Арлекино

      Джейсон Тодд выглядел как настоящий бунтарь: высокий, накачанный молодой мужчина в байкерском прикиде — да ещё и на мотоцикле. Полная противоположность солнышку Дику.       Завидев меня, Тодд лениво махнул рукой, при этом очень пристально рассматривая — в особенности глаза и чёрные руки.       — Ты рано, жуткая девочка, — первое, что произнёс этот громила, когда я с ним поравнялась.       Моя бровь стремительно поползла вверх. Нет, я, конечно, знаю, что моя внешность довольно специфическая, но не настолько, чтобы тыкать мне ею в лицо!

«Где элементарные манеры?.. Ах да, их просто не существует

в этом глупом мире по отношению к таким, как я!!!»

      Я настолько устала за сегодняшний день, что совершенно не была в силах спорить с ним. Проще промолчать — что я и сделала, без спроса залезая на мотоцикл.       Получилось легко и просто. Так же просто было и обнять Тодда со спины — край шокированного — чтобы при поездке не свалиться к чёртовой бабушке.       — Нельзя лезть к незнакомцам с объятиями, — то ли пытается уколоть, то ли разговорить.       Ну да, мне бы тоже было неприятно в прошлой жизни, если бы человек с виду больными руками полез меня трогать.

Мало ли чем болеет… Да и я брезгливый человек.

      В общем, завуалированную претензию я понимаю и полностью поддерживаю, нисколько не обижаясь.       — …Не заразна, — как‑то отрывисто выдаю.       Тот молча немного отодвинулся и повернулся корпусом, чтобы увидеть моё лицо. Тишина затянулась. Затем послышался тяжёлый вздох, будто на Джейсона свалилось разом целое небо.       — Где только Брюс вас таких берёт, а?       Чужая большая тёплая ладонь внезапно взлохматила мои волосы. Шок парализовал. На мгновение я замешкалась, а Джейсон уже поудобнее устроился на сиденье, одной рукой поправляя мой ослабленный захват на своём крепком торсе.       — Не свались, жуткая девочка.       А затем мы рванули в сторону особняка.

***

      Я не люблю зарекаться. Ведь жизнь непредсказуема на поворотах. Но я больше ни-ког-да не сяду к Джейсу на мотоцикл — по крайней мере, по доброй воле. Недо-Робин смертельно опасно водит!

А я ещё жить хочу. Долго и счастливо!

      После такой поездочки кружится голова и невероятная слабость во всём теле. Мне реально так поплохело, будто я не ехала на мотоцикле, а сама своими ножками бежала за ним всю дорогу.

Отвратительное чувство…

      — Слезешь сама? — с шальной улыбкой спрашивает он.

Он точно издевается.

      Молча киваю, убирая руки с крепкого торса, а затем испуганно икаю, резко дёрнувшись назад — да так сильно, что потеряла равновесие и уже готова была приложиться спиной об асфальт. Но меня притянули за пойманную кисть обратно.       Плечо пронзила боль, я тихо застонала.       — Тц, — цокнул языком Джейсон, прежде чем ощупать пострадавшее плечо.       Вывих, понимаю я, когда Тодд резко и без предупреждения вправляет многострадальное плечо. Почти вою, утыкаясь в чужую грудь.

В нос ударил запах горелой кожи.

      Меня замутило. На душе стало так горько.       — П‑прости. Я… не специально… я… — отрывисто, голос слегка подрагивает.       — Успокойся, жуткая девочка. Жить буду.

«О‑о, в этом я уверена, но…»

      Я своими руками оставила внушительный ожог на человеческом теле.

«Вот откуда эта дурацкая слабость, которую я списала на обычный испуг!»

      Пока мы ехали, я потихоньку поджаривала Джейсона Тодда, будто на сковородке. И самое смешное — тот даже виду не подал!       — Почему ты не остановился? — резонный вопрос слетает с губ. — Ты мазохист?       Громила смеётся, задорно подмигивая.       Сейчас, встав на твёрдую землю с металлического зверя, я смогла оценить во всей красе собственные труды: прожгла и куртку, и футболку — до отвратительно розового мяса…       — Не бери в голову, бывало и хуже, — он вновь треплет меня по волосам, весёлой походкой направляясь по каменной дорожке к парадной двери особняка.

