Свидетели не требуются(их уже устранили)

      Утро началось с закатывания глаз и лёгкого сочувствия.       На Гарри, едва он разблокировал телефон, обрушился целый шквал истеричных сообщений от Рона — в стиле «SOS», но с пассивной агрессией, как будто он тонет не в море, а в Google-доке: «Они убивают меня, Гарри. Они вдвоём, как слаженный хоровод из ада. Моя мама уже успела трижды позвонить, семь раз написать, а потом переслать голосовое с нотами шантажа. А Гермиона… Гермиона — это уже не человек, это прокуратура с вай-фаем! Я не могу больше смотреть на pdf-файлы без дрожи. Если я не вернусь к концу семестра, сначала меня отчитают, потом проклянут, а потом вырежут из семейных фотоальбомов.»       Гарри улыбнулся, скролля дальше. Всё знакомо, всё привычно. Песня старая, но вечный плейлист Рона: «Меня снова терроризируют знания».       Он уже знал весь текст наизусть. Особенно обожал куплет о Гермионе, где она каждый вечер присылает фотки своих священных, неприкосновенных, исписанных почерком как из древних гримуаров конспектов. В придачу — сотни ссылок на онлайн-тесты, по уровню страданий сопоставимые с вливанием кипятка в ушные каналы. «Гарри. Она прислала мне тест на тему, которую я даже в глаза не видел. Потом надавила на мораль, а потом спросила, что я думаю по поводу поправок в законопроект 345-Г. Я думал, это название улицы. Гарри. Мне страшно.»       Гарри тут же ответил, поперхнувшись зубной пастой из-за смеха:

«Ты выбрал быть счастливым. Она выбрала спустить тебя с небес. А я выбрал пытаться понять юриспруденцию через лекции Снейпа, который, как ты уже знаешь, искренне считает, что студентов нужно сжигать на ритуальных кострах за каждую неправильно поставленную запятую.

Так что, можешь завидовать: у меня здесь ежедневные интеллектуальные пытки, философские унижения и слёзы из носа.

Живи, рыжий. Пока можешь.»

