Свидетели не требуются(их уже устранили)

      Джеймс узнал про «недо-удалённое» сообщение Снейпа.       Гарри едва не превратился в человеческий эквивалент перегретого чайника, размышляя об этом. Он не имел ни малейшего понятия, как отец откопал это проклятое письмо. То ли Джеймс был непризнанным хакером уровня «бабушка взломала Пентагон», то ли в его мега-компьютере была волшебная функция «автоматически сохранять всё самое компрометирующее». Гарри так и не разобрался.       Когда отец позвал его в кабинет, лицо Джеймса выражало всю внутреннюю борьбу человека, который одновременно хочет зарыдать от гордости и закричать от ужаса.       Гарри яростно запротестовал, размахивая руками, как мельница в ураган, но под взглядом мамы — этого тибетского монаха, резко перевоплотившегося в разъярённую рысь — он мгновенно сдулся, как проколотый воздушный шарик. — Да ладно тебе, феечка моя, — попытался защитить сына Джеймс, улыбаясь приторно сладко. — Видно же, что наш Гарри тут явно невиновен. И мы все знаем, что Нюни… то есть Северус просто обожает моего сына. Как кошка — воду. Как Снейп — шампунь. Как… — Ты точно так же говорил две недели назад, Джеймс! — перебила его Лили, плотно скрестив руки на груди. — Северус не стал бы писать, если бы Гарри вёл себя, как нормальный человек, а не как ураган в магазине хрусталя!       Джеймс мгновенно сдулся, как резиновая уточка, на которую сел слон. Даже его волосы, обычно торчащие во все стороны с энергией ёжика на кофеине, как-то печально обвисли.       И вот так Гарри назначили месяц отработок под чутким руководством Снейпа — этого живого воплощения «буквы закона», лицо которого выражало ровно ту степень восторга, которую обычно вызывают мокрые носки в мороз или внезапная встреча с бывшим в очереди за мороженым.

_ _ _

      Рано утром в дом ворвалось рыжее недоразумение, волоча за собой две сумки, в голубой гавайской рубашке с кривыми пальмами, и шортах, которых он, судя по всему, не снимал все две недели отпуска. — Я жив! — драматично объявил он, стоя в дверях весь перекошенный, как сломанный Wi-Fi, — но внутри я мёртв. И закопан. Возможно даже обратно вскопан ради дополнительных пояснительных вопросов по праву собственности.       Он швырнул сумки на пол с таким видом, будто это не багаж, а улики с места преступления, и рухнул на ближайший стул. Из одной сумки вывалился потёртый сандалий. — Привет, Рон. Ты прямо из аэропорта? — тепло улыбнулась Лили, вставая с места. — Как Мальдивы? Садись за стол, тебе кофе или чай? — Кофе! Я готов молиться на вас, печь пироги в вашу честь и даже слушать истории про вашего двоюродного дядю-огородника! — Рон радостно переметнулся за стол. — Я даже домой не заходил. Если они меня увидят — не просто растерзают. Заставят заполнять декларацию о доходах за последние пять лет. С нотариальным заверением! Привет, дружище. — пробормотал он.       Гарри лениво доел последний кусок тоста, наблюдая, как его друг поглощает еду с жадностью человека, который две недели питался исключительно коктейлями с зонтиками и совестью. — Ты вовремя. Сегодня матч. Гермиона знает, что ты вернулся? — спросил Гарри, допивая остатки чая. — Я не могу сегодня играть! Сегодня выходной! — Рон громко взвыл. — И я безумно устал! Я никому не говорил, что вернулся, они же меня с руками оторвут, Гарри! — жалобно вопил он, а потом махнул рукой. — А команда денёк обойдется и без меня!       Гарри откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди и смерив Рона взглядом, полным возмущённого братства. — Не могу играть, — передразнил он, — «Я устал, я в шортах, я закопан». Ты что, феечка после отпуска?       