Шёлк в огне

Сеул не спал. Он был хищником, чьи вены пульсировали адреналином, а когти прятались под неоновым сиянием. Город разрывался изнутри: элиты в стеклянных башнях торговали судьбами, мафия в подворотнях резала глотки, а простые люди задыхались в их тенях. Сеул был зеркалом алчности и боли, где каждый шаг мог стать последним. Здесь не было случайных. Только свои. И… мёртвые. Клан Ким владел медиа-империей: глянцевые обложки, ток-шоу, заголовки, манипулирующие умами. Но за иллюзией скрывалась их сила — подпольные казино, поставки оружия, влияние, купленное кровью. Клан Чон держал финансовые артерии: банки, офшоры, миллионы, отмытые до блеска. Их связывала ненависть, старая и жгучая. Когда-то Кимы украли долю Чонов в сделке, оставив трупы. Остались раны. Осталась месть. Между этой враждой, как искра в темноте, вырос Ким Тэхён. Наследник. Омега. Лицо клана. Снаружи — совершенство: тонкие черты, изящная фигура, глаза, полные тоски. Внутри — сломанный механизм, спрятанный за маской равнодушия. Его жизнь была предусмотрена контрактом: улыбаться, молчать, подчиняться. На шее — подавитель, заглушающий его запах, желания, суть. Он был не человеком, а товаром. Он стоял у панорамного окна пентхауса, глядя на Сеул — море огней, где не было места для него настоящего. Чёрный костюм обнимал тело, но роскошь была клеткой. Сегодня он услышал, как о нём говорят. — Его девственность — инвестиция, — голос отца, Ким Джунхо, был холодным, как отчёт. — Союз с Пак принесёт миллионы. Держи его чистым. — Хоть бы не испортил план, — добавила мать, Ким Минджи, её тон резал. — Его тело — наш актив. Тэхён стоял за дверью, не дыша. Я не их кукла. Не товар. Его сердце кричало, но голос молчал. Ему было восемнадцать. Он не знал поцелуев, прикосновений, любви. Его желания жили в дневниках, где он выводил одно имя. Чонгук. Альфа. Проклятый. Враг. Тэхён помнил его со школы: тёмные глаза, сильные плечи, запах — терпкий, с нотами древесины и опасности. Чонгук был его мечтой. Его взгляд… он видел меня. Не наследника, не омегу. Меня. Но даже их взгляды были предательством. Их кланы — враги. Любовь — приговор. Я хочу, чтобы мой первый раз был с ним. Он боялся, но ещё больше — что его первый раз станет сделкой. Они хотят продать меня. Сегодня он сломался. Я не их игрушка. Я принадлежу себе! Он решил выбрать сам. Даже если это будет первый встречный. Но как я хочу, чтобы это был он… Ложь далась легко. Он сказал, что ночует у Чимина, друга, знавшего, как Тэхён задыхается здесь. Натянув чёрную рубашку, скрывающую подавитель, он надел маску — на лицо и душу. Спрятал страхи, боль, надежду. И ушёл. Клуб «Зеркало» прятался под закусочными, за дверью с неоновой Q. Место, где исчезали имена. Все в масках. Все — тени. Здесь пахло свободой. Жаждой. Жизнью. Тэхён вошёл, дрожа. Я здесь, чтобы быть собой. Музыка била в грудь, дым клубился, взгляды скользили по нему. Я найду кого-нибудь. Лишь бы это был мой, а не их выбор. Но он мечтал о невозможном. Чонгук… если бы ты был здесь… Он не знал, что судьба услышит его. Чонгук стоял у барной стойки, пальцы сжимали стакан виски. Он был пьян — не вдребезги, но достаточно, чтобы мир казался мягче. Клуб был убежищем, где он забывал о долге, клане, ненависти. Но сегодня воздух искрил. Запах — сладкий, с нотами ванили — пробился сквозь дым, и ударил в грудь. Он обернулся — и замер. Ким Тэхён. Он. Наследник