      «Конечно, бывало и хуже! Лом и Джокер. Смерть в одиночестве,

а затем купание в чудо‑источнике под надзором отбитых убийц…»

      — Да, наверное, — почти истеричный смешок срывается с губ.       Вот тебе и познакомились…

***

      — Как прошёл ваш первый день, юная леди? — милый Альфред встретил меня прямо у двери.

«А это значит, он видел Джейса…»

      Настроение пробило дно. А я‑то думала, что день не сможет стать ещё хуже.

Что ж, жестокая реальность без труда доказала обратное.

      Заламываю руки за спину, стараясь смотреть куда угодно, но лишь бы не на пожилого дворецкого.       — Ваш ужин в столовой, поторопитесь, пока он не остыл. Но прежде помойте руки.

«Руки?»

      Как в замедленной съёмке опускаю взгляд на них. Чёрные… ужасные…

«…и именно они прожгли кожу…»

      Тошнота вновь подступила к горлу. Я почувствовала тёплое покалывание на кончиках пальцев. Сила давила, подавляла, хотела вырваться на волю.

«Н‑нет!»

      Самая настоящая паника сдавила разум.

«Я опасна! Я реально опасна!»

      — Юная леди, прошу, поторопитесь… — голос Альфреда будто из‑под толщи воды.       Сделать первый вздох сложно, почти невозможно, но я его делаю, с тихим хрипом.       — С‑спасибо, сэр, — и помчалась к себе в комнату, где сползаю по двери, уткнувшись лбом в согнутые колени.       Страх и отчаяние съедают изнутри. Просторные стены давят. А чужое тело стало ещё больше ощущаться клеткой.

«Господи, пожалуйста, помоги…»

***

      Стыд — отвратительное чувство по своей природе. Он иррационален, временами мешает забить на ситуацию, которую ты уже физически не сможешь изменить. Стыд, как и страх, просто так из‑под корки разума не убрать, несмотря на все здравомыслящие доводы.

«Как никогда запахло детдомом», — уныло пронеслось в голове.

      Будем честны: все выберут Бэт‑семью, а не детский дом в чёртовом Готэме. И я не исключение.       Под всезнающим взглядом Брюса не по себе. Кусок в горло не лезет. Впрочем, как и при присутствие моей первой и, надеюсь, последней жертвы — Джейсона.       Ем молча, изредка вслушиваясь в ничего не значащую для меня болтовню этих двоих. Ну какое мне дело до их акций и прочего? Я в этом ни черта не смыслю. Да и стоит побыстрее закончить есть и смыться, пока про меня не вспомнили...

«Но болтают они мило, этого не отнять».

      Серьёзно!? Разве Джейсон Тодд не должен бегать в красном шлеме и убивать неугодных? А Брюс, в свою очередь, уже гоняться за ним, пытаясь засадить в психушку?

Что с этим миром не так?!

      А ещё Брюс точно знает, что я поджарила Тодда и что тогда чуть не подожгла их семейный сад. Но реакции ноль — лишь смотрит, будто я какая‑то странная головоломка.

Ни черта не понимаю!

      — Перуэр, как у тебя прошёл первый день в Академии? — произошло то, чего я боялась больше всего: главная летучая мышь вспомнила о моём существовании.       — Всё хорошо, ваш сын помогал мне освоиться.       — Тебе понравилось? Были сложности?       — Нет, сэр. Всё хорошо. Я могу идти?       — Конечно, — Брюс натянуто улыбнулся. Мне поплохело. В спину слышу смешок Тодда.       «Чего его только рассмешило?»

***

Я смотрю в зеркало — И вижу чужое лицо. Я смотрю в зеркало — Оно искажено печалью и страхом. Я пытаюсь идти, Пытаюсь нащупать в темноте правильный путь, Но всё тщетно — обратно мне не повернуть. Кем стала я? И почему себя боюсь? Чужая сила давит, Отравляя выбранный путь. Я стараюсь идти, Стараюсь бежать, Надежда на светлое тает — мне её не удержать. Чужой мир, чужое тело, как паршивая клетка… Где мне место найти, Где меня примут? Где тепло, где любовь и где свет?.. Я боюсь стать чудовищем, Сеющим только страх и смерть… Я не герой, И быть им не желаю. Я не герой и стать им не стремлюсь! Но и злодеем быть я не мечтаю, Найти бы правильный мне путь.