Гарри пнул его под столом и ухмыльнулся, когда Рон невольно скорчил гримасу. — Гарри… — застонал тот, потирая голень. — У нас сегодня финал, Рон. — перебил Гарри, положив руки на стол и подавшись вперёд. — Мы должны размазать их по земле, как разлитое тыквенное пюре в столовке. Как дракон по коллекции хрустальных фигур Малфоя. Как Гермиона по твоим отговоркам. — Но я… — Рон жалобно ткнул пальцем в свои шорты, на которых красовалось подозрительное пятно. — Посмотри на меня. Я даже не похож на человека! — Примешь душ, освежишься, побреешься — ничего страшного. У меня ещё отработка на два часа, успеешь. — Я морально уничтожен, — пробормотал Рон, безнадежно опустив голову на стол.       Гарри тут же пнул его во второй раз и подался вперёд, глаза за стёклами очков загорелись весёлым огоньком: — Давай, Рон. Ради команды. Ради чести. Ради того, чтобы Дин Томас заткнулся хоть на день. — Если я умру — ты скажешь Гермионе, что я боролся как герой? — тяжело вздохнул Рон. — Нет, — ухмыльнулся Гарри. — Я скажу, что ты сдался, и на твою могилу поставят мяч. — Ты чудовище. — А ты в команде. — Гарри достал телефон и усмехнулся. — Гермиона пишет мне. Ты что, снова отключил свой телефон?       Мама вернулась с новой порцией блинов и с полной кофе чашкой. Она поставила чашку перед Роном и уселась на своё место. — О-о-ох, вкусно. — Рон налетел на кофе, будто его всю жизнь держали без воды. — На днях она показала мне таблицу моих эмоциональных колебаний за март, и сказала, что «надо анализировать реакции». Я что — персонаж в её дипломе? — Она тебя любит просто. — заметила мама, делая себе тост. — Так и маньяки говорят, — мрачно отозвался Рон. — Гарри, ты серьёзно взял Нотта в команду? Он же на два курса старше! — И что? Он наш лучший блокирующий. И пока он студент — он в команде. Всё по правилам, — отрезал Гарри.       Рон сдался и воззрился по сторонам. . — А где дядя Джеймс? — Ушёл на работу. Его сегодня почему-то позвали пораньше. Что-то по типу перенесения собраний с бизнес партнёрами.– Лили закатила глаза. — О, чуть ли не забыл! Гарри, я купил тебе рубашку! — хитро блеснул глазами Рон, вскочив с места. Он перешагнул через одну сумку и поднял вторую, немного повозился и вытащил на свет скомканную зеленую рубашку с огромными мухами. — Когда я увидел его, сразу вспомнил о тебе: они такие же раздражающие, как и ты сам. — Хоть не светится в темноте. Как прошлый подарок Сириуса. — Лили поднесла чашку ко рту. — Ну хотя бы не с медузами, — будто в прострации сказал Гарри, таращась на приталенную рубашку. — Это пальмы! — возразил Рон, хрюкнув от смеха. — Говоришь так, будто ты сам не выходил на улицу на нелепом халате и кроссовках. — Это было искусство. Стиль. Заявление миру. — Гарри поднял чашку. — Ты тогда собирался к Малфоям. — Лили отпила чая. — И да, это было не халат, а что-то из одежды Сириуса! — Рон помахал рукой, будто вспомнил самую важную деталь своей жизни. — Не трогай святыню. — беззлобно фыркнул Гарри, хлопнув того по плечу. — А, кстати, — Лили положила себе в чашку немного сахара. — Сириус звонил. Сказал, что «этот оболтус должен хотя бы попытаться прийти вовремя на матч». Это, я так понимаю, к тебе, Гарри. — Это он так ласково. — кивнул Гарри. — После «чертов гремлин в человеческом обличье» всё остальное звучит, как похвала. — И что вы сегодня делаете после матча? — сладко поинтересовалась мама. — У нас план. — Гарри потянулся. — Матч, потом обед у Фреда и Джорджа, потом, возможно, кого-то заставим петь караоке. В честь победы. Не хочу называть имён, но это точно будет Рон. — Я спою тебе похоронный марш. — буркнул тот с набитым ртом. — Главное — с душой. — Гарри весело улыбнулся и встал. — Ладно, я пойду возьму рюкзак. Рон, душ, вещи, и марш за мной. Мы добудем славу сегодня. — Гарри будь вежлив с Северусом! — пригрозила мама указательным пальцем. — Да-да-да, знаю, — Гарри скрылся за поворотом.