Кимов. Омега. Враг. Сердце кольнуло — воспоминания со школьных времен и что-то запретное. Почему он здесь? Промывание мозгов эхом звучало: Кимы — предатели. Тэхён — их оружие. Он опасен. Но его взгляд, даже через маску, был уязвимым. Ловушка? Или… он просто глупый омега? Чонгук сжал челюсть, виски туманил мысли. Если он хочет играть, я сыграю. Потрахаемся и разбежимся. Но что-то в Тэхёне — боль, искренность — заставляло сомневаться. Он не такой, как они. Или я пьян? Тэхён пробирался сквозь толпу, каждый шаг — к пропасти. Он здесь. Чонгук. Сердце билось, заглушая музыку. Я хочу его. Годами. Он не знает. Его душа пела от надежды и дрожала от страха. Я так давно мечтал о нём. А теперь он здесь, и я… я не знаю, как дышать. Подавитель нагревался, запах пробивался, Тэхён чувствовал себя голым. Если он отвергнет меня, я не выживу. Но если не попробую, я уже мёртв. Он остановился в шаге, руки дрожали. Чонгук снял маску, и Тэхён задохнулся. Его лицо — резкие скулы, тёмные глаза, губы из снов — было реальным. Он смотрит на меня. Тэхён почувствовал, как сердце сжимается от смеси восторга и ужаса. Это он. Моя мечта. И мой кошмар. — Ким Тэхён, — голос Чонгука, хриплый от виски, резал кожу. — Что ты здесь делаешь? Он помнит меня. Тэхён сглотнул, щёки горели. Скажи правду. Его пальцы дрожали, теребя край рубашки, стыд и решимость боролись внутри. — Я… — голос сорвался, он опустил взгляд. — Я устал быть марионеткой родителей. Хочу одну ночь. Для себя. С тобой, Чон. Чонгук прищурился. Трюк? — Ты знаешь, кто я, — голос тише, опаснее. — Знаешь, что будет, если нас увидят. Это конец. Тэхён поднял взгляд, глаза блестели от слёз, но он шагнул ближе. Его сердце билось так громко, что заглушало всё. Я не могу отступить. Не теперь. — Знаю, — прошептал он, голос дрожал от эмоций. — Но мне всё равно. Смелый. Чонгук смотрел, альфа рычала, виски подталкивал. Он сам пришёл. Почему бы и нет?Но глаза Тэхёна били в грудь. Я не должен чувствовать это. Он враг. — Ты играешь с огнём, омега, — Чонгук наклонился, дыхание коснулось уха Тэхёна. — Понимаешь, чего просишь? Я прошу тебя. Всё, ради чего я живу это мысли о тебе. Тэхён задрожал, его запах вырывался, сладкий, манящий. Скажи. Он должен знать. — Мои родители… — он запнулся, стыд сдавил горло, щёки пылали. — Они хотят продать мою… девственность. Называют это инвестицией. Союз с Пак… я для них товар. Чонгук замер, глаза расширились. Продать? Его? Гнев вспыхнул, альфа зарычала. Они не имеют права. Тэхён опустил взгляд, голос дрожал, слёзы катились по щекам. — Они бьют меня, если я не подчиняюсь. Говорят, я позор клана Ким. Я… — его голос сорвался, — я хотел покончить с собой, Чонгук. Смотрел на крышу и думал, как просто шагнуть. Но не смог. Решил, что лучше отдам себя первому встречному, чем позволю им. Лучше… — он сглотнул, — лучше быть шлюхой в твоих глазах, чем продавать себя. Шлюхой? Чонгук сжал кулаки, гнев смешался с чем-то новым. Он не шлюха. Он… — Не неси херню, — голос резкий, но мягче. — Ты не шлюха. Не смей. Он… защищает меня? Тэхён вздрогнул, его сердце сжалось от неожиданной надежды. Он не смотрит на меня, как на мусор. — Я… — он сглотнул, решимость боролась со стыдом. — Я рад, что этим первым встречным стал ты. — Ты моя мечта. Моя единственная мечта. Его глаза блестели, эмоции — смесь счастья, страха и облегчения — переполняли его. Он здесь. И он не ушёл. Чонгук