Арлекино

      Рано или поздно это должно было случиться…       «Лучше поздно, чем никогда» — в данный момент эта фраза кажется до абсурда неуместной.       В одном из коридоров, прислонившись к стене, сидит Красный Робин — во всей своей гордой красе, но смертельно бледный, медленно истекающий кровью. Рядом валяется открытая аптечка, словно он пытался помочь себе сам, но силы оставили его.       «Вот и попила водички ночью», — проносится в голове горькая мысль.       Я осторожно отступаю назад, затаив дыхание и молясь, чтобы он не заметил меня. Ввязываться в какую‑то нелепую постановку — увольте. Но взгляд невольно возвращается к нему: Тиму явно очень плохо. Если не позвать помощь, к утру в коридоре точно окажется труп. Крови слишком много.

От бессилия на глаза наворачиваются слёзы...

      — Я позову Альфреда, — произношу я вслух, и от звука моего голоса Тим резко поднимает голову.       Его взгляд переполнен изумлением.       У меня нет времени ждать его ответа. Я бросаюсь к спальне дворецкого, стараясь не смотреть на Красного Робина и не наступить босыми ногами в кровавую лужу, которая успела образоваться на полу.       К счастью, Альфред открывает дверь почти сразу.       «Он спит не в костюме», — зачем‑то отмечаю про себя я.       — Юная леди?.. — мягко окликает он, вглядываясь в тёмный коридор за моей спиной.       — На втором этаже истекает кровью Красный Робин. Пойдёмте, пожалуйста! — выпаливаю я, едва переводя дух.       Надо отдать дворецкому должное: он реагирует мгновенно. Без лишних вопросов срывается с места, бросив мне на ходу:       — Разбудите мистера Брюса!       «Какой кошмар…» — мелькает в голове.       Всё это похоже на какой‑то безумный сон.

***

      Я направилась к покоям Брюса Уэйна. Шаги эхом отдавались в пустынном коридоре, а сердце билось всё чаще — время работало против нас. Постучав несколько раз и не получив ответа, я замерла в нерешительности. Секунду поколебавшись, всё же повернула ручку и без стука вошла в комнату.       В спальне царила глубокая тишина, нарушаемая лишь ровным дыханием спящего. Брюс покоился в своей роскошной кровати — даже во сне в его облике читалась напряжённая собранность, будто он в любой момент готов был вскочить на ноги.       Я осторожно приблизилась и коснулась его плеча, собираясь мягко разбудить. Но не успела я произнести и слова, как всё произошло молниеносно: резкая хватка, рывок — моя маленькая детская рука оказалась заломана за спину, а горло сдавила стальная хватка.       Похоже, инстинкты, отточенные годами тренировок, сработали прежде, чем сознание успело осознать происходящее.       — Господин Брюс, это я! — выдохнула я, стараясь говорить ровно, несмотря на подступивший страх. — На втором этаже Красный Робин, он истекает кровью! Альфред уже там, но ему нужна помощь!       На мгновение в комнате повисла напряжённая пауза. Хватка ослабла, а затем меня и вовсе отпустили.       Мужчина резко сел встал, мгновенно стряхнув остатки сна. Его взгляд стал острым, сосредоточенным — перед мной уже был не спящий мужчина, а Бэтмен.       Пока он быстро надевал халат, я отошла к краю кровати и невольно опустилась на край покрывала. Меня начинало откровенно потряхивать — то ли от пережитого испуга, то ли от осознания всего происходящего. Брюс бросил на меня короткий взгляд, заметил, как я дрожу, и, не говоря ни слова, накинул на мои плечи тёплое одеяло.       — Оставайся здесь, — коротко бросил он, уже направляясь к двери. — Ложись спать. Всё будет хорошо.       Его голос звучал твёрдо, почти как настоящий приказ, но в нём проскользнула нотка заботы — настолько тонкая, что, возможно, я её просто выдумала.       Дверь тихо закрылась за ним, оставив меня одну в огромной комнате, укутанную в одеяло на чужой кровати. В тишине раздавалось лишь моё неровное дыхание, а в голове крутилась одна мысль:

«Надеюсь, всё будет хорошо…»

