выглядит лучше. Сугуру бросает взгляд на Мегуми. Тот, следуя указаниям Мимико, зарывает пораненные ладони в снег, чтобы притупить боль. — Да, порезы заживают. — Откуда они вообще? — Макс нахмуривается. — Я помогал перевязывать. Выглядело жутко. Это не… — Нет, не Сатору, — резко обрывает Сугуру. — Они пробирались через разбитое окно. Повезло, что отделались царапинами. По выражению лица Макса ясно, он не верит. — Ага, понятно… Сугуру замечает это, но делает вид, что ничего не происходит. — Ладно, помоги-ка лучше упаковать эти сумки.***
Они снова в пути. Джип содрогается на разбитом шоссе, подпрыгивая на очередной выбоине. Макс крепко вцепляется в руль, его пальцы побелели от напряжения. Солнце уже начало клониться к горизонту, окрашивая небо в грязно-оранжевые тона. Скоро его сменит Сугуру, глаза устают от этой бесконечной серости. А Сатору? Тот устроился в багажнике, развалившись среди мешков с провизией, как избалованный кот на подушках. Иногда он переползает на крышу размять ноги, проверить дорогу, да и стреляет он лучше всех. Потому ему все удобства. Найти проезжую дорогу — уже удача. Они где-то в южной части Теннесси, и Сугуру, склонившись над потрёпанной картой, прокладывает маршрут по шоссе I-20 и I-40. Если они, конечно, ещё целы. С тремя детьми частые остановки неизбежны. Как неизбежны и ссоры, когда все заперты в одной машине. И первым обычно не выдерживает Сатору. — Это моё! — Но я взяла первая! Сугуру только собирается вмешаться, как из багажника раздаётся голос, полный раздражения: — Нанако, отдай. — Ты мне не отец! — Биологически, как и Сугуру. Так что отдавай. Нанако фыркает, скривив рот в недовольной гримасе, но нехотя протягивает лазерную указку, найденную на заправке. Сатору молча забирает её и кладёт рядом, вне зоны досягаемости. — Может, лучше порисуете в своих книжках, а не будете вести себя как малолетние дебилы? — Я как раз рисую, — говорит Мегуми, бросая на него взгляд точь-в-точь как Тоджи, такой же насмешливый, такой же дерзкий. Сатору усмехается: — Ну да, ты тут главный заводила. Мегуми хихикает, а Сугуру бросает взгляд на девочек через зеркало заднего вида: — Чистые листы ещё остались? — У меня почти закончились, — показывает свою раскраску Мимико, перелистывая исписанные страницы. — Жаль, нормальных книг нет. — Соскучилась по домику, — неожиданно говорит Нанако, уткнувшись лбом в стекло. — Там хоть кровати были и диван. — Потерпите до Калифорнии, — объясняет Сугуру, слегка сжимая руль. — Бензин на исходе, так что готовьтесь много ходить. И шнурки завязывайте. В багажнике Сатору закатывает глаза и слегка бьётся головой о спинку сиденья. Полный отстой. Он тоже скучает по домику.***
Вскоре Нанако присоединяется к Сатору в багажнике, когда у границы с Арканзасом они снова сталкиваются с зомби. Бензина остаётся всего на двадцать миль, едва ли хватит до следующего населённого пункта, если он вообще существует. Сатору, точно следуя инструкциям Сугуру, вылезает через окно джипа. Вместе с Нанако они укладывают винтовки на нижнюю часть рамы, прицеливаясь в бредущих по обочине мертвецов. — Экономь патроны, — строго наставляет он её, поправляя её хватку. — Только в голову. Всё остальное пустая трата. — Я уже научилась! Смотри! — гордо заявляет Нанако. Сатору на мгновение отрывает глаз от прицела и наблюдает, как девочка метко попадает в глаз зомби, бредущего по обочине. На лице Годжо расплывается редкая улыбка, не саркастичная, а искренняя, почти отеческая. — Вот это да! — он хлопает её по плечу. — Скоро будешь давать мне фору, снайперша.***