заметил блеск в его глазах. Чёрт, он… искренний. Почему я чувствую это? — Ты… — он сглотнул, виски туманил голову, но слова Тэхёна били трезвостью. — Понимаешь, что говоришь? Я хочу тебя. Всегда хотел. Тэхён кивнул, слёзы текли, но он улыбнулся, едва заметно. — Я девственник. И хочу, чтобы мой первый раз был с тобой. Я… даже альфу так близко не видел ещё никогда. — Он усмехнулся горько, но искренне, его голос дрожал от уязвимости. — Ты первый, Чонгук. Первый. Чонгук смотрел, и всё то что ему твердили годами — Все Кимы враги, Тэхён опасен — стало ложью. Он доверяет мне. Хочет меня. Он не такой, как они. Виски подталкивал, альфа рычала, но теперь не от похоти. Я не могу просто взять его. Он… важен. — Если я возьму тебя, Тэхён, ты не вернёшься к той жизни, — прошептал он, губы почти касались его. — И я тоже. Я не хочу возвращаться. Я хочу быть с тобой. Тэхён смотрел, его сердце пело от надежды, несмотря на страх. — Тогда сломай меня. Но по-настоящему. Чонгук смотрел, будто решая судьбу. Я не должен. Но хочу. Виски, запах Тэхёна, его слова — всё смешалось. — Хорошо, — сказал он, голос рычанием. — Пойдём. Чонгук привёл его в приватную комнату, за шторами, где музыка была эхом. Тёмные стены, мягкий свет, кровать с чёрным шёлком. Дверь закрылась, мир сузился. Тэхён дрожал, стоя у стены. Я здесь. С ним. Его сердце колотилось, эмоции переполняли: восторг, страх, желание, уязвимость. Я признался. Он знает. И он всё ещё здесь. Он смотрел на Чонгука, чувствуя, как тепло разливается в груди. Я мечтал об этом. О нём. И теперь это реально. Чонгук смотрел, мысли путались. Он доверился. Рассказал всё. Его альфа хотела защитить. Я хочу, чтобы он запомнил это. Чтобы знал, что он не товар. Он снял рубашку, обнажая торс, татуировки, шрамы. Он не игрушка. Он… другой. — Боишься? — спросил Чонгук, голос мягче, но с ноткой тревоги. Да. Но не тебя. Тэхён сглотнул, его щёки горели от стыда и желания. — Нет, — солгал он, но дрожь в теле выдала его. — Просто… я никогда… Он выбрал меня. Чонгук шагнул ближе, пальцы коснулись щеки Тэхёна, медленно скользнув к подбородку. — Я не причиню тебе боль. Я не они. Он видит меня. По-настоящему. Тэхён кивнул, слёзы жгли глаза, но он улыбнулся, чувствуя, как страх отступает, уступая место теплу. Он заботится. Чонгук наклонился и поцеловал его — медленно, осторожно, но с такой силой, что Тэхён задохнулся. Мой первый поцелуй. Его сердце взорвалось от счастья, он цеплялся за плечи Чонгука, будто боясь упасть. Его губы… его тепло… это всё, о чём я мечтал. Поцелуй углубился, стал жадным, и Тэхён ответил, растворяясь в нём. Это он. Это моё. Чонгук зарычал, отрываясь, глаза потемнели. — Твой запах… ты сводишь меня с ума. Я хочу, чтобы ты чувствовал меня. Тэхён задрожал, его эмоции — смесь восторга и уязвимости — выплёскивались через край. Когда Чонгук сорвал подавитель, Тэхён ахнул, чувствуя, как его суть — омега, свободная — вырывается. Запах заполнил комнату, и Чонгук прижал его к стене, руки скользнули под рубашку, касаясь горячей кожи. Тэхён выгнулся, его дыхание сбилось. Его руки… я хочу большего. Хочу всё. — Чонгук… — прошептал Тэхён, голос дрожал от мольбы и счастья. Он зовёт меня. Чонгук смотрел в его глаза, пальцы замерли на пуговицах. Я могу остановиться. Но не хочу. — Хочешь этого? — голос хриплый, с ноткой тревоги. — Скажи, Тэхён. Я хочу тебя. Больше, чем дышать. — Хочу, — Тэхён