      Гарри закрыл мессенджер, прополоскав рот, швырнул всё в рюкзак и, гремя как барабанщик на карнавале, спустился по лестнице вниз. На последней ступеньке оступился и едва не приложился лбом о перила, но каким-то чудом сохранил баланс приземлился на обе ноги, выдохнул с достоинством олимпийского чемпиона и шагнул на кухню, туда, где уже пахло жареными гренками, корицей и грядущим диабетом. Мама управляла кухней, как генерал полевой кухни: одной рукой колдовала над гренками, другой — рулила кофеваркой. — Доброе утро, — пропел Гарри, плюхнулся на стул и потянулся к поджаренному счастью. — Судя по грохоту — ты решил объявить войну мебели, — отозвалась мама, не оборачиваясь. — Рюкзак цел? — Ага, но лестница в депрессии. Ты с ней потом поговори. Мама вскинула бровь, и сковородка подозрительно заискрилась. — Ты не опаздываешь? — Лили повернулась к нему вполоборота. — Вовремя приходят только скучные и унылые, — зевнул он. — Я, мам, сюрприз. — Совсем как отец в молодости, — отмахнулась Лили, улыбаясь. — Вы говорили обо мне? — в кухню влетел Джеймс, закручивая галстук с таким видом, будто собирался либо на работу, либо на казнь. Он попытался по пути надеть свои часы и найти портфель, при этом прихватив гренку зубами. — Гарри, как жизнь? — пробормотал он с набитым ртом. — У тебя сегодня лицо человека, который хочет подать в суд на понедельник.       Он схватил чашку кофе, чуть ли не вылив его себе на рубашку. — Рон скоро вернётся, — Гарри медленно вскинул голову, избегая взгляда. — Гермиона морально бьёт его учебниками. — В её стиле, — понимающе кивнул Джеймс. — Её одной хватило бы на целый режим диктатуры. Он задумчиво уставился в тост на руках и добавил мечтательно: — Я хочу на море. Съездим на море?       Вдруг выходная дверь распахнулась с таким грохотом, что одиноко стоящий банан упал со стола. Влетел Сириус. В чёрных очках и кожаном косухе. И с бутербродом, зажатым в зубах, как сигара у киногангстера. — Привет, мои бытовые призраки! — громко поприветствовал он, с походкой звезды, направляясь к холодильнику. — Я привёл вам праздник. Себя. — Ты опоздал на десять минут, Сириус, — одновременно произнесли Джеймс и Лили, а потом посмотрели друг на друга. — Моё опоздание — это акт художественного самовыражения, — заявил Сириус, выдернув гренку и с грохотом приземляясь рядом с Гарри. — К тому же, я спас собачку. Ну, почти спас. Почти собачку.       Гарри криво усмехнулся и ткнул гренкой в его сторону: — Надеюсь, ты не про себя. Типа «почти собачка». Типа «почти человек». — У тебя ужасное воображение, Поттер. — Сириус скорчил рожицу и щёлкнул его по носу. — Я не собачка. Я целый дворяжный апокалипсис. А собачку я действительно почти спас. Маленькую такую. — Сириус гордо махнул рукой, как будто у него за плечами был орден за спасение лысых хорьков. — Подбросишь? — спросил Гарри, двигая бровями. — Я тебя не просто подброшу. Я тебя вознесу. — Только не в гроб, пожалуйста. У меня сегодня трудовое право, а не похороны. — Гарри достал телефон. — Восемь сообщений от преподавателя. Он либо волнуется, либо скучает. Или планирует моё убийство. Все три варианта пугают. — Эх, ты не романтик. Я бы вообще с парашютом тебя выкинул — по пути, для тонуса. — Сириус вытащил из кармана ключи и пафосно махнув рукой, подбросил их в воздух. Они пролетели, гулко отскочили от банки с вареньем и упали Лили прямо в кофе. Она моргнула. — Сириус, твоё чувство грации умерло в семидесятых, — сказала она. — Не умерло, а уехало в турне, — подмигнул он ей и глянул на Гарри. — Готов? — Ага, если только ты снова не включишь свой плейлист «Для автокатастроф». Серьёзно, это ужасно, Сири. — В смысле «снова»? Он великолепен! — возмутился Сириус. — Там AC/DC, Metallica и трек, под который я однажды ехал задом по парковке супермаркета, думая, что я в «Форсаже». — Ты был в тележке для покупок, — напомнил Джеймс, спешно жуя сыр. — Детали! Я был свободен! — крикнул Сириус и вскочил. — Пошли, наследник безумия. Нам пора покорять реальность. Или хотя бы заехать ей в бок и свалить, пока она в шоке. И не спорь, ты сейчас выглядишь, как хищник, которого никто не гладил.       