_ _ _

      Лёгкий, прохладный ветер скользнул по коже. Игривые лучи солнца мягко ложились на плечи, ещё не обжигая, но уже обещая скорую жару. Через час утренняя свежесть уступит место беспощадному палящему свету, и улицы задышат зноем.       Гарри вдохнул полной грудью и с удовольствием потянулся. Рон, плетущийся рядом, недовольно бурчал, уткнувшись в телефон. — Ненавижу твой район, — проворчал он, бросая хмурые взгляды на стройные ряды коттеджей и высокие деревья. — Если мы по дороге встретим Малфоя — всё, мой день полностью испорчен. — Расслабься, — хмыкнул Гарри. — По расписанию у Драко сегодня какие-то дополнительные занятия за три часа до матча. — Ты знаешь его расписание? — Рон скептически приподнял бровь. Получилось, конечно, не так выразительно, как у Гермионы. — Сегодня же выходной! Какие, к чёрту, занятия? Я всегда знал, что у него с головой не всё в порядке. — Дополнительные, Рон, — протянул Гарри, закатив глаза. — И, конечно, я в курсе, где он шляется. Я же капитан.       Рон подозрительно хмыкнул и снова уставился в экран. Смартфон Гарри в кармане рваных джинс пиликнул. Он проигнорировал это, но через пару секунд звук повторился. — Мне мама пишет, — жалобно простонал Рон, тыча экраном в лицо друга. Гарри мельком глянул в открытый чат инстаграма и театрально закатил глаза. — Если что, наш чулан под лестницей всегда открыт для тебя, дружище, — торжественно сообщил он и хлопнул Рона по плечу.       Тот что-то буркнул в ответ и принялся печатать. У Гарри снова запищал телефон. Он с досадой вытащил его из кармана. — Ты, — обвиняюще ткнул он в Рона, — отключи уже свой «Не беспокоить»! Гермиона собралась взорвать мой телефон сообщениями! — Я её боюсь, — серьёзно сказал Рон, не отрываясь от набора текста. — Ответь ты, скажи, что я морально в прострации и временно не годен к общению. — Она не поверит. Но, возможно, пожалеет. — хмыкнул Гарри, пряча телефон обратно. — О, спасибо, — буркнул Рон. — Это была надежда на понимание? — Нет, это была насмешка. — Гарри ухмыльнувшись, провёл рукой по волосам и вскинул подбородок, глядя вперёд. — Надеюсь, они сегодня не посыпятся в первые пятнадцать минут. — Напомни мне, почему мы вообще согласились играть с этим сборищем? — Рон спрятал телефон в карман и оглянулся на спортивную площадку. — Потому что я люблю унижать самодовольных придурков в честной игре, — хмыкнул Гарри и расплылся в наглой улыбке. — Ты звучишь как объявление в Тиндере, — фыркнул Рон. — Удивлён, что ты вообще знаешь, как работает Тиндер, — издевался Гарри. — Ты же испугался, когда Гермиона попросила тебя обновить аватар в WhatsApp. — Не испугался, а проявил уважение к её эстетике, — поправил Рон с видом святого. Они на несколько минут замолчали. — Так что там было с Розье? — Пытался что-то вякнуть про мой бросок. Получил в нос. Теперь он, вроде как, поехал делать рентген. — О господи, Гарри. — Рон фыркнул. — Что? Я действовал на опережение. Ты бы видел его лицо, когда мяч улетел в трибуны. Это было так красиво. — Гарри развёл руки. — А пока пусть не забывает, что это спорт, а не кастинг на обложку. — Тебя вечно так прёт перед матчами, — заметил Рон. — У тебя адреналин или эго на максимум? — Смесь. — он хитро ухмыльнулся. — Пошли уже.       В следующем повороте Гарри попрощался с Роном и, развернувшись на каблуках, он зашагал к университету. Солнце начало слепить глаза, а в голове назойливо крутилась неизвестная мелодия.       