дрожал, его голос был полон эмоций — решимости, страха, радости. — Хочу тебя. Пожалуйста… Чонгук расстегнул рубашку, обнажая грудь, тонкую талию, пылающую кожу. Его губы скользнули по шее Тэхёна, оставляя горячие поцелуи, спускаясь к ключицам, груди. Тэхён стонал, пальцы зарылись в волосы Чонгука, его тело дрожало от новых ощущений. Это слишком. Слишком хорошо. Я не знал, что так бывает. Он чувствовал себя живым, желанным, свободным. Чонгук опустился на колени, расстегнул ремень, стянул брюки, обнажая его полностью. Он видит меня. Всё. Тэхён закрыл глаза, щёки горели от стыда, но желание пересиливало. Чонгук смотрел снизу вверх, глаза полны восхищения. — Ты прекрасен, — сказал он, голос хриплый. — Сегодня ты мой. Сегодня я твой. Тэхён почувствовал, как сердце сжалось от радости. Хотя бы одну ночь. С тобой. Не с кем-то. С тобой. Его эмоции — счастье, облегчение, трепет — накрыли его, как волна. Губы Чонгука коснулись внутренней стороны бедра, и Тэхён задрожал, ноги подкосились. Чонгук поддержал его, сжимая бёдра. Его язык коснулся члена Тэхёна, медленно, дразняще. Боже… я…Удовольствие накрывало волнами, стоны заполнили комнату, Тэхён цеплялся за плечи Чонгука, боясь потерять себя. — Чонгук… я… — он не мог говорить, мысли растворялись в ощущениях. Чонгук поднялся, целуя его снова, жадно, позволяя Тэхёну почувствовать свой вкус. Он подхватил его на руки, отнёс на кровать, уложил на шёлк. Тэхён смотрел на него, грудь вздымалась, эмоции переполняли. Я его. Это реально. Чонгук разделся, и Тэхён задохнулся, видя его — сильное тело, напряжённые мышцы, шрамы. Он воин. Но сейчас мой. — Запомни это, — сказал Чонгук, голос властный, но мягкий. — Это всё по-настоящему. Чонгук навис над ним, руки скользнули по телу Тэхёна, лаская, изучая. Он раздвинул его ноги, и Тэхён напрягся, страх мелькнул среди жара. Я готов? Я хочу. — Расслабься, — прошептал Чонгук, целуя его шею. — Я с тобой. Пальцы, смазанные лубрикантом, коснулись входа, медленно, осторожно. Тэхён ахнул, тело сжалось, но Чонгук был терпелив, шептал нежные слова, пока Тэхён не расслабился, не начал выгибаться навстречу. Это он. Это правильно. Его сердце пело, несмотря на страх. — Пожалуйста… — Тэхён смотрел на него, голос дрожал от желания и доверия. — Я готов. Чонгук поцеловал его, глубоко, и вошёл — медленно, но неотвратимо. Тэхён вскрикнул, боль смешалась с удовольствием, пальцы впились в спину Чонгука. Больно. Но это он. Чонгук замер, его глаза наполнились тревогой. — Ты в порядке, малыш? — прошептал он, голос дрожал от беспокойства. — Я не хочу, чтобы тебе было больно. Он волнуется. За меня. Тэхён кивнул, слёзы текли, но он улыбнулся, чувствуя, как тепло разливается в груди. — Я в порядке, — прошептал он, голос дрожал от эмоций. — Продолжай. Пожалуйста. Чонгук кивнул, его движения были осторожными, но глубокими, ритмичными. Каждый толчок отзывался в теле Тэхёна волнами жара. Я его. Он мой. Они двигались вместе, их дыхание смешалось, стоны сливались. Тэхён чувствовал, как всё растворяется — страх, стыд, мир за дверью. Только он. Только мы. Его эмоции — счастье, уязвимость, восторг — переполняли, он цеплялся за Чонгука, растворяясь в нём. Чонгук смотрел на него, глаза полны чего-то, что Тэхён боялся назвать. Когда оргазм накрыл Тэхёна, он закричал, тело содрогалось, пальцы впились в плечи Чонгука. Его сердце пело, слёзы текли, но это были слёзы счастья. Я