Когда джип наконец глохнет, проехав эти роковые двадцать миль, в воздухе повисает гнетущая тишина. Сугуру плавно съезжает на обочину, смиряясь с неизбежным. — Ну вот и всё, — тихо вздыхает он, похлопывая по рулю, словно прощаясь со старым другом. — Чёрт возьми, — Макс швыряет карту на приборную панель. — Теперь мы в настоящей глуши. — И ещё ночь на дворе, — добавляет Сатору, перегнувшись через спинку сиденья. Его голос звучит устало, но без паники, ведь они уже проходили через такое. — Будем стоять вахты, — решает Сугуру, оглядывая тёмный лес за окнами, — чтобы все выспались. Сат, первый дозор возьмёшь? Сатору ухмыляется и показывает большой палец вверх, жест, ставший уже привычным между ними: — Без проблем, капитан!***
Золотистые лучи солнца пробиваются сквозь редкие облака, заливая мир теплым светом. Снег под их напором быстро оседает, превращая уродливые обочины в ослепительно белые поля. «Прямо как на тех старых рождественских открытках», — ностальгически думает Сугуру, вспоминая детство. Он осторожно подходит к багажнику, где Сатору спит, свернувшись калачиком между мешками с провизией. Легкое прикосновение к плечу, и тот мгновенно просыпается, рефлекторно хватаясь за винтовку, прежде чем сознание полностью возвращается. — Угх, ещё пять минуток, мам… — бормочет он, протирая глаза. — Очень смешно, — Сугуру не может сдержать улыбки. — Давай позавтракаем и двинемся. Сатору недовольно кряхтит, но подчиняется, вылезая и потягиваясь так, что хрустят позвонки: — Макса не будил? Сугуру незаметно напрягается: — Всё ещё не доверяю ему до конца. — Мы с тобой тоже начинали примерно так, — замечает Сатору, поправляя растрепавшиеся волосы. — У нас было что терять: наших детей, — отвечает Сугуру, бросая взгляд на спящих девочек. Сатору кивает, сжимая губы. Он слишком хорошо знает эту грань между осторожностью и паранойей. После всего пережитого доверие дается с трудом. Но Сугуру… Сугуру стал исключением. Тот появился в самый темный час, когда Сатору был на грани, один с раненым Мегуми на руках. И теперь, глядя на этого человека, он чувствует нечто странное, почти… безопасность. — Ладно, — Сатору встряхивает головой, отгоняя лишние мысли. — Буди детей. Я разбужу нашего ковбоя. — Договорились. Завтрак проходит на удивление спокойно. Сугуру вскрывает банки с супом, намеренно отодвигая трясущегося Сатору подальше от консервного ножа. — Я сам могу! — ворчит тот. — Заткнись и ешь, — отрезает Сугуру, но в его голосе нет злости, только привычная забота. Мегуми устраивается на коленях у Сатору, ковыряясь в своей порции. Мимико прижимается между двумя взрослыми, а Нанако, вечно голодная, уже набивает рот M&M's. — Нанако, — Мегуми заглядывает к ней с любопытством, — а без орехов есть? Она копается в сумке и протягивает последний пакетик. Сатору вскрывает его, держа так, чтобы мальчик мог брать конфеты, не задевая свои забинтованные ладони. Этот маленький ритуал заботы стал уже привычным.***
Собрав всё, что могут унести, они отправляются в путь. Сугуру и Сатору тщательно укутывают детей с головы до ног, особенно Мегуми, который ещё слаб от потери крови. Поскольку Макс и Сатору не сильны в чтении карт, а Сугуру лучше ориентируется, он идёт впереди. Макс ближе к дороге, дети между Сугуру и замыкающим группу Сатору. Сегодня снег не идёт, даже теплее стало. Из-за глобального потепления зима и не должна была затянуться. Вскоре Мегуми начинает клевать носом, сказывается нехватка крови. Сатору зорко следит за ним, готовый в любой момент взять на руки, но необходимость не возникает. Сугуру передаёт карту Максу, она не понадобится, если они будут идти по главной дороге в Арканзасе, а сам присаживается, чтобы подвезти Мегуми на спине. Тот засыпает, уткнувшись лицом в шею Сугуру. Сатору наблюдает за этой сценой, и что-то тёплое разливается у него в груди. Он им подходит, — мелькает мысль. Перекинув винтовку за плечо, он берёт за руки Нанако и Мимико, нарочито раскачивая их: — Ну что, принцессы, кто дальше пнёт снег? Девочки оживляются, их смех звенит в морозном воздухе. Они осторожничают, чтобы не задеть Сугуру и Макса, а Сатору