Гарри с гренкой в зубах, рюкзаком на полплеча и пошёл к двери. Он провел ладонью по отросшей чёлке и бросил взгляд на часы. Сириус подмигнул Лили, шлёпнул Джеймса по плечу и гаркнул: — Мы уехали творить историю. Или хотя бы попасть в местные новости.       Во дворе Сириус взмахнул рукой, как фокусник на разогреве, и с гордостью указал на свой древний байк. Тот был старше Гарри лет на двадцать, скрипел, как колени Дамблдора после марафона, и издавал звуки, будто внутри него поселился демон с похмельем и драматическим бэкграундом. — Вот он, зверь! — Сириус хлопнул по сиденью. — Сегодня едем на нём. Ощути свободу ветра, брат-волк! — Это не свобода, это потенциальное самоубийство, — весело фыркнул Гарри, оглядываясь назад, будто сейчас откуда-то из кустов выскочит мама.— Только не делай то, что ты называешь «трюками». — Трюки? — Сириус лукаво прищурился. — Это оскорбление. Это были хореографические элементы.       Он завёл байк. Машина завизжала так, будто в ней завёлся демон. Соседский кот с воплем сиганул в кусты. — Ты хочешь умереть молодым? — перекрикивая рёв, заорал Гарри. — Нет, я хочу жить быстро и громко, а умереть — когда-нибудь в джакузи, обложенный фанатками и шотами текилы! — рявкнул Сириус и дал газу.       Гарри вцепился в сиденье.       Они выехали на улицу, нарушив не меньше трёх пунктов ПДД только на первом повороте. Ветер бил в лицо, как обиженная Гермиона, вооружённая дипломом и правдой. Гарри слегка зажмурился. — Ты вообще куда едешь?! — Наугад! Так веселее! — Сириус с наслаждением вильнул так, что Гарри слегка пересмотрел свою жизнь. — Колледж справа! — Ах, да. Спасибо, навигатор! — Сириус резко свернул, чуть не сбив почтовый ящик. — Скажи ещё, если Малфой опять встретит нас по дороге, я его с собой прокачу — в багажнике! — Если он снова будет торчать у ворот — просто сбей его. — посоветовал Гарри. — Мальчик, ты растёшь! — хохотнул Сириус.       На последнем повороте Сириус выдал такой разворот, что их обоих чуть не размазало по стене булочной, и Гарри подумал, что если выживет — напишет завещание, где завещает Гермионе свою коллекцию разноцветных носков, просто чтобы она перестала их критиковать.       Байк зарычал, задёргался, закашлялся, как будто пытался извиниться, и внезапно затих, обиженно. Где-то плакал мотор. — Что это было? — спросил Гарри, сползая с байка, как горячий сыр с пиццы — Это была кульминация, малыш! На этом моменте зрители обычно аплодируют стоя и кидаются нижним бельём, — театрально вздохнул Сириус, снимая очки с таким пафосом, будто не он только что чуть не сбил пару человек на дороге, — А вот и твой колледж. Легенда доставила тебя.       У ворот стоял запыхавшийся Малфой. С видом «я-сам-не-знаю-зачем-я-тут, но-я-всегда-выгляжу-дорого». Его лицо выражало такую драму, что Шекспир завистливо перекрестился в гробу. — Вот и наш личный сорт раздражения, — пробормотал Гарри рассеянно. — Привет, твоё величество Серебристый Ужас. Как твой трон из собственных комплексов? — Поттер, — процедил Драко, выпрямляясь, будто у него позвоночник сделан из швабры. — Ты снова опоздал. Наверное, готовился ко встрече с моим великолепием. — Да, я мылся дольше, чтобы смыть сам факт твоего существования. — Гарри фыркнул. — Как я погляжу, ты тоже опоздал. И всё равно стоишь у ворот, как преданный лабрадор, ждущий «врага». — Я не лабрадор. Я — угроза. — прошипел Малфой, как змея на приёме у стилиста. — Ага, угроза здравому смыслу.       Сириус наблюдал с выражением одобрения, как будто его сыновья наконец начали драться на саблях за наследство. — Мальчики, не флиртуйте на голодный желудок. Это опасно для психики окружающих. И моего завтрака.       Гарри мотнул головой и шагнул внутрь, выкидывая из головы серебристую тень. — Пошли, Малфой. Если, конечно, ты не умер от духоты собственного высокомерия. — Я за тобой не хожу, Поттер. — Ну а я не люблю театр одного сноба, но ты, видимо, в гастролях.