жив. С ним. Чонгук последовал за ним, его рычание было низким, первобытным, он прижал Тэхёна к себе, будто боясь, что тот исчезнет. Они лежали, тяжело дыша, тела переплетены. Чонгук притянул Тэхёна ближе, целуя его лоб. — Сегодня ты мой, — прошептал он, голос мягкий, но твёрдый. Сегодня я твой. Тэхён кивнул, его сердце сжалось от радости, слёзы текли, но он улыбался. Хотя бы одну ночь. С тобой. Не с кем-то. С тобой. Он чувствовал себя целым, живым, свободным. Я никогда не был так счастлив. Чонгук проснулся первым, голова гудела от виски. Что за… Он моргнул, чувствуя тепло. Голый Тэхён спал, прижавшись к нему. Ким Тэхён?! Паника вспыхнула. Что я, блять, натворил?Воспоминания хлынули: запах, признание, поцелуй, их тела… Я переспал с Кимом. Он смотрел на Тэхёна — тонкие черты, длинные ресницы, следы от его рук на бёдрах. Он… не игрушка.Альфа была спокойна, впервые за годы. Я хочу защищать его. Но почему? Тэхён шевельнулся, открывая глаза. — Чонгук? — голос сонный, но полный счастья. Это было реально. Он здесь. Его сердце пело, эмоции — радость, облегчение, трепет — переполняли. Я был с ним. И он не ушёл. — Ты в порядке, малыш? — Чонгук сглотнул, голос хриплый, глаза полны тревоги. Я не хотел сделать ему больно. Тэхён кивнул, щёки порозовели, улыбка расцвела на губах. — Я в порядке, — прошептал он, его голос дрожал от эмоций. — Я рад, что это был ты. — Ты моя мечта. И ты здесь. Он чувствовал, как счастье разливается по телу, несмотря на лёгкую боль. Это того стоит. Чонгук смотрел на него, сердце сжалось. Он не просто омега. Он… другой. — Я тоже, — сказал он, и это была правда, хотя он не понимал, что чувствует. Он не игрушка. Не очередная ночь. Они оделись, молча обменялись номерами. — Будем на связи? — спросил Тэхён, голос дрожал от надежды, его глаза блестели от эмоций. Пожалуйста, не исчезай. Дай мне шанс. — Да, — Чонгук кивнул, сам не понимая, почему согласился. Что я чувствую? Почему не могу просто уйти? Они вышли из комнаты, их лица светились радостью. Чонгук, не сдержавшись, наклонился и поцеловал Тэхёна — мягко, на прощание, его рука задержалась на талии омеги. Тэхён улыбнулся, сердце взорвалось от счастья. Он поцеловал меня. Снова. Его эмоции — восторг, надежда, трепет — переполняли, он едва сдерживал слёзы. Но в тенях стоял Чон Хосок, его камера щёлкала. Он снимал их — как выходят, как Чонгук целует омегу, как они светятся. Хосок ухмыльнулся, отправляя фото Кимам и Чонам. Это разожжёт ад. Тэхён вернулся домой, его сердце билось от счастья. Я был с ним. И он хочет общаться. Он лёг в постель, сжимая телефон, открыл контакты и уставился на фото Чонгука — резкие черты, тёмные глаза, лёгкая ухмылка. Ты был моим. Хотя бы на ночь. Его эмоции — радость, надежда, лёгкая грусть — переплетались, он улыбнулся, проводя пальцем по экрану. Это только начало. Я верю. Он закрыл глаза, всё ещё чувствуя тепло его рук, вкус его губ. Я жив. Чонгук шёл домой, мысли путались. Он не игрушка. Не очередная ночь. Он не понимал своих эмоций, но знал: Тэхён — не просто один из Кимов. Я хочу его видеть. Снова. Дома он рухнул на кровать, глядя в потолок. Что я наделал? И почему не жалею? Его альфа была спокойна, шептала: Он особенный. Они ещё не знали, как изменится их жизнь. В это время Ким Джунхо и Чон Сохи получили фото от Хосока. Их ярость была холодной, беспощадной. Сеул готовился к войне, и кровь была неизбежна.