специально приглушает голос, оберегая сон Мегуми. Общаться с девочками оказалось приятно, даже Мимико стала раскрепощённее. — Я могу выше! — бросает вызов Нанако. — Ну уж нет! Я выше! — Мимико крепче сжимает руку Сатору. — Сат, давай ещё! — Да! Ещё раз! Сугуру оборачивается: — А где же ваши манеры, девочки? Нанако и Мимико одновременно делают щенячьи глазки: — Пожа-а-алуйста? Сатору не может сдержать смеха. Он подхватывает обеих девочек, подбрасывая их в воздух, и их звонкий смех разносится по лесу. Даже Сугуру и Макс не могут сдержать улыбок. Пока что в их маленьком отряде царит мир.***
Передышка оказалась мимолетной. С их везением стоило ожидать, что затишье будет недолгим. После нескольких часов пути перед ними возникает призрачный городок на окраине Арканзаса. Заброшенная заправка, разграбленный магазин с ржавой машиной у входа — деталь, которую Сугуру мысленно отмечает для последующей проверки. Но сейчас стремительно сгущаются сумерки, и первоочередной задачей становится поиск убежища. Аптека. Вернее, то, что от нее осталось. Когда-то яркая неоновая вывеска мигала приветливо, автоматические двери послушно расступались перед покупателями. Теперь лишь голые стены с разбитыми витринами напоминают о былом назначении этого места. Остановка становится необходимостью: Мегуми требуется срочная перевязка, всем — хоть какое-то тепло, а Нанако явно прихрамывает на подвернутую ногу. Сугуру ощущает ноющую боль в бедре, у Макса начинается мигрень от обезвоживания, а Сатору, верный своей привычке, молча выполняет роль часового. — Отойдите, — Макс извлекает из рюкзака монтировку. Сугуру делает шаг назад, плотнее прижимая к груди сонного Мегуми. Девочки вцепляются в поясной ремень Сатору, который продолжает сканировать окрестности бдительным взглядом. — Я разберусь. Макс с усилием вставляет инструмент между створок автоматических дверей. — Прикройте детям головы, будет лететь стекло. — Понял, — Сугуру ладонью прикрывает затылок Мегуми. — Девочки, оставайтесь рядом с Сатору. — Будет сделано, пап! — звонко отзываются они. Уголок рта Сатору дрожит в едва заметной усмешке. Эти близняшки остаются для него загадочными созданиями. Особенно Мимико, ее сходство с Ютой вызывает странное беспокойство. Когда двери наконец поддаются, первыми через проем шагают Макс и Сатору. Без лишних слов Сатору жестом обозначает левый фланг, Макс кивает и растворяется в темноте. С правой стороны слышится подозрительное шарканье, прерывистое хрипение, затем наступает тишина. «Макс справится», — мелькает в голове Сатору. В этом парне чувствуется жилка настоящего бойца, возможно, они даже найдут общий язык. За поворотом Сатору сворачивает с уже готовым к бою пистолетом. Три метких выстрела — три бездыханных зомби с пулевыми отверстиями между глаз. Снаружи Мегуми начинает хныкать от жгучей боли в ладонях. — Терпи, солдат, скоро всё наладится, — тихо шепчет Сугуру. — Очень болит… — ребёнок прижимается к его шее. — Где папа? — Он обеспечивает нашу безопасность. Сейчас обработаем твои ранки. Леденящий холод лишь усиливает страдания. Если в раны попадает инфекция… Нет, об этом нельзя думать. Иммунитет защищает от вируса, но перед обычным заражением они остаются беззащитны без медикаментов, Сугуру уже сталкивается с подобным. И прекрасно понимает — это не последний случай. После контрольных выстрелов Макс возвращается с разрешающим жестом. Первыми внутрь рвутся девочки, затем Сугуру с Мегуми на руках. Макс занимает позицию у входа, пока дети с азартом принимаются исследовать полки со сладостями. Всё внимание Сугуру сосредотачивается на мальчике. Ударом ноги он распахивает дверь в аптечный отдел и усаживает маленького пациента на прилавок. — Глазки не трогай, — мягко останавливает он попытку ребёнка потереть лицо. — Руки держи на коленях. Лицо малыша пылает. Сугуру аккуратно снимает