Массивные ворота университета встретили его шумной студенческой толпой. Группы ребят рассредоточились по двору, но его внимание сразу привлекла Гермиона. Она стояла в центре женского круга, её кудри развевались на ветру, а в руках мелькали листы множества эссе, которыми она активно жестикулировала, что-то доказывая подругам. — Привет, красотки, — улыбнулся он, небрежно положив руку на плечо Гермионы. — Можно я ненадолго украду вашу подружку? Научные дела, понимаете ли.       Девушки переглянулись и захихикали, а Гермиона закатила глаза и окинула его недоуменным взглядом. — Ты что здесь забыл? — спросила она, скрестив руки на груди. — Неужели наконец-то решил записаться на дополнительные занятия? — и кивнула в сторону учебного корпуса. — Да брось, Грейнджер, ты серьёзно? Поттер и знания — это как дракон и этикет. Даже живут в разных вселенных. — раздался за спиной надменный голос.       Малфой появился, как чёрт из табакерки, по привычке поправляя манжеты. Его бледные пальцы нервно дёрнули галстук, когда Гарри бросил на него оценивающий взгляд. — Малфой, — протянул Гарри. — Ты снова сбежал с занятий по остроумии? — Серьёзно? Я их веду, Поттер. Очевидно, ты прогуливаешь. — Ты сейчас разговариваешь, как хорёк с манией величия. — А ты — как морская свинка, поступившая на юрфак.       Гермиона уже села на лавку и закрыла лицо ладонями. — Напоминаю, — произнесла она, — что вы оба взрослые люди. — Временно, — бросили они в унисон и уставились друг на друга. — Иногда я думаю, что вы просто флиртуете. — покачала она головой с лёгкой улыбкой на губах. — Иногда? — пробормотал Драко, снова машинально поправляя галстук. — Я просто пытаюсь не пинать его каждый раз, когда он открывает рот, — пожал плечами Гарри, глядя на Гермиону. — Работа над собой, знаешь ли. — А я горжусь им, — кивнул Малфой. — Он уже научился считать до десяти, прежде чем закатывать глаза. — Одиннадцать, Малфой. Прогресс налицо, — Гарри закатил глаза с театральной скорбью. — Это кто, Снейп? Он меня съест! Ладно, мне пора. Увидимся!

_ _ _

      Аудитория встретила Гарри с отвратительным запахом, стоящим в воздухе. Здесь как будто специально не убирались: наказание начиналось с порога. Только один угол комнаты сиял стерильной чистотой, словно вырванный из другого мира — кажется, тут побывал и Невилл. Гарри зашёл, закрыв за собой дверь. Снейп даже не поднял головы, продолжая строчить что-то резкими движениями в тетради. — Опоздали, мистер Поттер. — голос Снйа был резким, как обрыв провода. — Часы в коридоре отстают, — отозвался Гарри, подходя ближе.       Снейп фыркнул. — Часы не могут быть виноваты в том, что вы, как и ваш отец, склонны игнорировать время, правила и любую форму ответственности. Перчатки на столе, тряпка под ним. — Снейп, не удостоив взглядом, указал рукой в сторону. — Начнёте с вытирания остатков сажи. Постарайтесь не убить себя — я не оформляю некрологи.       Гарри ничего не ответил. Молча оставив рюкзак на столе, подошёл и надел на руки перчатки. Достав мокрую тряпку он на пробу провёл им по черной доске. От прикосновения осталась широкая серая полоса.       Работа бесила его своей бесполезностью, но он, зевая, продолжал. Он некоторое время делал вид что работает, сгорбившись в другом конце аудитории, где его было почти не видно. Ждал когда Снейп закончит и выйдет, но этого всё не происходило и ему пришлось снова взяться за работу. Через час усердного труда половина аудитории засияла, а Гарри лишь устало вздохнул. Профессор за это время успел куда-то выйти и Гарри не теряя времени тоже торопливо вышел за охлаждающим напитком. Когда Снейп вернулся, Гарри уже, спрятав напиток, мочил тряпку в воде.       