_ _ _

      Большая аудитория встретила их запахом несбывшихся амбиций, чужого кофе и надежд, умерших ещё на входе. Преподаватель, весь в чёрном, как сама печаль с магистерской степенью, смерил его взглядом, в котором читалось: «Я заставлю тебя жрать землю, чтобы пройти через мои экзамены, Поттер.»       Гарри плюхнулся на место с видом героя который выжил после трио: байк-экстрим, Малфой и лёгкая форма экзистенциального кризиса. Малфой сел рядом с выражением «я не хочу сесть рядом с этим гопником, но меня заставляют». — Нам тут уже читают лекцию про то, как стать безработным, но с дипломом, — заговорщически прошептал Гарри, отодвигая рюкзак. — Следующий слайд — «Как красиво плакать в резюме». — Я вообще-то слушаю, — надменно бросил Драко и достал ручку. Перьевую. Золотую. С монограммой и, возможно, личным проклятием от семейного ювелира. — Ты ведёшь конспекты или пишешь письма на фронт? — Гарри удивленно вскинул брови.       Преподаватель, Снейп, защёлкал слайдами с энергией пенсионера на йоге и голосом, которым можно было вызывать потусторонние силы. — И как мы уже говорили в прошлый раз… — начал он.       Гарри достал ручку, закрутил его между пальцев, посмотрел на доску, снова на Драко — и подвинул к нему тетрадь. — Хочешь списать? — Я не списываю. Я — Малфой. — вскинулся Драко, как будто от этого заявления заиграл гимн аристократии. — Конечно, и ты никогда не пукаешь, да? — Что за уровень шуток? Тебе что, восемь? — Если бы мне было восемь, я бы уже сбежал от этого адского PowerPoint. — Гарри неопределённо махнул рукой. Снейп смерил их взглядом. — Мистер Малфой, к доске, — процедил он. — Расскажите нам о правовых последствиях небрежности в административной сфере…       Он снова переключил слайд. Проектор громко вздохнул.       Невилл Лонгботтом, сидящий на первом ряду с видом человека, который не только не уверен, что он в правильной аудитории, но и вообще на правильной планете, вдруг заговорил: — Я… эм… можно я подключу свою презентацию? Там про кактусы, я про ботанический аспект земельного права…       Снейп откинулся на спинку стула так, будто его только что предложили усыпить. — Раз уж вы подготовились, мистер Лонгботтом, то почему бы и нет?       Невилл вытащил флешку с проектора и вставил свою. Ничего не произошло. Проектор мигнул, захрипел. И.. Бах!       Взрыв раздался такой силы, что даже факультет математики на третьем этаже замолчал в ужасе. Плитка потолка дрогнула. Воздух быстро наполнился дымом, запахом гари, горячей пластмассы и чьих-то сгоревших волос. Проектор вспыхнул красной искрой и сдох с воплем, будто пытался покончить с собой прямо на глазах у всей аудитории. — А-а-а! — завизжал кто-то. — Моё лицо!       Малфой, который по странному совпадению гордо направлялся к доске, попал под взрывную волну интеллектуального террора. Его отбросило на кафедру, он шмякнулся носом в стол, проскользнул по нему, как бутерброд с маслом, и с глухим «мхф» завис на коленях. Сажа живописно размазалась по его щекам, а правая рука повисла с безжизненным видом. — Это была моя рука для селфи, Поттер! Кретин! Моя рука, моя репутация, моя фотогеничность! — истерично вопил он. — Это не я! — воскликнул Гарри, защищаясь от летящих слов, как от помидоров.       Снейп, взбешённый до красных молний в глазах, схватил Невилла за ворот рубашки и гаркнул на его побелевшее лицо: — Это была последняя капля в мою чашу терпения, Лонгботтом! Я уже должен вам дать медаль за вклад в разрушение техники и порядка университета! Ваша бабушка точно будет в большем восторге, когда услышит эту прелестную историю!       Невилл задрожал в руках Снейпа, будто собираясь заплакать: — П-прошу прощения… — пробормотал он, кашляя. — Я просто хотел, чтобы… кактусы выглядели ярче… — Твои кактусы станут уликами в моём иске против этой группы! — рявкнул Снейп. — Поттер — вон! Лонгботтом — вон! Малфой — вон! Ты — в медкабинет. Ты — с Лонгботтом. — Но профессор! — возмутился Гарри. — Это не я взорвал ваш проектор! Это был просто… несчастный случай. Не лаборатория же! — Не лаборатория, конечно, — сквозь зубы процедил Снейп, стреляя молниями из глаз. — Лабораторию вы взорвали сами, две недели назад! Почему бы вам не устроиться пироманьяком? Или фокусником. «Гарри Бах-Поттер», тур по университетам Британии: «Взорвите сессию — как он!»       Он отступил к столу, но не успокоился: — Думаю, ваш отец тоже будет в восторге, когда узнает, как ты разрушил ещё один урок. Я распишу всё в красках. Приложу схемы. Может быть, даже запах сажи передать получится. — Это абсурд! Я не виноват! — Нет, конечно, — качнул головой Снейп. — Просто ты — центровая фигура всех бедствий. У нас не юрфак, а «Школа пироманьяков имени Гарри Поттера»! У нас суд, но вы устраиваете апокалипсис!       Он щёлкнул пальцами. — Вон!