с него кепку и очки. — Мои очки… — Позже. Тыльной стороной ладони он проверяет температуру. Тело ребенка горит. Разматывая пропитанные кровью бинты, Сугуру не может понять, как пятилетний ребёнок выдерживает такую боль, но тогда… Мегуми видел смерть отца. Сатору стал для него всей вселенной. Они держатся друг за друга с первых дней этого кошмара. К счастью, на аптечных полках находятся детские жаропонижающие. Сугуру дает две таблетки, бережно поднося бутылку с водой к губам ребенка. Без тёплой воды приходится обходиться влажными салфетками. От боли Мегуми начинает капризничать, требуя Сатору. Сугуру не возражает. — Он на улице, — поясняет Макс. — Охраняет периметр. — Как всегда. Выйдя на холод, Сугуру сразу замечает Сатору, прислонившегося к стене. Тот даже не пытается делать вид, что осматривает территорию, просто стоит, уставившись в непроглядную тьму. Сугуру прикрывает за собой дверь и подходит к Сатору, слегка прихрамывая. Спрятав руки в карманы и наклонив голову, он внимательно разглядывает его. Ветер треплет черные пряди Сугуру, а белые волосы Сатору колышутся над мотоциклетными очками — точь-в-точь как у Мегуми. — Всё в порядке? — спрашивает Сугуру. — Холодно, а Мегуми не даёт обработать руки. Кажется, вот-вот расплачется. Ты ему нужен. Сатору скользит взглядом по бедру Сугуру, затем поднимает глаза. В лунном свете его волосы кажутся белее обычного. — Да, просто… — он отталкивается от стены. — Я займусь Мегуми. Сугуру мягко останавливает его, приложив ладонь к груди: — Эй, — взгляд устремляется в усталые голубые глаза. — Говори, Тору. — Тору? — Сатору насмешливо приподнимает бровь. — Сёко так называла. Столько прозвищ от вас, скоро заведу список. Надо бы и для тебя что-то придумать. Сугуру закатывает глаза: — Не люблю прозвища. Просто Сугуру. — Что ж, «просто Сугуру», я тоже в порядке, — Сатору аккуратно убирает его руку. Увидев недоверчивый взгляд, он сникает: — Перестань смотреть на меня так. — Как? — Будто сейчас отчитаешь. — Ну, я же собирался быть учителем. Тишина. Под этим твёрдым, но заботливым взглядом Сатору наконец сдается. Ветер снова налетает. Холодно. — Укусы зудят, — Сатору шмыгает носом. — Может, это заживление, но… я параною. — Главное, что не превращаешься, — говорит Сугуру. Сатору прячет руки в карманы: — Можно спросить? — Конечно. — Если я превращусь… ты убьешь меня, чтобы Мегуми не пришлось? — Если взамен ты сделаешь то же для меня, чтобы девочкам не пришлось. Кривая ухмылка появляется на лице Сатору: — Договорились. — Договорились, — Сугуру кивает на дверь. — А теперь идем обрабатывать раны Мегуми. Внутри Сатору перевязывает Мегуми. Он ненавидит, когда тот плачет. — Давай, Мег, всё хорошо, — осторожно протирает он его ладони. — Знаю, больно, но надо потерпеть. Мегуми редко плачет. Обычно он закатывает истерики, затевая с Сатору перепалки. Однажды их спор длится несколько дней, пока Мегуми не разозлился настолько, что требовал сыграть в дженгу. В тот день Сатору поддался. Но сейчас в глазах мальчика стоят слёзы. Ему пять… или шесть? Сатору не уверен. Он считает зимы, ведь оба родились в декабре. Из-за глобального потепления он пропускает их дни рождения. Но снег обычно выпадает к рождению Мегуми… Возможно, ему уже шесть. Значит, апокалипсис длится пять лет. Сумасшествие. Время теряет смысл, календарей он не видит годами. Закончив обработку, Сатору наносит мазь, которую находит Сугуру. Чтобы успокоить боль, он дует на ладони Мегуми. Тот вздыхает с облегчением, уткнувшись лбом в его плечо, и Сатору чувствует жар. Блять. Теперь он понимает, зачем Сугуру дал детский парацетамол. У Мегуми температура. Сатору заставляет его выпить воды и съесть сухофруктов, прежде чем тот убегает играть с девочками в отделе игрушек. Макс стоит на страже, Сугуру изучает карты, а Сатору перебирает лекарства, пытаясь вспомнить