Когда отработка почти подошла к концу, профессор, перестав писать и отложив огромные кучи листов в сторону, взглядом оценил картину перед собой и скривился. — Знаете, в университете не хватает тех, кто действительно умеет читать. А ещё больше — тех, кто умеет слушать. Но вы, Поттер, особенный случай. Вы — как генетическая ошибка, повторяющаяся в каждом поколении. Пародия на интеллект, пародия на характер. Слишком шумный, слишком самоуверенный, и слишком… пустой.       Гарри непонимающе нахмурился и сжал уже грязную тряпку в руке. — Вы могли бы хотя бы иногда делать вид, что говорите по делу… — Ах, вы ещё и язвите, — Снейп перебил и окончательно развернулся к нему. — Как трогательно. Пытаетесь быть остроумным, чтобы хоть чем-то затмить тот факт, что вы безнадёжно отстали от системы. Или вы, как всегда, надеетесь, что кто-то вытащит вас, пожалев? У Поттера — трагедия, у Поттера — шрам, давайте же простим ему всё, даже врождённое ничтожество.       Снейп отложил ручку и встал с места, медленно продвигаясь ближе. Гарри остался стоять. — Хочется верить, — Он чуть склонил голову, — что в вас осталось хоть что-то от Лили. Но, увы, ни ума, ни характера. Один Джеймс — в худшем проявлении. Ваш отец хотя бы прикрывался остроумием, когда не хватало мозгов. Вы — его отражение в кривом зеркале: пустое, громкое и тщеславное. И, разумеется, вы не могли вырасти иначе — с тем, кого считаете семьёй.       Гарри сглотнул вязкую слюну. Веки на миг дёрнулись, но он не позволил себе отвести взгляд. Снейп с откровенным отвращением взглянул на Гарри. — А ваш крёстный… Тот, кого нормальные люди обходят стороной. Инфантильный неудачник и престарелый подросток, застрявший между бутылкой и дешёвой яростью. Он выглядит как человек, ведёт себя как пёс, и, удивительно, Поттер, что вы ещё не лаете, живя бок о бок с ним.       Гарри будто ударило током: он застыл, взгляд обострился, дыхание сбилось. Он почувствовал, как горячая волна гнева подкатила к горлу. Он ещё крепче сжал в руках мокрую тряпку и несколько капель воды беззвучно упали на пол. Северус усмехнулся, холодно и медленно, будто специально вдавливая каждое слово. — Вы переняли от него всё — агрессию, хамство, пустую браваду. Только вот если он — несчастный, сломанный пёс, то вы — щенок без характера и ума, который даже тенью стать не может. Вы не Блэк и не Поттер. Вы — ошибка двух фамилий, позор обоих.       Мокрая тряпка со шлепком полетела на пол, следом — перчатки. Гарри угрожающе сделал шаг навстречу Снейпу. Вся сдержанность слетела, как кожура — осталась только обнажённая злость. Его будто прорвало: щёки вспыхнули, челюсть сводило, а пальцы дрожали от напряжения. Гарри впился взглядом в лицо, которое так хотелось стереть с земли. — А ты, несмотря на дешёвый гонор и приблатнённое профессорское кресло, всё такой же, каким был в юности, — прошипел он, — грязный завистник с тараканами в голове. За твоей вечно носатой персоной нет ни величия, ни достоинства. Только нафталин, вонючие подштанники и чёрная метка на жопе, которую ты прячешь за нудными нотациями и тухлыми нравоучениями.       Снейп дёрнулся, но Гарри зло рявкнул дальше, даже не дав ему открыть рот: — Я не мой отец. Я хуже. И тебе это чертовски невыгодно. Потому что Джеймс хотя бы тебя жалел. Мне насрать, что ты там думаешь: мне мерзко даже смотреть на тебя, а от одного твоего голоса — блевать тянет.       