***

      На следующий день я сидела за длинным столом в столовой напротив Брюса. Утреннее солнце пробивалось сквозь высокие окна, заливая комнату тёплым светом, а аромат свежесваренного кофе смешивался с запахом поджаренного хлеба.       Мужчина неспешно помешивал сахар в чашке, будто обдумывая каждое слово, прежде чем произнести вслух.       — Знаешь, — начал он как бы между прочим, — Бэтмен нечасто, но бывает, приходит сюда вместе со своими помощниками. Ищет помощи в экстренной ситуации… Но это очень большой секрет. Ты не должна об этом никому говорить, хорошо?       Я слишком быстро, на мой взгляд, кивнула.       Брюс внимательно посмотрел на меня, словно пытаясь уловить малейший намёк на сомнение или ложь.       «Если бы в этот момент Брюс начал убеждать меня, что небо розовое, я бы с готовностью согласилась,» — пронеслось в голове. — «Лишь бы не оказаться втянутой в кружок любителей латекса и ночных крыш. Спасибо, но я предпочитаю спать по ночам, а не лазать по карнизам в костюме летучей мыши».       — Я никому не скажу, не волнуйтесь, сэр, — произнесла я с невозмутимым выражением лица, словно настоящая Арлекино.       Брюс, кажется, остался доволен моей реакцией. Он откинулся на спинку стула, сделал глоток кофе и уткнулся в газету.

***

      После академии, где весь день я была предоставлена сама себе — зеленоглазый демон так и не явился, — я бесцельно бродила по особняку, просто убивая время. В какой‑то момент я случайно оказалась у двери с табличкой «Тим Дрейк». Она была приоткрыта. Будто под гипнозом, я заглянула внутрь.       Комната выглядела именно так, как и должна выглядеть комната подростка: книги, плакаты на стенах, стол, заваленный учебниками и тетрадями. В центре же комнаты, на большой кровати, лежал парень лет шестнадцати. Он почти не шевелился, словно каждое движение давалось с трудом. Бледное лицо, тёмные круги под глазами — он выглядел измождённым.       Я уже сделала шаг назад, собираясь так же незаметно уйти, но меня заметили.       — О, привет, — тихо произнёс он. — Ты… теперь живёшь здесь? Получается, у меня есть младшая сестра?       — Да, — ответила я ровным голосом. — Меня недавно приняли в семью.       Тим слегка улыбнулся, но взгляд оставался настороженным — он изучал меня, будто решал, опасна ли я для него.       «Ну да, последний подобранный Брюсом ребёнок чуть Тима не угробил. Естественно, он будет относиться с опаской», — мелькнуло у меня в голове.       — Ты заболел? — спросила я — так, наверное, спросила бы любая восьмилетняя девочка. Правда, с лицом, полностью лишённым эмоций.

Что поделать — с мимикой у этого тела беда.

      — Да, грипп, — ответил он слишком быстро. — Ничего страшного, скоро поправлюсь.       Я кивнула.       «Грипп, — повторила я мысленно. — Конечно! И поэтому вчера в коридоре было море крови, а Альфред с Брюсом чуть с ума не сошли…»       Вот тебе наглядный пример, что бывает с любителями латекса и ночных крыш.       «Оригинальный способ умереть — ничего не скажешь!»       Именно поэтому я и не желаю становиться героем — думать о чужом благополучии больше, чем о себе. Рисковать каждый день, играя со смертью в догонялки.

      «Однажды она их всех непременно догонит».

      Мне даже интересно, что за менталитет у здешних людей — настолько любить город, чтобы маниакально его охранять, рискуя собой из раза в раз, бинтуя ужасные раны.

«Какой же на самом деле ужас творится на улицах Готэма,

раз возникло такое непреодолимое желание?»

      Да, я знаю, на что способны тот же Джокер или Пугало. Но как это всё происходит в жизни? Сколько жертв, и в каком они состоянии после очередного хаоса?

«Я не хочу знать ответы на эти вопросы!»

Я — трус. И я не стыжусь этого. Мне важна своя жизнь больше, чем эфемерная справедливость.

«Поэтому я просто не понимаю героического самоотверженного поведения».

      — Если что‑то нужно, скажи мне, — неловко предложила я. — Я могу принести воды или… что‑то ещё. Скучно, наверное, лежать в одиночестве.       Тим в недоумении посмотрел мне в глаза, будто не ожидая такого предложения. Потом улыбнулся — уже чуть искреннее.       — Спасибо, — произнёс он мягче. — Но я, пожалуй, посплю.

«Намек понятен».

      — Скорее выздоравливай, — сказала я.       — Спасибо.