наставления Сёко. Противозудный крем на укусы хоть немного помогает. — Держи. Сугуру отрывает взгляд от шоссе I-70, когда перед ним появляются две таблетки. — Это что? — Гидрокодон, — Сатору пожимает плечами, видя его настороженный взгляд. — Низкая дозировка. Для бедра. Ты все еще хромаешь. Когда рядом с таблетками появляется пакетик сока, Сугуру вздыхает: — Это же… не опасно? — Мог дать окси, но мне нужен ты в трезвом уме, — Сатору усмехается. — Хотя бы один из нас должен таким оставаться. — Ладно, — Сугуру проглатывает таблетки одну за другой. — А ты? Укусы еще зудят? — Намазал кремом, но в аптеке ничего серьёзного не нашёл. — Верно, — Сугуру делает глоток из пакета, явно просроченного, и морщится. — Я дал Мегуми парацетамол от температуры. — Круто. А я дал Нанако ацетаминофен. — Чувак. — Что? — Говори «парацетамол». Не все тут химики. Сатору ухмыляется: — Так же, как не все умеют читать карты, — он хлопает Сугуру по плечу. — Продолжай в том же духе. Я пойду проверю детей, вдруг они нашли какие-нибудь игры. Сугуру откидывается на спинку стула: — Точно не хочешь помочь с маршрутом до Калифорнии? — Не-а, — Сатору нарочито подчеркивает звук «а». — Я в этом полный ноль. Не знаю, как мы с Мегуми вообще добрались до Теннесси. Просто ехал по шоссе с нулем на конце, они обычно идут на запад или восток. — Так ты умеешь читать карты. — Умею не значит, что хорошо. Сугуру отталкивает его руку: — Иди отсюда, если бесполезен. Сатору смеётся и уходит.***
Сугуру крепко спит после ночного дежурства. Он сидит в углу у отдела игрушек, пистолет лежит на коленях, а из груди вырывается лёгкое похрапывание. Его будит резкое встряхивание за плечо. Веки тяжело поднимаются, и в затуманенном зрении сначала появляется только ковбойская шляпа. — Моя смена? — хрипло спрашивает Сугуру, растирая покрасневшие глаза. — Ага, — кивает Макс, поправляя головной убор. — Дети ещё спят, Сатору тоже. Видел пару ходячих, но ничего серьёзного. Должна быть спокойная ночь. Сугуру пытается подняться и чувствует странную тяжесть на боку. Оказывается, Нанако устроилась прямо на его бедре, крепко обняв его ногу. Он осторожно, чтобы не разбудить, перемещает её голову на сложенную куртку и поднимается, оглядывая спящих. Сатору лежит в защитной позе, прикрывая своим телом Мегуми. Мальчик весь в испарине, его бледное лицо искажает гримаса — явно борется с температурой. Мимико же прижалась к сестре, их руки переплелись даже во сне. Сугуру подходит к заколоченному входу, садится на холодный пол и изо всех сил заставляет себя не закрывать глаза.***
Сатору просыпается в тот момент, когда Сугуру и Макс меняются на посту. Он пытается заснуть снова, но невыносимый зуд от укусов на шее и лодыжке заставляет его подняться за мазью. Мегуми хнычет во сне. — Тс-с, — Сатору целует его горячий лоб, — спи, Мег. Убедившись, что ребенок уснул, он направляется в аптечный отдел, хватает мазь, фонарик и салфетки, затем заходит в туалет. Дверь не закрывает, будет слишком темно. Снимает рубашку, закатывает штанину и включает фонарик. Картина удручающая: укус на плече воспален, сочится сукровицей. Лодыжка в таком же состоянии. — Чертовы твари, — сквозь зубы бормочет он, протирая раны. Боль заставляет его зажмуриться. Воспоминания накрывают волной… Он слишком занят, отбиваясь от крупного зомби, чтобы заметить второго, впившегося ему в лодыжку. — Стреляй, Мег! Стреляй сейчас же! — кричит он. Мегуми промахивается. В этот момент Сатору понимает — это конец. Последним взглядом он умоляет сына бежать. Острая боль пронзает сначала лодыжку, затем шею. Сатору кричит и теряет сознание. — Какого чёрта? — резкий голос Макса вырывает его из воспоминаний. Одновременно раздается зловещий щелчок снятого предохранителя. Сатору резко поднимает голову, прямо перед ним ствол пистолета. — Вот дерьмо… — Что, блять, с тобой