Гарри сделал ещё шаг ближе, медленно наступая на Снейпа. Он не был намерен отступить. — Ты просрал всё, чего пытался добиться. Ты — ноль. Пыль под ногами. Лили выбрала не тебя и ты не смог этого пережить. — выплюнул он с ядом. — И ты по-прежнему ноешь о своём несчастном детстве, как будто кому-то не плевать. Как будто кого-то волнует, как тебя шпыняли. Только вот разница в том, что ты вырос и стал тем, кто сам шпыняет. Таким же, как Сириус в твоём детстве. Только мерзким и старым. Гарри насмешливо сощурил глаза, как обычно делал крёстный, ухмыльнулся и напоследок бросил: — Удивительно, что ты до сих пор не лаешь, Нюниус.       Снейп побледнел, как смерть и шагнул вперёд, глаза сузились, но Гарри не отступил. Он подался вперёд, в упор, почти дыша тому в лицо. — Давай, — бросил он, провоцируя, — скажи ещё что-нибудь про Сириуса. Про моего отца. Про меня. Давай, разожми свою вонючую пасть и выплюнь ещё немного яда.       Он снова сорвался. Он схватил длинную щётку, которой пользовался в ходе уборки, и со звоном швырнул на пол, задев ведро, с которого на пол вылилась вода. Слова тоже лились — рваные, насмешливые и злые: — Тебе не будет покоя, Снейп. Когда сдохнешь — даже собаки на твою могилу не станут ссыть. Им противно будет.       Он резко развернулся. Тело дрожало от злости, руки горели огнём. Он пошёл к выходу, не оглядываясь и с грохотом закрыл дверь.       Коридоры были слишком узкими для ярости, которая кипела внутри и рвалась наружу, как огонь из пробитой печи. Гарри шёл, как ураган — с размашистыми шагами, с напряжёнными плечами и убийственным взглядом.       Он едва сдерживался, чтобы не разбить первым встречным витрину, стекло, лицо — любое препятствие. Лицо горело, зубы были стиснуты, пальцы на готове — для удара. Он свернул за угол и почти врезался в кого-то. — Блядь, — коротко рявкнул Гарри, отшатнувшись, не сразу узнав в человеке Малфоя. Светловолосый тоже резко остановился и вцепился взглядом в лицо Гарри.       Гарри выглядел как пороховая бочка. Губы вздёрнуты, глаза почти чёрные от бешенства, волосы растрёпаны. Малфой замер — от чистой реакции, как будто рядом прошёл зверь, и у тебя на секунду перестало биться сердце. — Поттер… — выдохнул он осторожно. — Не сейчас, Малфой, — отрезал тот и пошёл мимо.       Но Малфой вдруг шагнул вбок, чтобы загородить ему путь. — Подожди. Ты в порядке? — голос звучал непривычно взволнованно.       Гарри резко остановился, весь в натянутой ярости. — Что, решил добить, пока я на взводе? — ядовито бросил он, тяжело дыша.       Малфой открыл рот, но в этот момент у него из руки выскользнул телефон и со звонким шлепком упал у ног Гарри.       Драко тут же опустился на корточки, чтобы поднять. Его пальцы оказались всего в нескольких сантиметрах от ботинок Гарри. Он оказался слишком близко. Уровень глаз — где-то у пояса.       Он тянулся за телефоном, но взгляд невольно метнулся вверх — прямо в лицо Гарри, стоящего над ним, горячего и напряжённого.       И тут за спиной раздалось: — О, мистер Поттер, вы…       Макгонагалл замолчала, растерянно переводя взгляд с одного на другого. У Гарри перехватило дыхание, когда увидел рядом с Макгонагалл статного мужчину, узнавая в нём того самого мужика из лифта. Мужчина остановился и уставился на них, приподняв бровь. — Так вы Поттер, значит? — усмехнулся он, лениво, — Теперь перед вами на коленях? Не думал, что вы настолько популярны.       