_ _ _

— Это всё ты, Поттер, — злобно шипит Малфой, вытирая сажу с лица с таким видом, будто Гарри лично швырнул в него проектор. — Я требую, чтобы ты достал мне конспекты Грейнджер! С расшифровкой её сокращений. — Я тебе ещё и шпаргалку выточу из слоновой кости, — проворчал Гарри, открывая дверь. — Ты всё равно не поймёшь ничего без переводчика и жертвоприношения.       Гарри уже почти отвязался от Малфоя, когда сзади послышалось неуверенное: — Гарри?.. Подожди, пожалуйста.       Он обернулся — из клубов дыма, как покалеченный лось, вышел Невилл, прижимая к груди что-то подозрительно колючее. — Поможешь.. перенести мои кактусы? — жалобно попросил он, протягивая подгоревший пластиковый контейнер, где героически торчали два суккулента с выражением «мы пережили апокалипсис». — Я ими ударился. А Малфой отказывался помочь.       Гарри посмотрел на него, потом на кактусы, потом снова на него. — Ты взорвал проектор, обжёг Малфою лицо, а теперь хочешь, чтобы я нёс твоих кактусов-камикадзе? Невилл нервно сглотнул: — Они тут ни при чём. Это флешка. Я её в чай ронял. Один раз.       Гарри закатил глаза, но взял один горшок — и тот тут же впился ему иглой в рукав.       Они вышли в коридор, где студенты боязливо прятались за колоннами, будто ждали объявления эвакуации. Где-то вдалеке истерично трещал пожарный извещатель, но его уже никто не слушал — возможно, потому что он орал с голосом, подозрительно похожим на голос завкафедры. — Ты думаешь, нас отчислят? Ну.. то есть, меня. — тревожно спросил Невилл, поглаживая одного из кактусов. — Не знаю, — отозвался Гарри. — Но если Малфой поймёт, что его «селфи» рука теперь похожа на варёную сосиску — он подаст в суд на человечество. — Я видел, как он плакал над селфи-штативом… — прошептал Невилл, оглядываясь. — Он его обнимал. — Это самая трагичная сцена дня, — хохотнул Гарри. — После смерти проектора.       Они замолчали, проходя мимо разбитого вентилятора, висящей на соплях проводки и обугленной надписи «Выход». — Спасибо, что помогаешь, — пробормотал Невилл. Гарри фыркнул: — Да пожалуйста. Всё равно день пошёл по одному месту. Хоть кактусы прогуляю. Невилл улыбнулся.       Они свернули за угол и наткнулись на Луну Лавгуд. Она сидела на полу посреди коридора, окружённая кругом из мелких камней и упаковок жевательной резинки, а прямо перед ней стоял фикус в горшке. — Это ты вызвала взрыв? — спросил Гарри, прижимая к груди невиллову колючую дивизию. — Нет, это была проекция наших коллективных тревог, — мечтательно протянула Луна, не отрывая взгляда от фикуса. — Он просто не справился. — Фикус? — Проектор. — Аа… — Гарри на мгновение показалось, что кактус дернулся в его руках.

_ _ _

      Гарри вернулся домой, захлопнув за собой дверь пяткой и мгновенно споткнувшись об пылесос-робот, который со злобным писком уехал в угол. Невилл остался у себя: он сказал, что должен «спасать выжившие кактусы» и «попробовать пересадить Ужалиуса до темноты», что Гарри решил не расшифровывать.       Он, как можно тише, прошёл мимо гостиной и зашёл в кабинет отца — тихо, будто пробирался в запретную зону. Там, среди бумаг и запаха кофе, стоял новенький компьютер с подсветкой клавиатуры. — Твою мать. Так, спокойно… просто удалить, — пробормотал Гарри, включая почту. Непрочитанные (1): От: профессор С.С. Снейп Тема: Катастрофа, вызванная вашим сыном! Доклад. Фото. Отчисление. — Чёрт-чёрт-чёрт… — Гарри зашипел, открывая письмо.       Первое, что он увидел — прикреплённое фото Малфоя в саженой гриме и заголовок «Визуальные последствия». Второе фото — кадр с камеры: Снейп держится за сердце. За ним кто-то тушит карту Великобритании. Третье фото — его собственное, с лохматыми волосами и сажей на щеке. — Удалить. Срочно удалить. Стереть из вселенной, из истории, из хард-диска… «Ответить» «Удалить» «Переслать» …Удалить! — Гаррик? — за спиной послышался голос отца.       Гарри обернулся так резко, что чуть не сбросил монитор с стола. Джеймс стоял в дверях, приподняв бровь. — Ты что тут делаешь? — Я… проверял законы по защите авторских прав, — выпалил Гарри. — И… пытался написать доклад. О важности соблюдения… буквы закона. — На твоих очках отражение мемов, — заметил отец, заглянув в комнату. — Просто не используй мою рабочую почту, ладно? — Конечно, — быстро сказал Гарри, глядя на компьютер так, будто тот только что угрожал ему тюрьмой.

_ _ _

      Где-то в просторном, строгом кабинете — с панорамными окнами, шелестом кондиционера и запахом дорогого кофе — компьютер коротко пикнул. Входящее сообщение. Пересланное письмо. Отправитель: James.Potter@imperium.uk» Тема: «Катастрофа, вызванная вашим сыном! Доклад. Фото. Отчисление.» «Гарри Поттер вновь продемонстрировал уровень разрушительной силы, недопустимый в академической среде. После запуска флешки Лонгботтома произошёл взрыв…»       Чёрные густые брови нахмурились. «Малфой пострадал! Убедительно прошу немедленно принять меры, пока ваш сын не превратил факультет в эпицентр ядерного конфликта!..» Прикреплено: фото Малфоя и Гарри Поттера. Лицо Невилла Лонгботтома. Список пострадавших предметов и кнопка «отчислить».       Мужчина у экрана медленно откинулся на спинку кожаного кресла, прищурился.       На губах появилась хищная усмешка. — Гарри Поттер, значит…