не так? — Макс целится ему между глаз. — Это следы укусов зомби? Тебя кусали? Сатору бросает салфетку, медленно поднимает руки, демонстрируя, что безоружен. Он в ловушке. Впервые за долгое время совершенно беззащитен. — Послушай, Макс, это не то, о чём ты… Стоп. Если он соврёт сейчас, поставит под удар Мегуми. Скажет правду, раскроет их секрет. Доверие даётся ему тяжело с самого начала апокалипсиса. Сугуру стал исключением — тот с первого дня защищал их, рисковал жизнью. Но Макс? Просто случайный попутчик с джипом. — Ну и? — голос Макса холоден, как сталь. — Ты укушен и ходишь среди нас? Судя по всему, дважды. Когда это случилось? Слишком много вопросов. — Успокойся, мужик… — Успокоиться?! — Макс повышает голос до опасного уровня. — Если тебя укусили, ты превратишься. Я видел, как это происходит. Покажи раны. Сейчас же. Сатору делает глубокий вдох. Берет фонарик, луч выхватывает из темноты следы зубов на плече и расплывчатый синяк-укус на лодыжке. — Макс, я не стану… — Лжец, — Макс снова поднимает пистолет. — Сатору, я дарю тебе милосердие. — Не стреляй! Палец сжимает курок. Горячая волна пронзает щёку, Сатору даже не успевает понять, боль это или просто жар от близкого выстрела. Но боль оказывается ерундой, когда через долю секунды раздаётся второй щелчок взвода. Хлюпающий звук пули, входящей в плоть, заставляет сердце пропустить удар. Макс замирает с широко раскрытыми глазами, его пальцы разжимаются сами собой. Пистолет с глухим стуком падает на кафель, подпрыгивает раз-другой, пока тело хозяина медленно оседает на пол. Сатору инстинктивно откатывается в сторону, его спина ударяется о стену. Перед ним Макс уже падает лицом вниз, а из дыры в спине быстро расползается алая лужа. Сатору автоматически касается раны на скуле, всего лишь царапина, но пальцы всё равно дрожат. Но… кто стрелял? Сугуру снаружи. Неужели дети?.. — Сат? Ты в порядке? Чёрт. Сатору поднимает фонарик. В дверном проёме застыли три детских силуэта. Впереди Нанако, по бокам Мимико и Мегуми. В её маленьких руках тяжелый пистолет. Он не успевает осознать увиденное, как Макс неожиданно хрипит у его ног. Сатору инстинктивно бьёт его фонариком по голове, сам удивляясь своему пронзительному крику. Похоже, вирус теперь передаётся и воздушно-капельным путём. Отвратительно. Надо было забрать больше документов из лаборатории. Об этом нужно сказать Сугуру. — Вот чёрт… — Сатору швыряет фонарик, поднимается и бросается к детям. Мегуми выскальзывает из-за Нанако и мчится к нему. Сатору ловит его на лету, опускаясь на колени и сжимая в объятиях. — Эй, эй…! Нанако и Мимико тоже бросаются к нему, едва не сбивая с ног. Сатору обнимает всех троих, чувствуя, как их маленькие пальцы вцепляются в одежду. — Всё в порядке. Я в порядке. Не волнуйтесь. — Ребята? Сугуру застывает в дверях, широко раскрыв глаза, его грудь тяжело вздымается. В руке пистолет наготове. — Я слышал выстрелы. Все целы? Где Макс? Сатору осторожно забирает оружие у Нанако: — Спасибо, что спасла меня. — Я… я убила человека, а не зомби… — её голос дрожит. — Он был добрый… но… он почти… — Нанако, посмотри на меня. Её твёрдая маска трескается, слёзы катятся по щекам. — Ты спасла меня, — Сатору вытирает её слёзы большим пальцем. — Спасибо. Сугуру окидывает взглядом четвёрку, затем смотрит на тело в ванной. Вывод очевиден — Макс сам напросился. Он опускается рядом с Сатору: — Расскажи, что случилось, Нанако. — Он увидел укусы, — объясняет Сатору, прижимая к себе Мегуми. — Я пытался договориться, но он выстрелил. Нанако… застрелила его. — Я убила его, папа, — Нанако снова расплакалась. — Я… я сделала это, чтобы Сатору не умер… Сугуру кладёт пистолет и обнимает её: — Тс-с… всё хорошо, дыши. Мегуми, подражая Сугуру, советует: — Вдох — понюхай розы, выдох — задуй свечки. Сатору прижимается щекой к его голове, закрывая глаза.