Малфой вспыхнул, как варёный рак, вскочил, вцепился в телефон и пулей дал деру, почти сбив Макгонагалл плечом. — Люблю, когда на коленях передо мной люди начинают думать, зачем вообще вставать. — не заинтересованно хмыкнул Гарри.       Глаза мужчины озарились пламенем, и он ухмыльнулся уголком губ. Макгонагалл громко кашлянула. — Мистер Поттер, пожалуйста, оставьте свои фантазии при себе! — Это даже не фантазии, — невинно бросил Гарри. — я просто описывал «пейзаж». Снизу, кстати, он выглядел неплохо. — Мистер Поттер, жду вас в своем кабинете!       Макгонагалл кивнула мужчине и, торопливо шагая, покинула их компанию. Гарри медленно обернулся к нему. — Вы всегда так удачно появляетесь? — Я предпочитаю появляться тогда, когда можно увидеть интересное представление. — мужчина ухмыльнулся, глядя на него чуть свысока. — Надеюсь, вы оценили, — голос Гарри стал ниже. — Редко кто видит Малфоя на коленях. — Думаю, ты к этому виду не впервой, — Том склонил голову, взгляд скользнул по Гарри слишком внимательно. — Ведь так? — Думай, что хочешь. — Гарри закатил глаза и отбросил формальности. — Так зачем, говоришь, ты здесь? — Я жертвовал деньги этому университету. Недавно. Решил посмотреть, не пропали ли они даром. — Том небрежно огляделся. Гарри заметил, в его взгляде неприкрытое презрение. — Разве ты не работник моего отца? — Гарри хитро сощурился. Стоило только закинуть петлю в шею противника… — «Работник»? Я думал, что избавился от этого звания лет двенадцать назад. — мужчина невинно округлил глаза. — Так ты не работник моего отца? — Гарри по-птичьи наклонил голову. — Я бизнес-партнер Джеймса Поттера. — прошамкал мужик. — Я знаю, к чему ты ведёшь. Признаюсь, я очень удивился, если культурно выражаться, когда после нашей встречи, переписанной самой судьбой на грязной салфетке, на меня в зале налетела твоя копия — точь-в-точь, разве только с карими глазищами.       Гарри пожевал губу. — Я поискал немного информаций и был довольно удивлён тем, что именно предлагает сынок богатого и успешного мужчины компаньонам в офисе своего отца.       Гарри вперился взглядом в лицо напротив и расплылся в наглой улыбке. — Я вас что, разочаровал? Ох, приношу свои глубочайшие извинения за нарушения вашей тонкой душевной организации. — он игриво поклонился. — А ещё, моё предложение всё ещё в силе, мой номер найдешь там же, где искал «информацию» — выдул он фразу и подмигнув, топнул ногой, как будто хотел что-то сказать, но передумал на полпути. Не удостоив мужчину ни взглядом, ни последним словом (хотя у него были варианты), он просто прошёл мимо — как человек, который вышел из диалога в реальной жизни, а не в голове.       Он бросил взгляд на часы и схватился за сердце — до начала матча оставалось тридцать минут. Гарри потерял счёт минутам, пока этот человек-бюрократ в фазе линьки нёс свою устную Конституцию. — Спасибо за ничто, — буркнул он, срываясь с места так, будто сзади кто-то зашевелил налоговую. Он вылетел на улицу и понёсся к площадке, одновременно пытаясь дозвониться до Рона, у которого, конечно же, включилась голосовая. — Убью, — рыкнул Гарри воздуху.       Лямка сумки впилась в рёбра с такой яростью, будто у неё был личный счёт к Гарри. Она натирала и скручивалась под его боком. Гарри попытался дёрнуть её повыше, но сумка только ехидно сползла ещё ниже, будто говоря: «— А бегай теперь, сучонок».       Гарри влетел в раздевалку, как комета, мимо которой только что пронеслась ответственность. Почти все уже переоделись и вышли на поле. Воздух в помещении стоял влажный и потный, кто-то оставил полотенце на скамейке — он скинул его ногой, одновременно пытаясь засунуть голову в майку и попасть в шорты, не выломав себе ничего важного. Он запрыгнул в кроссовки, затянул шнурки с такой яростью, будто пытался удушить само время, и успел вылететь на площадку как раз в тот момент, когда судья поднял свисток. В лицо ударил шум — выкрики с трибун, звук мячей, визг кедов по полу.       Игра началась.       Противник подпрыгнул, но Гарри оказался быстрее — мяч оказался у него в руках, и он тут же пасанул Рону. Трибуны зашумели, поле ожило — как будто кто-то дал сигнал к хаосу.       Но Блейз Забини уже был рядом — из тени, будто змея, вынырнул слева, и выбил мяч у Рона, перебрасывая его Флинту. Тот попытался поймать, но, как всегда, это выглядело так, будто он в своей прошлой жизни играл в шахматы ногами.       Именно в этот момент Гарри взмыл вверх и на лету выбил мяч из воздуха, перенаправив его к Фреду. Тот поймал в два касания, сделал пару резких шагов, с глухим ударом о паркет отскочил назад и… бросил. В яблочко. — Трёхочковый! — прокричал судья в микрофон, перекрикивая трибуны, которые гудели как улей с агрессивными фанатами. — BlitzCore открывают счёт! — Хлебните, сучки, это только закуска! — заорал Гарри, хлопая ладонями с Фредом. Они загудели с такой радостью, как будто им только что выдали медаль за агрессию. Фред рассмеялся и подбросил кулак вверх.       Джордан со злостью выбивает мяч из рук Уизли и резко срывается с места, на пол пути он вынужденно, не справившись с Ноттом, пасует Розье. Тот, скрипнув зубами и кривля губы, пошел в другую сторону, набивая мяч о площадку, подпрыгивает и равняет счёт. Гарри в досаде топчет ногой.       Площадка горела огнём: каждый шаг, каждый прыжок, каждый удар мяча звучал как мощный выстрел. Острый и резкий скрип кед по полу ощущалось, как по стеклу ножом. Он рвался из-под ног, вцеплялся в уши, режа воздух. А глухие, тяжёлые удары мяча о пол заставляло набатом биться сердце. Гарри прорвался вперёд, с резкостью выбивая из рук Маклаггена желанный мяч, подпрыгнул, собираясь сделать пас. Мяч на миг ускользал, но возвращался — словно сам хотел быть у него в руках: он пасанул Малфою. Визг девчонок прорезал гул, как сирена — кто-то вопил чьё-то имя, кто-то пытался перекричать её. Раздался свисток, который еле слышался через гам: — Двенадцатый номер, фол! Контакт по руке! — голос судьи был как топор. Игрок из команды противников отлетел назад, сцепив зубы, пока судья шёл к центру с видом казнённого.       Гарри почувствовал жгучий взгляд в затылок, который ощущался почти физически и от которого он чуть не шлёпнулся на Нотта, чем вызвал у того выражение глубокой душевной травмы. Он окинул взглядом трибуны — глаза метались, но не могли за что-то зацепиться; лица сливались в одно пёстрое пятно. До самого конца игры он чувствовал этот настойчивый, будто дышащий в затылок взгляд — неотрывный, тяжёлый, вызывающий мурашки, — но не имел возможности найти его обладателя, сколько бы ни искал.       И только в самом конце игры — когда он мчался к кольцу, как будто от этого зависела жизнь — сквозь гул, сквозь шум и свет, он нашёл его. Смоляные кудри, оценивающий прищур карих глаз, изящный изгиб полных губ. Высокие скулы и статная, сокрушительно притягательная фигура. Он стоял чуть поодаль, выделяясь среди толпы, как хищник среди серых теней. Гарри тряхнул головой, стряхивая наваждение, и в порыве решимости в последний раз мощно хлопнул по мячу — тот полетел прямо к кольцу.